Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

надежда, вера. любовь

Как в семье православного священника вырос израильский политик...

КОСТРОМА, 3 апр — РИА Новости, Анна Скудаева.


Отец Георгий (Эдельштейн) служит священником в православном храме под Костромой. Его сын Юлий в марте 2013 года был избран спикером израильского парламента .
Корреспондент РИА Новости побывала в гостях у отца Георгия и узнала, как в семье православного священника вырос известный израильский политик.


        Долгая дорога к храму.
Дорога к храму Воскресения Христова в селе Карабаново пролегает через заснеженные поля и деревни. Белую церковь видно издалека. Служба только что закончилась. В храме полумрак. Прихожане бережно помогают священнику собирать утварь и закрывают ставни — до завтрашней службы.
"У нас никогда не было столько снега. Сугробы почти в человеческий рост, втрое выше, чем обычно. Дорогу к дому пришлось пробивать трактором", — рассказывает отец Георгий, накидывая поверх рясы старенькую куртку.          
Его дед был белогвардейским офицером, прабабушка Каролина — истовой католичкой, а отец — членом ВКП(б). Как человек с польскими и еврейскими корнями, бывший завкафедрой университета стал священником?
"Я был крещен в Петербурге в 1955 году, когда был студентом. Учился в институте иностранных языков на факультете английского языка. Любому человеку понятно: если в 55-м году кто-то крестился, то он явно идиот, его не отговаривать нужно, а лечить. Все мои родные так и решили", — с иронией вспоминает отец Георгий.
После окончания института лингвист Юрий Михайлович Эдельштейн решил стать священником. Однако этого ему пришлось добиваться 23 года. Он обращался к архиереям, просил принять на любое церковное послушание в Курске, Черновцах, Москве, Вятке, Ярославле, Саратове, Вильнюсе, Самаре, Пскове, Ташкенте, Туле. Говорили, что нет вакансий. Потом поясняли, что уполномоченный райкома по делам религии "никак не велит таких рукополагать, особенно если с высшим образованием".
"А уж если кандидат наук, доцент, заведует кафедрой в университете — и подавно. И совсем плохо, честно признаться, что еврей: неспокойные они люди", — напишет позже отец Георгий в своей книге "Записки сельского священника".
        Подозрительная фамилия.
Лишь в 1979 году, когда Эдельштейну было 47 лет, епископ Курский Хризостом рискнул рукоположить "неспокойного доцента с подозрительной фамилией".
"Меня рукоположили и отправили на границу Курской и Белгородской области в Волоконовку. Окон в храме не было, дверей не было, поэтому во время служб гуси заходили часто, один раз корова пришла. По описи самой дорогой вещью оказался электрический чайник. Но очень хорошо было там служить: люди из ближайших деревень идут на службу, а сами несут кто кирпич в сумке, кто цемент в кастрюльке. И после службы начинаем что-то делать", — вспоминает священник.
Как только весть о рукоположении доцента Эдельштейна дошла до Костромского пединститута, где в то время все еще работала его жена, ректор забеспокоился.
"Вызвал ректор Михаил Иванович Синяжников: "Говорят, ваш муж стал священником? Решайте: или разводиться, или уходить". Она год доработала и ушла. Раньше на двоих у нас, доцентов, была зарплата 700 рублей. А теперь у жены — ноль, а у меня — 100. Но при родной советской власти можно было прожить. К тому же прихожане помогали: кто принесет картошки, кто сахару", — рассказывает отец Георгий.
Когда он принял сан, его старший сын Юлий был студентом иняза в пединституте, а семилетний Михаил начал кочевую жизнь с родителями по сельским приходам.
      Родители — в церковь, сын — в синагогу.
"Юлик был крещен в православной вере, ходил в церковь. Но в 1979 году председатель КГБ Андропов арестовал группу "религиозных экстремистов", среди которых оказались Лев Ригельсон, Глеб Якунин и отец Дмитрий Дудко", — вспоминает отец Георгий.
У отца Дмитрия Дудко Юлий Эдельштейн часто бывал в приходе и с ним приятельствовал.
"После своего ареста отец Дмитрий согласился сотрудничать с КГБ и появился на центральном телевидении, но не в рясе, а в плохо сидящем костюмчике, и каялся в антисоветской пропаганде. Когда отец Дмитрий это говорил, Юлик от переживания потерял сознание. И, я думаю, это было главным, почему он отошел от православной церкви", — рассказывает отец.
После покаяния отца Дмитрия Юлий Эдельштейн все больше стал увлекаться иудаизмом. Самостоятельно изучил язык, историю еврейского народа и стал их преподавать на квартирах.
"Люди, которым полагается следить, предупредили его раз, второй. А потом пришли на занятия, порвали книжки, тетради, поломали магнитофоны. А потом его посадили — якобы нашли в доме наркотики: спичечную коробочку, а в ней — какие-то камушки", — вспоминает отец Георгий.
На суде адвокат Юлия под протокол заставил оперативников, которые "нашли" у него запрещенное вещество, несколько раз повторить, что они нашли его на подоконнике. Затем он попросил суд прервать заседание и посетить квартиру. Подоконника в квартире не оказалось! Но даже это не спасло: за хранение наркотиков без цели сбыта Юлий получил три года сибирских лагерей. "Он мог, как отец Димитрий или другие, покаяться — его бы отпустили. Но ни на какие уступки следствию он не пошел. Получил срок. Посидел в Бутырках. Потом пересыльная Краснопресненская. А потом — на лесоповал", — с гордостью рассказывает о сыне священник.

    От смерти в лагере спасла пресса.
Зимой во время работы на лесоповале обледенелые бревна, по которым шел Юлий, раскатились, он упал и сломал ногу. "В тайге не будут из-за какого-то зека гнать вертолет. Но его жене Татьяне оттуда сообщили. Танька тут же побежала и рассказала корреспондентам. Через день и Рейган, и Тэтчер, и Миттеран протестовали. Американское посольство, английское посольство…" — вспоминает отец Георгий.
Под натиском международной общественности травмированного Юлия Эдельштейна вывезли из лагеря и прооперировали.
С началом перестройки политических заключенных в России начали выпускать. Освободившись, Эдельштейн вернулся в Москву и пришел в родное Краснопресненское отделение милиции получать разрешение на прописку. Но ему отказали.
"Зачем тебе прописка? Ты же не хочешь в Советском Союзе жить? Прописывать не будем! Через две недели он получил разрешение на выезд. За Юликом в Будапешт прислали военный самолет, перевезли его в Израиль. Так он стал гражданином этой страны", — вспоминает отец Георгий.
        Пришлось доказывать, что еврей.
Вместе с бывшим соотечественником Натаном Щаранским Юлий Эдельштейн организовал партию русскоязычных репатриантов "Исраэль ба-Алия", позже влившуюся в национал-консервативную партию "Ликуд". Он шесть раз подряд избирался депутатом Кнессета, был вице-спикером, министром иммиграции и абсорбции, возглавлял министерство информации и связей с диаспорой, а 18 марта 2013 года стал спикером Кнессета.
"Вообще я к политикам скептически отношусь, поскольку политик вынужден идти на компромиссы больше, чем кто бы то ни было. Мне очень приятно, что Юлик никогда не шел на компромисс — ни здесь, ни в Израиле. Мне безразлично, кем он работает. Но мне важно, чтобы человек не был флюгером, потому что это беда Русской православной церкви. С атеистом говорить можно. Но когда коммунист, вслед за начальством, бежит в храм со свечками стоять — этого я не принимаю", — рассказывает отец Георгий.
        Под прицелом камер.
"Когда Юлик с Натаном организовали партию, на телевидении ему задали вопрос: "А правда ли, что ваш отец — православный священник?" — Он говорит: "Правда". — "Так вы, наверное, не еврей?" Когда ему этот вопрос задали в четвертый или в пятый раз, он обратился к ведущему: "Если вы мне позволите, я вот здесь прямо перед камерой докажу, что я еврей!" — с улыбкой рассказывает отец политика.
Сейчас отцу Георгию 80 лет. Несмотря на занятость, он никогда не отказывается встречаться с журналистами и не боится открыто выражать свои взгляды.
"Если бы я молчал, прятался, это бы только повредило. К нам приезжали журналисты из Израиля, делали репортажи. С тех пор Юлику никто вопросов не задает ни о папе, ни о маме. Мама с папой ходят в церковь, а сын — в синагогу. Все на своих местах", — убежден отец Георгий.  

    


надежда, вера. любовь

КАК ГЕРИНГ МЫЛ УЛИЦЫ С ЕВРЕЯМИ И ПЛЕВАЛ НА ГИТЛЕРА

Mалоизвестный факт, но у рейхсмаршала авиации, и официального наследника фюрера Германа Геринга был младший брат – по имени Альберт. Он родился в 1895-м году, и до 1933-го вёл жизнь богача, наслаждаясь удовольствиями – этому способствовало производство фильмов, Геринг-младший занимался кино. Всё изменилось после прихода к власти Гитлера.

{C}{C}https://cdn.news-front.info/uploads/2019/04/1-171-768x457.jpg{C}

Альберт Геринг не собирал антинацистских демонстраций (да и не собрал бы). Он протестовал по-своему. Например, однажды Геринг-младший присоединился к группе еврейских женщин, которым приказали вымыть улицу: взял тряпку, и стал на коленях тереть асфальт. Ответственный за охрану офицер СС, проверив его документы, в панике приказал прекратить уборку – испугавшись, что ему достанется за публичное унижение брата самого Германа Геринга. Когда Альберта приветствовали популярной фразой «Хайль Гитлер!», он вежливо отвечал – «простите, но мне абсолютно на это плевать».

Он не стеснялся использовать свою фамилию, когда это было надо для спасения от смерти людей. Геринг-младший помог своему бывшему начальнику-еврею Оскару Пильцеру выехать из рейха и спасти тем самым свою жизнь, это же он сделал для нескольких участников антифашистского Сопротивления, включая и коммунистов. После оккупации Германией Чехословакии Альберт занял место управляющего внешними продажами в концерне «Шкода». Он помогал подпольщикам в саботаже военной продукции. Альберт Геринг договорился с руководством СС, чтобы к нему отправляли заключенных для рабского труда на «Шкоде», а потом организовал побег – подкупленные водители остановили грузовики в лесной зоне, отошли типа покурить, а узники разбежались.

Гестапо начало расследование, и Геринг-младший в 1944-м году оказался под арестом. Правда, старший брат немедленно вступился, и младшего освободили. Герман злобно сказал родственнику – «Заканчивай со своим ненужным благородством. Моё влияние на фюрера катастрофически уменьшилось, возле него стоит Гиммлер, в следующий раз я не смогу тебя спасти». Альберт не послушался. Официально на данный момент подтверждено, что он спас от смерти 34 еврейских гражданина Германии – но, учитывая другие случая, включая бегство узников концлагеря, число спасённых намного больше.

В мае 1945 года обоих братьев задержали войска союзников. Геринг-младший находился в тюрьме Нюрнберга на расстоянии нескольких камер от Геринга-старшего. Следователи не верили Альберту, считали ложью, что тот спасал людей, однако, спасённые выступили в его защиту, и Альберт Геринг был освобождён в 1946-м году. Затем, на короткое время его задержали чехословацкие власти, но тут же отпустили – после протестов бывших участников Сопротивления. Трудно было поверить – надо же, брат заместителя Гитлера спасал партизан, коммунистов и евреев. Но, тем не менее, это всё-таки чистая правда. Каждый побег он оплачивал своими деньгами, с личного счёта, открытого в тридцатых в Швейцарии. Альберт потратил все средства до копейки, и это отразилось на его жизни.

Из-за своей фамилии, Геринг-младший не смог устроиться на нормальную работу – подрабатывал стенографистом и переводчиком, снимал маленькую квартирку, затем получал весьма скромную пенсию от правительства. Он умер 20 декабря 1966 года. О заслугах Альберта в спасении людей от смерти начали говорить лишь в конце девяностых. Сын спасённого им Оскара Пильцера, Герберт Пильцер, заявил в интервью германскому ТВ, что Геринг-младший помог не только его отцу – ему обязаны жизнью десятки семей из разных стран Европы. Брат рейхсмаршала, конечно, не шёл с гранатой на танки, не убивал эсэсовцев, не устраивал засады. Однако, Альберт мог бы прекрасно устроить свою жизнь в рейхе при высокопоставленном братце, но предпочёл растратить все свои деньги на спасение незнакомых ему людей, и остаток жизни прожить в бедности. Он не получил такого признания, как Шиндлер. Почти никто не в курсе о его тихом героизме.

Молодец был мужик. Земля ему пухом.


надежда, вера. любовь

Людмила Улицкая о евреях

Людмила Улицкая: «Евреи – особая модель народа. С нами там, наверху, всё время экспериментируют!»

Сегодня 76-летие отмечает Людмила Улицкая. Генетик по образованию и писатель по призванию, она сделала литературу своей профессией. А еще она еврейка по крови, но ее внутреннее самоопределение гораздо шире национальности. Людмила Евгеньева очень талантливо – как писатель и мудро – как умный человек – рассуждает о богоизбранности народа Книги, об антисемитизме, Израиле и многом другом…

О самоидентичности

«Я бы не хотела, чтобы моя, как это теперь называется «национальная идентичность» на сто процентов зависела от генов, религиозных традиций предков и прочего. Я просто всегда знала, что я еврейка. В детстве меня однажды на улице назвали оскорбительно «Сарочкой». Я запомнила. Я жила в коммуналке, и отношения с соседями, очень простыми людьми, были хорошими… В 1953 году, когда было «дело врачей» и антисемитизм пер из всех щелей и подворотен, я яростно дралась с одним дворовым мальчишкой, моим сверст¬ником. Жить тогда было очень противно, но в нашей дворовой компании ко мне хорошо относились. Маму тогда сократили на работе, она в Институте педиатрии работала, но потом восстановили. Я знала, что евреем быть плохо, но вполне с этой неприятностью справлялась».

Об еврействе, избранности и Святой Земле

«В детстве еврейство для меня было довольно обременительно, с годами смирилась, в конце концов даже стала ценить. Дело в том, что я полжизни настаивала на том, что есть у людей качества и свойства более важные, чем кровь. А под конец жизни оглянулась и обнаружила, что большая часть друзей всё-таки евреи. Ну, не считая русского мужа… Израиль я очень люблю, больше двадцати лет каждый год сюда приезжаю, облазила, кажется, все уголки. Ноги мои знают, что Земля Святая: я по ней много ходила. Но очень уж для жизни некомфортная страна. Я не про быт, хуже, чем в России – надо ещё поискать. Я про другое – чудовищный и неразрешимый на очень глубоком уровне конфликт. И с годами он делается всё глубже. Иногда думаю, что мы, евреи, не народ, а модель народа. На нас Высшие силы постоянно ставят эксперименты. Наверное, это и значит быть избранным народом»

Об Израиле и генетическом еврейском пафосе

«Я тут постоянно кручу головой, удивляюсь, ужасаюсь, радуюсь, негодую, восхищаюсь. Постоянно щиплет в носу – это фирменное еврейское жизнеощущение – кисло-сладкое. Здесь жить страшно трудно: слишком густ этот навар. Плотен воздух, накалены страсти, слишком много пафоса и крика. Но оторваться тоже невозможно: маленькое провинциальное государство, еврейская деревня, самодельное государство и поныне остаётся моделью мира. На избранном народе Господь всё ещё тренирует свои возможности, играет… Я полностью отказалась от оценок: не справляюсь. Лично мне никогда не справиться даже с моим личным еврейством: оно мне надоело хуже горькой редьки. Оно навязчиво и авторитарно, проклятый горб и прекрасный дар, оно диктует логику и образ мыслей, сковывает и пеленает. Оно неотменимо, как пол. Я так хочу быть свободной, – еврейство не даёт мне свободы. Я хочу выйти за его пределы, и выхожу, и иду куда угодно, по другим дорогам, иду десять, двадцать, тридцать лет, и обнаруживаю в какой-то момент, что никуда не ушла. Сижу за пасхальным столом, в кругу семьи, и совершенно всё равно, кулич жуют или мацу, лепёшку преломляют или едят зерна прасада, – слышу одно и то же: благословенны дети, сидящие за этим столом…Это, конечно, говорит во мне тот самый еврейский пафос, от которого никуда не деться. Видимо, он генетический».

О людях Книги и местечковом народе

«Разумеется, евреи — люди Книги: два с половиной тысячелетия, в течение которых еврейские мальчики с пяти лет начинали изучать грамоту, и обучение это сводилось в конечном счете к «полировке мозгов», а не только к затверживанию наизусть текстов из Торы, плюс система комментирования как способа изучения предмета, и все это дало блестящий результат. Но замечен этот результат был только начиная с того времени, как евреи Австро-Венгерской империи после указа о толерантности в конце XVIII века стали полноценными гражданами и начали получать светское образование (кстати, против этих «толерантных» указов евреи поначалу страшно бунтовали!), но через три-четыре поколения их дети и внуки стали получать нобелевские премии. Почему-то… То есть на «отполированные» схоластическими приемами мозги легла современная наука! Однако местечковые евреи, лишенные светского образования, довольно сильно отличались от образованных, и никаких нобелиатов там не наблюдалось. А генетика при этом одна!»

Об израильской медицине

«Когда я лечилась в Израиле, пережила там удивительное прозрение. Оказывается, когда тебя врач спрашивает: «Вам не больно?» — то от ответа: «Я потерплю», — он просто падает от изумления: «Зачем терпеть? Нельзя терпеть боль!» В этот момент ты понимаешь, что эта маленькая, бедная, отстаивающая ежедневно право на существование страна живет по законам гуманизма. А наша — огромная, богатая и великая — про это еще не слышала. И это тоже была тема разговора: ужасные условия, в которых лечат наших онкобольных, и сложная смесь чувств: я-то лечусь здесь, в идеальных условиях, но почему сотни тысяч наших соотечественников… Вообще, гуманизм израильской медицины поражал».

Об антисемитизме

«Государственный антисемитизм, вне всякого сомнения, существовал во времена моего детства и молодости в гораздо большей мере, чем сегодня. Однако моя личная история такова, что все мои неудачи я всегда беру на себя и считаю, что мои собственные недостатки мешали мне в жизни гораздо сильнее, чем государственный или любой другой антисемитизм. Я не поступила в университет в первый раз, и меня совершенно определенно «срезали» на экзамене по немецкому языку. Но это было связано скорее с моей самоуверенностью, чем с намерением преподавательницы меня «срезать». И я поступила через два года, проработав это время лаборантом в гистологической лаборатории. Это было мне очень на пользу.
Окончив университет, я поступила на должность стажера-исследователя в Институт общей генетики АН СССР, и это было шикарное распределение. Выгнали же меня оттуда не из-за антисемитизма начальства, а из-за того, что «накрыли» за «самиздатом». Опять-таки оснований жаловаться на особо плохое отношение ко мне как к еврейке не было. Вместе со мной выгнали еще одного еврея и двух или трех русских ребят.
Мне в семье всегда внушали, что, поскольку антисемитизм в нашей стране весьма распространен, мне как еврейке, чтобы получить «пять», надо знать предмет на «шесть». В некотором смысле антисемитизм заставлял очень интенсивно и ответственно работать. И трудности шли на пользу делу».

О Холокосте

«Произошедшее во время Второй мировой войны, что называется Холокостом – это на самом деле свидетельство глубочайшего кризиса христианской цивилизации. Две тысячи лет христианства – все-таки это две тысяч лет, оказалось, что это цивилизованное христианское общество оказалось совершенно на уровне развития орды, чудовищной орды. Толпа живет по определенным законам, вне зависимости от того, где она находится. Самое ужасное, что я знаю про Холокост, самое ужасное – это даже не цифра 6 миллионов, 18 миллионов, 20 миллионов, нет, самая ужасная цифра – 200 человек евреев, которых убили в Польше поляки в 46-м году. Вот когда все уже было кончено, когда евреев почти не осталось, в небольшом польском городе был еврейский погром, и там было убито 200 человек. Вот эта цифра меня совершенно поразила, потому что уроков не бывает. Вся Европа была покрыта костями, пеплом, мы до сих пор этим воздухом дышим, тем не менее, кому-то показалось мало, еще 200 человек вдогонку отправили в 46-м, когда война уже была закончена».

надежда, вера. любовь

Данилов Б.А. об Иерархии Света, о подвижничестве Б.Н. Абрамова




Б.А. Данилов (1927-2011) - хранитель и первый издатель Записей Б.Н. Абрамова – «Граней Агни Йоги»

Из воспоминаний о Борисе Николаевиче Абрамове

26 марта 1995 года Группа молодых ученых (г. Новосибирск) проводила семинар, посвященный Дню Учителя, в котором принял участие Борис Андреевич Данилов, руководитель новосибирского издательства «Алгим», ученик Б.Н. Абрамова. На семинаре были представлены доклады сотрудников Группы, далее слово было передано Борису Андреевичу, состоялась длительная и живая беседа. В данном материале собраны фрагменты этой беседы, посвященные воспоминаниям о Борисе Николаевиче Абрамове.

«...Невежество порой говорит: ну и что – Иерархия? Нужно сказать, что если бы не было Иерархии, то есть тех разумных сил, которые объединяются в это начало, начало Иерархии Света, то ничего того, что мы здесь сегодня видим, что мы здесь сегодня ощущаем, не было бы, и не было бы и нас. Разумное начало в Мироздании – неоспоримый факт, и ученым, желающим доказывать те или иные аспекты нашей жизни, осветить этот вопрос – почетная задача. Но значение Иерархии – неоспоримо, хотим мы этого или не хотим. И должен добавить, что на нашей планете, я подчеркиваю – на нашей планете, есть другая иерархия – иерархия тьмы, которая создает многие, многие предпосылки к тому, чтобы вместо отдачи своих сил полезным делам мы вынуждены вести борьбу и битву, каждый по себе или общими усилиями, с этим противодействием делам Света.

Здесь вы говорили и даже наглядно показали, что Иерархия – это лестница, это звенья цепи. И было сказано совершенно правильно, что каждое звено является учителем, то есть ведущим началом, и одновременно это же звено является и элементом ученичества. И так с первого касания на нашей планете, и все это уходит ввысь, в Беспредельность. Что-то мы видим, что-то мы можем прочувствовать, о чем-то мы можем узнать, а остальное, то, что уходит в Беспредельность, это уже недосягаемое для нас на настоящей нашей ступени духовной. Но мы должны принять то, что нам говорят именно здесь, на веру. Верой принять. Это не та вера, о которой говорится в церкви. Это именно вера высшая, более сокровенная, которая является двигателем всех нас и дает всем нам возможность совершенствоваться.

Вы затронули вопрос о моем руководителе. И первое, о чем, как правило, начинаю я говорить, рассказывая о Борисе Николаевиче Абрамове, опять же о Иерархии, даже если разговор и не касается даты 24-ое марта.

Мы, здесь живущие сейчас, на территории бывшего Советского Союза, а сегодня – на территории России, будем считать, что это земля благословенная, территория, которая в вопросах эволюции, движения вперед, должна стать в свое время ведущей для всей планеты.

Говоря о Борисе Николаевиче, сразу же вспоминается, как вопрос об Иерархии объяснялся им. Важность и глубину этого понятия он усвоил непосредственно от Николая Константиновича и Елены Ивановны [Рерихов] еще при их жизни. Понимание сокровенного значения Иерархии он сумел передать и нам. Я не хочу сказать, что мы все были очень успешными учениками у Бориса Николаевича, но это основное понятие воспринято и усвоено нами накрепко. Для учеников Бориса Николаевича понятие «Иерархия Света» имеет совершенно иную тональность, чем чаще всего наблюдается сегодня у нас.

То есть о своих ведущих – Елене Ивановне, Николае Константиновиче и, естественно, о Великом Учителе, говорилось именно в тех тонах, как оно и есть в действительности. Многие из присутствующих читали книгу «Шамбала сияющая», - это труд Николая Константиновича. Там рассказывается о встрече двух великих духов, двух великих посвященных. Николаю Константиновичу на его земном пути нужны были определенные наработки и определенное понимание. И вот он обратился к ламе, который, безусловно, был великим посвященным, а не просто подошел, как кто-то случайный на базаре. И этот разговор - это же целая симфония, показывающая работу именно душевных и сердечных струн. Как они, с каким уважением, с каким пониманием говорили об Иерархии Света и конкретно о Владыке! И вот лама, безусловно, зная, кем является Николай Константинович, зная его прошлое, все-таки задал ему вопрос: «Для чего тебе, европейцу, нужно знать наши сокровенные тайны?». А как мы поступаем? Вот прочитали немножко, и сразу же грудь начинает наливаться, распрямляться, ростом сразу же на несколько сантиметров выше, и, в первую очередь, нужно бежать и вещать. Ну, это естество наше человеческое, но правильно это или нет? Нет, о сокровенном нужно говорить с учетом его сокровенности.

Я недаром затронул символ струны. Сердечные струны должны звучать именно такой особой мелодией – мелодией неземной, когда мы говорим об Учителе.

{C}{C}{C}Многие из вас видели, вероятно, репродукцию с картины Николая Константиновича, которая называется «Сам вышел». Сюжет этой картины такой: излучина реки, какой-то водоём, берег обрывистый и возвышенный, наверху часовня, то есть какое-то культовое строение.

И вот по реке к берегу этому обрывистому подплывает ладья, в ней два человека: мужчина и женщина. Женщина стоит впереди в этой ладье, сложила с сокровенным молитвенным устремлением руки и, как стрела в тетиве, когда лук натягивают, в устремлении словно готова к полету. Сзади мужская фигура коленопреклоненно стоит в ладье. И в это время из храма на берегу выходит фигура в мощных энергетических лучах. Его аура не просто как у святых – вокруг головы, а имеет полную яйцевидную форму, показывая высшую степень напряженности энергетической.

Картина называется «Сам вышел» – нужно понимать, Кто вышел. И как эти двое отличаются от нас по энергетическому потенциалу, по разности ступеней духовных, на которых мы находимся, и как они устремляются к своему Учителю! Это истинное выражение того, чему учит Восток – глубокому почитанию Учителя, осознанию его роли на пути к просветлению, духовному совершенствованию.

Когда Николай Константинович [с сыном Юрием во время Манчжурской экспедиции] приехал в Харбин, многие русские [беженцы], проживавшие там, уже знали, что Рерих не только художник, но также и философ, знали уже об Учении Живой Этики. Ведь там информация не была закрыта, как на территории Союза. На его доклады активно устремились люди. А потом начали приходить к Николаю Константиновичу в дом, где он остановился, на встречи, на личные беседы. Это понятно, так же как и мы задаем вопросы, чем-то делимся, хотим получить совет и так далее. На встречу с Николаем Константиновичем пришел и Абрамов. Николай Константинович через некоторое время выделил небольшую группу людей, я точно сейчас не скажу, десять, или двенадцать, или четырнадцать может быть учеников. Они так конкретно и назывались. И Николай Константинович говорил: «Вы мои ученики». Он начал с ними заниматься Учением Живой Этики. На этих занятиях разъяснялись и вопросы Иерархии. Именно здесь Абрамов впитал то глубокое понимание и почитание Иерархии, которое было свойственное его наставнику, его Гуру – Николаю Константиновичу Рериху.

Потом Николай Константинович с Юрием Николаевичем уехали, вернулись к себе домой, в Кулу. Он продолжал вести эту группу уже перепиской, то есть следовали вопросы и ответы. И вот однажды у Абрамова появилось такое необычное для него явление: он стал воспринимать что-то, слышать. Сначала отдельные слова, то есть он ощущал, что это не его слова, а он что-то улавливал. Потом эти слова начали объединяться в какие-то фразы, короткие. Естественно, будучи учеником, он сразу же сел и написал Николаю Константиновичу письмо с вопросом.

И вот опять же, как он сделал и как мы делаем, если мы что-то услышали или что-то нам показалось и так далее. Он написал тогда письмо и спросил своего Гуру, как ему делать и что ему нужно делать в этом случае, как относиться к данному явлению. Ответ пришел не от Николая Константиновича, а от Елены Ивановны, до этого Абрамов с Еленой Ивановной не переписывались. Конечно, ей Николай Константинович рассказывал о своих харбинских учениках. Так что она была в курсе его дел. В письме Абрамовым Елена Ивановна говорит: «Меня заинтересовали Ваши записи, не смогли ли Вы прислать мне их образцы». Через некоторое время после отправки образцов записей приходит второй ответ, второе письмо, и тоже от Елены Ивановны, в котором она пишет: «Рада за Вас. Источник, из которого Вы получаете информацию, очень высокий. Поздравляю Вас и даю совет продолжать работать в этом направлении». Естественно, каждый из нас, получив такое письмо, как на крыльях бы летал. Так же и с Абрамовым было, и он продолжал работать с еще большим упорством.

Здесь следует вернуться опять к характеристике Бориса Николаевича. Он был очень простой и неприметный человек. Если бы он здесь сидел между нами и молчал бы, то, может быть, и никто к нему и стакан чая не пододвинул бы, то есть каждый из нас был бы занят своими вопросами и интересами, которые у нас есть. Очень неприметный был он, не выделялся. Я почему к этому возвращаюсь? Из-за того что эти книги, [Грани Агни Йоги], идут через наше издательство, то есть как-то принимаю я в этом участие. Люди многие интересуются и книгами, и Борисом Николаевичем: приходят, и пишут, и звонят по телефону. Так что этот пульс интереса и отношения, в общем-то, я чувствую.

Мы, когда что-то новое узнаем, сразу же стараемся об этом как-то оповестить. Тем более, если что-то начали слышать, а из какого источника – неизвестно, начинаем об этом рассказывать. Я это говорю для того, чтобы обратить внимание и провести сравнение, как же Борис Николаевич поступал. Он, действительно, имел подтверждение, не вызывающее никакого сомнения, откуда эта информация идет, и все же он оставался простым в общении человеком.

И сегодня я уже несколько раз сказал, что и нам нужно быть проще. В простоте истина. И чем мы больше начинаем создавать какие-то надстройки, простота начинает уходить и покрываться пылью наших измышлений, и мы теряем именно истину. Нужно быть проще. В этом вся ценность. Борис Николаевич и был таким.

В Китае он работал в химической лаборатории. В последнее время – на ведущей должности – он был руководителем. Первый раз я увидел его так. Я стоял во дворе напротив большой витрины лаборатории, и он был там. Я бросил взгляд на него, обратил внимание, но дальше этого тогда не пошло, однако в памяти отложилось. И потом, когда через некоторое время собирались познакомить меня с человеком по фамилии Абрамов, который в дальнейшем должен был стать моим руководителем, мне задали вопрос: «Знаете Вы его?». – Я говорю: «Нет, не знаю». – «Ну как же, Вы же работаете там».

А по другую сторону окон лаборатории, в которой он работал, был гараж автомашин, где я работал шофером. И, естественно, я его часто видел. Просто у меня не возникло мысли, что это руководитель лаборатории, такая простота, такое уважительное отношение его ко всем окружающим было.

После того как в Китай вошла Советская армия и с уходом Сталина появилась живущим там возможность ехать сюда, на родину, для тех, кто хотел. <…>

Борис Николаевич прошел очень сложный жизненный путь, и одной из ступеней его духовного восхождения в этом воплощении было бездомие. Его жизнь бросала из одного места в другое в поисках возможности где-то определиться с жильем. Вопрос был очень сложный, долго не решался. Он приехал сюда, в Новосибирск – здесь неудачно получилось. Переехал в Подмосковье – там ему, казалось, предоставлялась возможность, но и там ждала неудача. И он начал колесить по стране в поисках жилья. Откликов было много, приглашали, а когда приезжал на место, то там что-то не устраивало, что-то не давало возможность обосноваться.

Но это внешняя сторона, а за этой внешней стороной стояла другая – внутренняя, о которой я хочу немного вам рассказать. Я слышал брошенные отдельными людьми слова: «Ну и что особенного? Повезло человеку, вот он и писал». Вроде того, что если бы мне повезло, и я бы писал. Во-первых, есть слова, где об этих записях Учитель говорит: «Мы готовили тебя для этой работы несколько веков».

Вот так. Что это достижение Абрамова не результат последнего воплощения, а нужно было долго готовить. Готовили на верность, на преданность и сотрудничество. И второе, есть Указание, что организм нужно было также подготовить. Организм не этого, последнего, воплощения, а всю структуру духовную. Почему? Потому что это очень сложный процесс, ведь там же задействована высочайшая энергетика, необходимая для восприятия информации из Высшего источника.

У него происходил контакт с Великим Учителем. А что собой представляет Великий Учитель, мы можем только догадываться, какая это колоссальная энергетика и какая колоссальная вибрация. И вот с этими сверх, сверхчеловеческими напряжениями ему приходилось входить в контакт почти каждый день. И нужно понять, какая при этом нагрузка ложилась на него.

Кроме того, надо представить саму технологию, физическую технологию ведения этих записей, в особенности в первое время. Ведь это, как правило, происходило в ночное время. Он ложился отдыхать, перед этим наготавливал листки бумаги и чинил карандаши. В то время были чернила-то жидкие, не как шариковые ручки, поэтому карандашами приходилось работать. И вот во время, когда он уже или засыпал – он просыпался и записывал, или на переходе после сна (были разные формы), и начинала идти информация.

Борису Николаевичу приходилось сразу же и записывать. Зачастую с закрытыми глазами даже он писал. Почему? Потому что или вставать зажигать свет – это тоже какая-то потеря времени – и все-таки всякое другое неудобство. Он все записывал. Потом все это падало на пол, и он засыпал. Утром, просыпаясь, он начинал полученное оформлять, приводить в порядок и записывать так, чтобы передать потомкам. А это тоже очень непросто. Вы представляете: вот так работать из ночи в ночь. Мы, если приходится ночами где-то работать, знаем, как это трудно и как тяжело, а его же труд шел бессменно. И он выдержал. Сумел сделать. Николай Константинович Рерих говорит, что «твой труд должен перейти потомкам, тем, кто будут идти после тебя твоим путем».

В подготовке материала участвовали: Бунтин Д.А., Макаров А.И., Микерин С.Л.

Материал подготовлен Группой молодых ученых, г. Новосибирск.

Материал опубликован в газете "Свет Утренней Звезды", №3 (101), 2015 г.

надежда, вера. любовь

Таинственное исчезновение Агаты Кристи: изощренная месть мужу или блестящий пиар?




Королева детектива - писательница Агата Кристи

Королева детектива - писательница Агата Кристи


Агата Кристи вошла в историю как автор интереснейших детективов, однако сегодня мало кто помнит, что таинственные истории она не только описывала в книгах, но и воплощала в собственной жизни. Самой большой загадкой ее жизни стала история с исчезновением: однажды утром машину писательницы нашли пустой и с включенными фарами, сама же владелица авто исчезла. Поиски длились 11 дней. За это время полиция выдвинула самые невероятные версии о судьбе Кристи, а продажи «последнего» детектива писательницы взлетели просто до небес…



Портрет Агаты Кристи

Портрет Агаты Кристи



Исчезновение Агаты Кристи стало новостью, которая прокатилась по всей Англии и даже всколыхнула США. Полицейские сбились с ног, разыскивая писательницу, в ходе расследования возникали все новые и новые версии произошедшего. А дело было так: 4 декабря 1926 года в отделение полиции английского городка Ньюлендз Корнер поступило сообщение о том, что местный пастух на рассвете обнаружил пустую машину на самом краю карьера. О владельце машины не было ничего известно, понятно было лишь, что это женщина, поскольку в салоне остались ее вещи. Вскоре следователям удалось установить владелицу брошенного авто. Ею оказалась писательница Агата Кристи.


Портрет Агаты Кристи в молодости

Портрет Агаты Кристи в молодости



Первым, кому сообщили о случившемся, стал муж Агаты Кристи – полковнику Арчибальду. Тот по ряду причин отреагировал очень недовольно: во-первых, ночь перед исчезновением жены он провел за городом со своей любовницей, и предавать огласке эту информацию он не хотел. А, во-вторых, отправившись домой по звонку полиции, он нашел конверт с посланием. В письме шла речь о том, что виновником всех бед, приключившихся с Агатой Кристи, является один человек – ее законный муж. Арчибальду стало ясно: жена явно рассчитывала на то, что конверт попадет в руки правоохранителей. Но не тут-то было, дело принимало другой оборот.


Детство и молодость Агаты Кристи

Детство и молодость Агаты Кристи



Стараясь уберечься от громкого скандала, Арчибальд прикладывал максимум усилий и организовывал тщательные поиски. Полиция, в свою очередь, долго не понимала мотивов поступка Агаты, журналисты нагнетали ситуацию, и вскоре стали звучать самые невероятные предположения. Говорили о возможном самоубийстве и гибели от рук злоумышленников, предполагали, что она могла попросту потерять память или преднамеренно сбежала из города. Популярность росла, романы раскупались, всем не терпелось узнать, что же стало с писательницей. Многие обвиняли в ее возможной смерти мужа, ведь он, теряя самообладание, рассказал о том, что покинул ее накануне инцидента. О его измене говорили все более открыто, мужчина насилу отбивался от назойливых репортеров.


Агата Кристи с дочерью Розалиндой и со своим внуком Мэтью Причардом

Агата Кристи с дочерью Розалиндой и со своим внуком Мэтью Причардом



В ходе расследования принимал участие и писатель Конан Дойль. «Отец» Шерлока Холмса прекрасно представлял себе, как вести частное расследование, и в поисках ответа на мучивший всех вопрос, обратился к специалисту-экстрасенсу. Показав перчатку Агаты Кристи, он получил ответ, что женщина жива и вскоре появится. Так и произошло, спустя несколько дней полиция получила сведения, что в одном из отелей квартируется женщина, которая внешне очень напоминает Агату Кристи. Постоялица называла себя Тереза Нил и уверяла, что она из ЮАР проездом, и вместе с тем была прекрасно осведомлена о нравах современной Англии и зажигательно отплясывала под модные ритмы вечерами.


Агата Кристи со своим вторым мужем Максом Маллоуэном, надгробие на могиле Агаты Кристи

Агата Кристи со своим вторым мужем Максом Маллоуэном, надгробие на могиле Агаты Кристи



На опознание в отель вместе с полицейскими прибыл и Арчибальд. Конечно же, он узнал жену, та, в свою очередь, попыталась заверить всех, что у нее произошла временная амнезия, и память начала возвращаться, когда она увидела мужа.


Агата Кристи за пишущей машинкой

Агата Кристи за пишущей машинкой



В личной беседе с Арчибальдом Агата Кристи призналась, что план побега был придуман ею, когда она приняла неизбежность развода. Ей хотелось насолить предавшему ее мужчине, и план сработал. Одновременно с этим писательница сделала прекрасный пиар для своих книг, хотя искренне убеждала Арчи, что не затевала всего этого в целях саморекламы. Поговорив после встречи, пара приняла мудрое решение остаться временно вместе (чтобы в прессе улеглись страсти), а через год расторгнуть брак.

Настоящей любовью в жизни Агаты Кристи стал союз со вторым мужем Максом Маллоуэном. Их знакомству тоже предшествовала практически детективная история!

По материалам сайта epitafii.ru

Источник: https://kulturologia.ru/blogs/291016/32009/
надежда, вера. любовь

Гай Бехор Возрождение к вечности (ч.2-я)

Гай Бехор

Возрождение к вечности:
в чем же суть израильской мощи?


6. Энергетический альянс

Наши отношения с Грецией и Кипром всегда были прохладными. Но сразу же изменились, когда на прибрежном шельфе Израиля и Кипра был обнаружен газ. Теперь наши связи переросли в трехсторонний альянс. И это было совсем не само собой разумеющимся процессом, учитывая левое правительство, находящееся сегодня у власти в Афинах.
Но мощь Израиля и здесь сыграла свою роль. Лидеры наших стран встречаются чуть ли не на постоянной основе, армии проводят совместные учения. Внезапно мы обрели региональных союзников, не являющихся мусульманами. Нет сомнений в том, что экспорт газа станет у нас совместным. Тем более что израильские компании связаны также и с кипрским газом. Наша связь с этими странами во многом строится и на отторжении Эрдогана, а поэтому по мере того как Турция все больше угрожает Греции и Кипру, наши контакты будут становиться все теснее.
Этот альянс важен нам еще и потому что с его помощью мы блокируем и враждебные нам процессы внутри Евросоюза, этой зловещей диктатуры адептов политкорректности. В принципе, для блокировки решений против нас достаточно даже одной страны, у нас же их теперь две. И обе они тоже нуждаются в израильской технологической помощи и нашем сотрудничестве. Все это открывает нам множество новых региональных возможностей. И, кстати, значительная часть питьевой воды на Кипре производится на произведенных в Израиле установках по опреснению воды.

7. Вышеградский союз

Еще один европейский союз четырех стран: Чехии, Венгрии, Польши и Словакии, который становится все теснее и сильнее с каждым годом. Хорошо, что наш конфликт с Польшей завершился, потому что он мешал процветанию отношений. Все эти четыре страны - наша длинная рука в Евросоюзе. В своей ненависти к Германии они блокируют любое антиизраильское решение, так что дни "маркировки" поселенческой продукции, которую лоббировала Германия и прочих антисемитских выходок, можно считать, закончились.
К слову, и решение Евросоюза осудить перенос американского посольства в Иерусалиме, тоже было заблокировано с их помощью. Этот союз извлекает немалую выгоду из израильской предприимчивости и наших технологий, мы же налаживаем связи и рынки. В целом между пятью нашими странами есть много доброй воли, а значит, и потенциала для общего блага.
Многие путают дружбу и союз. В союзе отношения строятся на взаимной выгоде – каждая из сторон обеспечивает другой то, чего та не могла бы достичь сама. Иными словами, союз необходимо постоянно поддерживать. Мы же порой об этом забываем.
В случае со странами Восточной Европы речь идет о союзе в чистом виде. Чехия и Венгрия планируют перевести посольства в Иерусалим. Наша с ними связь выводит Германию из себя, и это прекрасно. В прошлом Германия изображала себя как едва ли не главного нашего друга в Евросоюзе. Ей это было нужно в качестве оправдания за безумие полувековой давности. Но в реальности она уже давно нам не друг.
Германия проводит враждебную политику по отношению к еврейскому государству, используя НКО в Израиле в том числе и для торможения нашего преуспевания. Это изменится лишь тогда, когда к власти в этой стране придут настоящие правые, те, что пока в оппозиции, но уже пообещали в случае победы прекратить всякую помощь «палестинцам».
И это случилось: после того, как Соединенные Штаты признали Иерусалим столицей Израиля, это стало настолько очевидной реальностью что, даже британская королевская семья признала существование Израиля («всего лишь» 70 лет спустя), направив к нам с официальным визитом принца Уильяма, в будущем – короля Великобритании. И этот визит тоже – прямой результат возрастающей мощи Израиля, которого больше не удается игнорировать. Тот, кто игнорирует нас, по сути, добивается лишь того, что сам оказывается изгоем.
«Десять заповедей получил каждый из народов, за исключением Альбиона, – написал Зеев Жаботинский в 1938 году. – Им досталось одиннадцать. И одиннадцатой заповедью стало – не думай». Вот почему им потребовалось 70 лет!
Британия скукожилась, а Израиль развернулся. Это и есть - новый мир.

  8. Пробуждающаяся Африка

В 50-е и 60-е годы молодой Израиль был очень популярен в странах Африки, но затем отношения с большинством этих государств были прерваны под давлением одержимых ненавистью арабов. Теперь, когда сила арабов угасла, африканские страны вновь возвращаются к Израилю, нуждаясь в наших технологиях, инновациях, умении противостоять исламскому террору – одним словом, в нашем успехе.
Премьер-министр Биньямин Нетаньягу обладает исключительным умением находить общие интересы и договариваться с десятками стран, обеспечивающих нам колоссальные экономические, дипломатические и другие возможности. Его многочисленные встречи на высшем уровне с лидерами стран Африки привели к процветанию взаимоотношений. Даже отношения с враждебной в прошлом Зимбабве (бывшей Родезией) начинают меняться после того, как новый правитель заявил, что намерен укрепить связи с Израилем. Придет время и улучшению отношений с Южной Африкой, коррумпированный режим в которой сегодня чрезвычайно враждебен нам.
Мы помогаем африканским странам, а они помогают нам. Необходимо увеличить количество посольств на континенте, открыть дополнительные авиалинии и развивать торговлю. Желания и спроса там в избытке, нам осталось лишь обеспечить предложение. Возможно даже, необходимо специальное министерство по развитию контактов и торговых отношений с этим пробуждающимся к мощи континентом. Тут главное, не зевать.

9. Небо и Земля

Что же является нашим самым перспективным дипломатическим потенциалом? Что станет основой благополучия для будущих поколений? С большинством стран у нас есть общие экономические, то есть материальные интересы. Но в нашем распоряжении есть еще и колоссальная духовная мощь евангелистов – самой быстро растущей религии в мире, строящей себя на руинах католицизма и в некотором смысле даже ислама.
Этот союз могуч и бесконечен. Он строится на признании связи еврейского народа с землей Израиля и возвращении евреев в свою страну, являющихся для евангелистов важной составляющей их веры. Евангелисты, живущие сегодня по всему миру, чтят завет между еврейским народом и Богом, становясь нашими союзниками на всех континентах, среди всех наций и народов.
В Северной Америке доля евангелистов уже достигла 27% и продолжает увеличиваться. А это значит, что выборы в США без них выиграть уже невозможно. Недаром республиканцы дважды выдвигали кандидатом в президенты того, кого евангелисты не принимали: Джона Маккейна (которого те сочли слишком либеральным) и Митта Ромни (мормона) и оба раза проиграли. Ноименно они привели в Белый дом замечательного президента Трампа.
К слову, в Африке их уже 20%, столько же и в Южной Америке (что, и стало основой поддержки Израиля малыми странами этого региона). А вот в Европе их пока всего 2,5% - то есть лишь 19 миллионов.
Произраильские евангелисты приезжают каждый год на Суккот для проведения грандиозного мероприятия в поддержку Израиля. Их организация –«Христианское посольство», располагающаяся в Иерусалиме, реконструирует возвращение еврейского народа из вавилонского изгнания. В соответствии с заключенным договором, они не занимаются миссионерской деятельностью в Израиле или среди евреев. И каждый из них – наш искренний, настоящий посол в мире. И да, для работы с этим огромным и многообещающим сообществом нам нужен министр на полную ставку.
Лидером этого общества является организация Christians United for Israel (CUFI) возглавляемая харизматичным духовным наставником, пастором Джоном Хаги, сыгравшим колоссальную роль в принятии Трампом решения о переносе посольства в Иерусалим. На видеоролике - ежегодная конференция организации (2018), проходящая в Вашингтоне, в ходе которой ее представители лоббируют интересы Израиля с каждым сенатором и членом Конгресса. Вот она, великая сила, стоящая за нас в США!
Но не только в США. Растет число стран, где сторонники этой религии достигают все большего количества, а значит и влияния, что в свою очередь ведет к упрочению отношений с Израилем, в том числе, повлияет и на перенос посольств в Иерусалим. Нам же стоит инвестировать в эти страны, например, в Кению, где евангелистов 49% - почти большинство. Именно поэтому наши отношения с Кенией столь тесны. Но могут быть и еще лучше!
В Уганде их 37% - отсюда и желание этой страны помочь нам с решением проблемы нелегальных инфильтрантов из Африки. В Сальвадоре – 32%, в Зимбабве – 31%, эти страны – наша ближайшая цель. Нигерия – 31%, Никарагуа – 30%, и после падения там ненавистного социалистического режима наши связи с этой страной могут стать совершенно иными. В США их 28%, и тут уже нечего добавить.
В Руанде, в Бурунди их по 27%, в Бразилии – 26%, поэтому и там наш потенциал является многообещающим. И все это в дополнение к миллионам потомков евреев, чьи еврейские корни все больше увлекают и буквально гипнотизируют их. Гватемала, Микронезия, Гана – 24%, Гондурас – 23%. Эти данные были собраны еще несколько лет назад, и, надо думать, сегодня показатели еще выше. Это наш небесный союз, результаты которого будут вполне материальны.
В последующие десятилетия эти связи будут только расти и усиливаться, а с ними - и возрастать признание Иерусалима. Намстоит поощрять эту духовную связь, превращая ее в источник нашей дипломатической и коммерческой силы. Духовность обретает материальную мощь, а Небо, в буквальном смысле, перестает быть пределом. Кто знает, может статься, мы стоим на пороге возникновения нового Содружества - на этот раз израильского.
Ни одна страна в мире не достигла таких успехов за столь короткое время. Еврейское государство процветает силой "меча и плуга" в войнах и в мире. Esto perpetua.


Перевод: А. Непомнящий
надежда, вера. любовь

Гай Бехор Возрождение к вечности

Гай Бехор

Возрождение к вечности:
в чем же суть израильской мощи?

Во второй половине XIX века Бенджамин Дизраэли, один из самых выдающихся премьер-министров в истории Британии (да-да, он тоже был из наших!), превратил британскую международную торговлю в могучий дипломатический инструмент. «Торговля дополняет политику»», – любил повторять он, используя торговые соглашения то в качестве соблазна, то как средство давления на людей и даже на целые страны.
Еще 11 лет назад, в статье "Торговый флот", я предположил, что и нам пришло время обратить наши технологические и экономические успехи в могучее орудие дипломатии – для соблазнов, но одновременно и для угроз.
Ведь международная торговля - это и есть тот самый двигатель, который приводит в движение экономику, политические и социальные связи, идеи, политическую власть, культуру, религию, богатство, да и самих людей. Она, эта торговля является исключительной возможностью, поскольку создает обязательства между компаниями, людьми и странами и формирует прочные общие интересы.
Короче говоря, идея той статьи состояла в том, что Израилю следует соткать как можно более широкую сеть интересов со странами мира, утверждая себя в качестве важного партнера, возможно даже незаменимого для дальнейшего существования и развития этих стран. Чтобы без нас они просто не могли бы, а значит, и не думали бы о том, чтобы нанести нам вред.
Был ли шанс у столь дерзкого предсказания?
Напомню, то был 2007 год, год депрессии и уныния: израильские «СМИ» нагнетали часто выдуманные ими же самими истории о «бойкоте» и «делигитимации» Израиля. Это был год, последовавший за Второй ливанской войной, когда в обществе царило горькое ощущение упущенной возможности. Иран усиливался, Европа с ее «Евросоюзом» казалась могучей, как никогда прежде. А наши международные позиции, напротив, опустились на самое дно. Утратившие веру в завтрашний день люди, угрюмо забившись каждый в свой темный угол, сварливо препирались друг с другом.
Но вот, десять лет спустя, это предвидение реализовалось во всем своем необычайном великолепии. Более того, происходящее затмило самые смелые предположения. И если мы только захотим, оно станет еще величественней. Esto perpetua (Живи вечно).

1. Бездна

Сразу вслед за созданием государства Израиль, 70 лет назад, правительство осознало, что мы стоим на самом краю бездны. Тотальный политический и экономический арабский бойкот должен был неизбежно задушить молодое государство. Точно так, как лишь недавно подобный бойкот раздавил в зародыше «курдское государство». Все транспортные каналы, полностью открытые в период британского мандата были теперь наглухо закрыты. Все границы вокруг оказались на замке. Единственная связь с миром оставалась лишь через море (у курдов, увы, не было и этого). Мало того, Соединенные Штаты все еще не проявили к нам интереса, отношения с Францией не отличались особенной глубиной, а обиженная Великобритания и вовсе была нам враждебна. Так что державы, на которую можно было бы опереться, у нас тоже не было. Лишенная каких бы то ни было связей на Ближнем Востоке страна остро нуждалась в региональном пространстве.
В поисках выхода из этой отчаянной ситуации глава правительства и основатель государства Давид Бен-Гурион вместе с главами Моссада, Реувеном Шилоахом и Исером Харелем, разработали стратегию, названную «периферийным альянсом». Молодому Израилю следовало стремиться к отношениям со странами, окружающими арабские государства. Подобные связи укрепили бы Израиль и одновременно оказали бы давление на арабских соседей.
Были определены три такие страны: монархический Иран, находящаяся под властью военного истеблишмента Турция и Эфиопия, где император Хайле Селассие симпатизировал иудаизму. Все три страны не хотели предавать огласке свои связи с Израилем, но были более чем готовы к тайным отношениям, построенным на холодном расчете и взаимных интересах. Так за Израилем закрепился статус этакой тайной любовницы. И эта самая негласность отношений стала характерной чертой, сохраняющейся по сей день.
Арабские государства видели в этих связях угрозу для себя и пытались им помешать. Так или иначе, наши отношения с Эфиопией закончились после убийства императора в 1975 году, связи с Ираном прервались в 1979 году, сразу вслед за исламской революцией, а с Турцией, начиная с 2001 года, были постепенно сведены на нет Эрдоганом.
Одним словом, эта попытка не удалась.
Стратегия "периферийного альянса" включала в себя также и контакты с религиозной и этнической периферией арабских государств, прежде всего: с курдами, христианами-маронитами и друзами в Ливане, а также с христианским и языческим населением Южного Судана. Арабским государствам, однако, удалось в той или иной форме задавить все эти союзы. Со временем распались отношения и с далекими арабскими государствами, вроде, Марокко, Омана или Судана.
Короче говоря, Израиль был рожден в окружении враждебной мусульманской бездны и продолжал оставаться там до последнего десятилетия. Правила игры оставались неизменными – к Израилю обращались лишь в самом крайнем случае и немедленно отказывались от контактов, как только предоставлялась такая возможность. Израиль же оставался заложником чужих интересов, без шансов освободиться от окружавшей его стены враждебности.
Да, конечно, со временем, мы обзавелись «мирными» соглашениями с Египтом и Иорданией, которые, по сути, остались не более чем соглашениями о прекращении огня. А еще было злосчастное Осло. Вот только все эти договора не повлияли на печальную картину наших внешних отношений существенным образом.

2. Революция

Но вот наступило последнее десятилетие, и целая плеяда колоссальных по своему масштабу стратегических событий полностью перекроила всю ситуацию. Из того, кто в отчаянии добивался внимания других, Израиль превратился в того, чьего внимания стали теперь отчаянно добиваться другие. Изменения были драматическими:
Во-первых – информационная революция. Израиль стал второй по величине «Силиконовой долиной» мира. За ним прочно закрепился статус страны инноваций, знаний и успеха. Его ВВП на душу населения подскочил до 44 тысяч долларов - больше, чем в Японии, Великобритании и Франции. Израиль стал государством-стартапом, к которому обращаются, чтобы использовать уникальную возможность и разбогатеть. Не случайно объем инвестиций в Израиль стал одним из самых высоких в мире, и показатель этот продолжает расти. Возникшие доходы были превращены в развитие передовых транспортных инфраструктур, связывающих периферию с центром, и создающих таким образом очередные новые возможности. Теперь буквально каждая страна в мире ищет нашей близости в надежде, что благословение успехом и инновациями прольется и на них тоже.
Во-вторых – исламское вторжение. Миллионы мусульман, как, впрочем, и других беженцев наводняют Запад, который не понимает, что с ними делать, необратимо утрачивая тем временем свою идентичность. Эти беженцы захватывают Европу демографически, неся вал преступлений и террора, с которыми там прежде никогда не сталкивались. Зато теперь куда больше европейцев осознает важность Израиля как передового форпоста западной цивилизации, сдерживающего исламское наступление.
По сути, от Греции до Индии есть лишь одна немусульманская цитадель, и это – Израиль. «Если падет Израиль, падет весь Запад», – предельно ясно выразил эту мысль Герт Вилдерс, чья партия с четко выраженной правой платформой продолжает набирать силу в голландской политике. Что характерно и в целом для Европы, где правые движения завоевывают все большую поддержку – от Австрии до Италии.
В одной стране за другой европейские левые, враждебные Израилю как национальному государству еврейского народа, теряют позиции. Тем временем блестящая израильская разведка, по праву считающаяся едва ли не лучшей в мире, уже сумела предотвратить десятки кровавых терактов на просторах Европы, заведомо предупредив правительства этих стран. Жаль лишь то, что мы не требуем у европейцев за эту помощь политическую плату.
Исламский террор, ИГИЛ и вся прочая джихадистская ахинея создали прочный общий знаменатель между Израилем и большинством народов мира. То, что раньше считалось исключительно нашими проблемами, теперь стало бедой многих перепуганных государств.
В-третьих – крах цен на нефть, рухнувших с 140 долларов за баррель до 30. Сегодня, правда, они поднялись до 70 долларов за баррель, но для экономик, построенных исключительно на продаже углеводородов, это все равно очень низкая цена.Соединенные Штаты стали теперь крупнейшим в мире производителем нефти и успешно конкурируют с арабами. Тем временем все нефтяные государства, загибаются, а некоторые и вовсе уже умерли, как, например, антиизраильская Венесуэла.
Так прежняя мощь нефтедолларового вето безвозвратно уходит и, как ожидается, сойдет на нет в течение двух лет. В результате страны Востока – Япония, Китай, Индия, Вьетнам, Корея, Филиппины, Сингапур и другие – опасавшиеся прежде даже приближаться к Израилю, теперь повалили к нам толпой. Они больше не боятся.
К слову, энергия на продажу есть теперь и у Израиля.
В-четвертых – «арабская весна»: арабские государства рухнули, те же, кто еще не обрушился, дышат на ладан, поскольку религиозная, этническая, сектантская и племенная вражда (главным образом, речь идет, конечно, о противостоянии суннитов и шиитов) разрывает их на части. Наш же конфликт с палестинскими арабами стал малозначительным, побочным, а в некоторых случаях и вовсе забытым.
Сирия больше не существует, как, впрочем, и Ирак, и Ливия, и Йемен. Те же, кто еще как-то держится – Саудовская Аравия, Иордания, а также нефтяные государства Персидского залива – выматывают друг друга в бесконечных бойкотах и угрозах. Одним словом, арабы рухнули, Израиль же на фоне этого падения, наоборот, поднялся, приобретая еще большую ценность.
В-пятых – это был израильский газ. Израиль обнаружил колоссальный (по нашим масштабам, разумеется) энергетический потенциал, который будет еще увеличиваться по мере новых открытий. Вредоносные круги внутри Израиля, которые не желали того, чтобы страна становилась слишком сильной, изо всех сил тормозили этот процесс, который, конечно, имел и политический аспект. Все же спустя десятилетие энергия победила, и плоды этой нашей общей победы мы почувствуем уже в ближайшие годы.
После долгих лет, в течение которых не проводилось никаких дополнительных исследований, греческие и индийские компании уже стали вновь искать в наших экономических водах новые газовые месторождения. Нет сомнений в том, что они найдут. И это тоже будет важной составляющей нашего экономического могущества.
Так революционно изменился статус Израиля – из маргинальной, бедной и охваченной непрерывными войнами страны мы превратились в стабильное и богатое государство, по праву занимающее одну из центральных позиций в мире, Премьер-министр которого не просто национальный лидер, а политик международного масштаба. Теперь, во многом и благодаря своим талантам, он входит в десятку лидеров, руководящих мировыми процессами. Такой ошеломительный скачок государства из гадкого утенка в прекрасного лебедя, да еще и в столь короткий срок, вряд ли когда–либо ранее случался в мировой истории.

  3. Наш альянс с Соединенными Штатами

основан отнюдь не только на взаимных интересах (которые, безусловно, тоже присутствуют, особенно сегодня, когда все остальные на Ближнем Востоке попросту рухнули), но на пророческом видение, на ТАНАХе и могуществе наших демократий. И это только начало.
И даже если администрация в Белом доме сменится на демократов (о, мы уже пережили одного такого, особенно враждебного нам), ситуация, вряд ли поменяется слишком сильно. Отношения между нашими народами, не только правительствами – на пике и продолжают улучшаться, поднимаясь к новым вершинам. Тут и признание Иерусалима столицей Израиля в соответствии с законом, принятым Конгрессом, обеими его палатами подавляющим большинством обеих партий.
И решение президента Трампа прикончить БАПОР вместе со всей его надуманной «проблемой «беженцев». И отречение от институтов ООН, возможно, вплоть до полного удушения этой вредоносной структуры (частичное прекращение финансирования, уход из ЮНЕСКО и Совета по правам человека и т.д.). И изгнание ООП из Вашингтона, наряду с последовательным игнорированием рамальской администрации вообще. И санкции против Ирана. И буквально автоматическая поддержка на международной арене. И совершенно новая позиция Госдепартамента, не рассматривающая более Израиль в качестве «эпицентра конфликта на Ближнем Востоке». А, возможно, в будущем и договор о военной взаимопомощи, который значительно облегчит нам экономическое бремя расходов на оборону.

Ровно через сто лет после Декларации Бальфура пришла Декларация Трампа, ничуть не уступающая по своему масштабу и важности, признающая Иерусалим столицей Израиля. Она стала следствием глубочайшего духовного влияния, которое еще скажется в американской политике в отношении Израиля. Речь 6 декабря 2017 года (Выступление Б. Нетаниягу на Генеральной ассамблее ООН) стала вершиной израильской дипломатии всех времен, результат продолжавшейся десятилетиями кропотливой работы по мобилизации общественной, дипломатической и наконец, правительственной поддержки. Выгравированная в современной истории возвращения в Сион, эта речь, навсегда останется наглядным доказательством того, что все возможно, если только захотеть и поверить.
Не стоит считать это прихотью одного человека, президента Дональда Трампа. Он лишь воплотил желание американского общества. И опросы ясно показывают, что это отношение к Израилю с годами будет лишь усиливаться. Американская мощь помогает нам достигать все новых дипломатических областей, удаляя обременительные преграды. Как это было, например, недавно во время последнего кризиса с Польшей по поводу закона о лагерях уничтожения. Это наш настоящий союз и мы должны всеми силами стремиться к его укреплению, чтобы он и в будущем продолжал приносить пользу обеим нашим странам.

  4. Русский роман

Даже нынешнее осложнение в отношениях с Россией не отменяет успеха тех деликатных контактов, которые поддерживались на протяжении почти двух лет и абсолютно не являлись само собой разумеющимся фактом. К слову, вряд ли хоть одна страна в мире могла похвастаться столь развитыми отношениями одновременно – и с Россией, и с США. Разумеется, именно они позволили нам достичь огромных успехов в противостоянии Ирану на «сирийском поле», включая демонстративное невмешательство российских ПВО во время регулярных израильских бомбежек иранских позиций в Сирии («русские дважды вонзили нож нам в спину» – так характеризуют это положение иранский истеблишмент).
У России тесные связи с Ираном, «Хизбаллой» и Асадом, и они используют их, посредничая между нами и ими, передают сообщения и в целом стабилизируют ситуацию. Именно поэтому опасность войны на северной границе Израиля сегодня куда меньше – в немалой мере благодаря присутствию русских в Сирии. Российский оперативный штаб развернут в тель-авивском генштабе израильской армии, а ее оперативный штаб расположен в Москве. А юг «Сирии», прямо на нашей границе, контролирует не Асад, не «Хизбалла» и не Иран, а российская военная полиция.

Министр обороны России Сергей Шойгу во время исторического первого посещения Израиля главой российского МО – политического визита в Иерусалим и рабочего в «Сирию», генштаб в Тель-Авиве. Шойгу прибыл во главе делегации представителей высшего руководства российской армии, что стало своего рода признанием важности отношений с Израиля. В противном случае этот визит попросту не состоялся бы. Для нас же важно развивать и увеличивать торговые отношения с Россией, а через нее и со странами Средней Азии, находящимися под российским влиянием.
По признанию главы российского МИДа Лаврова, Россия сорвала попытку Обамы в конце своего срока провести через ООН решение об отходе Израиля к границам до Шестидневной войны. Кто знает, может статься, в будущем их «право вето» снова сработает на антиизраильском голосовании в ООН.
В целом отношения с Россией, по крайней мере, до нынешнего момента, вполне можно было назвать достижением израильской дипломатии. Одним из проявлений которого стал, конечно, и уже упомянутый первый в истории визит российского армейского руководства, по сути, продемонстрировавший признание Россией военной мощи Израиля.

Важнейшая дата в России – День победы над национал-социалистической Германией: лидер еврейского государства возлагает венок в память о погибших советских солдатах под звуки гимна Израиля. Кто мог представить себе в то время, когда русские солдаты освобождали из лагерей умирающих от голода еврейских заключенных, уцелевших после зверств и истязаний немецких национал-социалистов и их сообщников, что так когда-нибудь случится?
И где теперь все эти коммунисты–антисионисты, адепты советского режима, предавшие свой народ? Где Леон Троцкий (Бронштейн), Григорий Зиновьев (Ааронович), Лазарь Каганович или Лев Каменев (Розенфельд)? Сметены историей и преданы забвению. А Израиль? Esto perpetua.
Вот она – настоящая победа сионизма.

5. Восточный шарм

С тех пор, как рухнули цены на нефть, и выяснилось, что энергии в мире предостаточно, прежде всего благодаря экспорту из США, лидеры Востока во главе с Индией открыли для себя Израиль.
Много уже было сказано о революции в отношениях Израиля с Индией: в прошлом лидера неприсоединившихся стран вместе с Египтом Насера и Югославией Тито, а потому крайне враждебного еврейскому государству, теперь же близкого друга, готового нынче прекратить покупку нефти у Ирана. Откровенно враждебная Израилю политика заменена теперь на куда более сбалансированную, а главное, направленную на сближение с еврейским государством и отдаление от арабов.
Зрелищные индийские представления во время празднования, устроенного в честь Израиля, растянувшиеся на многие километры по пути правительственного кортежа. Чествуя Израиль, Индия постаралась изо всех сил. К слову, не меньше постарались и израильские СМИ, чтобы израильтяне ничего не узнали о том, как принимали нашего премьера в самой большой демократической стране планеты. Почему? Да потому, что эта реальность не вписывается в господствующий в израильских СМИ нарратив – мол, экономический прорыв придет лишь после наступления «мира» исоздания террористического государства в сердце Израиля. А получается, что все ровно наоборот: экономический прорыв происходит, как раз потому, что мы не позволили своему жестокому врагу обосноваться у нас под боком.
Ой, что же теперь скажут все эти !эксперты» из Совета по «безопасности, «миру" и словоблудию? Лучше даже не знать…
Индия стала нашим крупнейшим партнером по оборонному экспорту (49% наших оборонных поставок отправляется именно в эту огромную страну), составляя 11% от годового оборонного импорта этой страны (составляющего 45 миллиардов долларов). Мы третьи после России (62 %) и США (15%).
Иными словами, мы зарабатываем около 5 миллиардов долларов в год на военных продажах в Индию. Больше, чем на гражданском экспорте, составляющем еще более 4 миллиардов долларов, который следует развивать и увеличивать. Нет никаких причин, чтобы мы не сумели довести его до 10 миллиардов. В целом сегодняшний экспорт в Индию, гражданский и оборонный, уже приблизился к 10 миллиардам, но потенциал куда больше.
И к слову, раз уж мы тут заговорили об Индии и о роскоши, - для офиса премьер-министра Израиля тоже было бы неплохо обустроить здание покрасивее, чем убогие нынешние постройки. Пришло время показать миру наше величие. Лучше всего подойдет для этих целей иерусалимский дворец Армон ха-Нацив, здание, где сегодня незаконно расположилось представительство ООН, которое давно пора оттуда прогнать.
Величие и силу следует демонстрировать, поскольку так ты их преумножаешь.
Вместе с махараджей: от гонимой и истребляемой нации, человеческой пыли, по мнению многих - на самую вершину, к мировым державам, и все в течение 70 лет. Это удивительное достижение государства Израиль и только его самого. Без государства евреи по-прежнему были бы человеческой пылью, на пути к истреблению. Куда более чем еврейский народ хранит государство Израиль, оно хранит его, и ни один еврей в мире не в праве забывать об этом.
Индусов завораживает это осознание того, что они и мы – два древнейших народа, с тысячелетней историей, по сути, как раз и олицетворяющих человеческую цивилизацию. Индия обрела независимость от Британии в 1947 году. А мы, год спустя, в 1948-ом. Но и мы, и они куда древнее и той же Британии, и ООН, и всего Запада.
Полеты индийской авиакомпании Air India прямо над Саудовской Аравией (еще один потрясающий сдвиг в нашу пользу) невероятно популярны. Почти каждый день они привозят к нам в страну массы индийских туристов, открывших для себя Израиль. Теперь осталось лишь проложить наземный маршрут. Предполагается, что авиакомпания Филиппин, а возможно, также и Японии, тоже станет летать в Израиль над Саудовской Аравией.
В ходе визита израильского премьер-министра в Индию индусы танцуют с лозунгами на иврите, желая показать близость с нашим народом. Глава индийского правительства Нарендра Моди считает Израиль с его передовыми технологиями и готовностью поделиться ими с остро нуждающейся в инновациях Индией едва ли не своим главным рычагом для дальнейшего укрепления страны и сохранения власти.
Япония была страной, которая быстро признала Израиль, но сохраняла отношения прохладными - из-за зависимости от арабской нефти. Но теперь эта ситуация меняется прямо на глазах. Примером тому недавние публичные визиты премьер-министра Синдзо Абэ и других высокопоставленных чиновников в еврейское государство.
Япония тоже остро нуждается в инновациях и израильской изобретательности. А потому наши связи стремительно развиваются. Вот лишь пара последних примеров: инвестиция в размере 1 млрд. долларов при приобретении израильской компании NeuroDerm (купленной концерном Mitsubishi) и создание в Израиле научно-исследовательского центра японской компании NEC.
Но это далеко не все – интерес к Израилю и инвестиции в наше государство таких компаний, как Mitsubishi, Nissan, Yamato Scientific, All Nippon Airways, Sumitomo, Mitsui, IBA Japan, да и других, вырос за последние годы просто невероятно. Представители всех этих компаний и концернов буквально поселились в Израиле.
Все глубже проникает в израильскую экономику и Китай. Растут инвестиции, развивается туризм и в целом оба народа все больше обнаруживают для себя друг друга. Китайские авиакомпании уже открыли несколько новых маршрутов из Израиля в крупные города. Это отнюдь не было само собой разумеющимся. Но следует поблагодарить нашего врага, Махмуда Аббаса, чье дипломатическое вредительство и козни против нас в ООН вынудили нас активно искать новых партнеров на Востоке и в Африке, открывая для себя целые миры.
В 2014 году был принят закон об «имущественном фонде», закон о создании фонда для будущих поколений – от доходов государства за газ, которые должны быть отложены и не могут быть потрачены. Закон гласит, что многие миллиарды, полученные в качестве налогов за добытый газ, будут инвестированы только за границу, и лишь доходы от этих инвестиций могут быть использованы. Набор специалистов для управления этим фондом уже ведется, поскольку деньги туда уже стали поступать.
Этот фонд станет нашим могучим политическим мечом, точно так, как у Норвегии, например. Инвестиции будут соответствовать нашим политическим интересам, создавая, таким образом, искушение для стран поддерживать нас, или же становясь мечом для тех, кто захочет быть нашим врагом. И когда этот фонд дорастет до размеров в десятки миллиардов долларов, мощь его станет по-настоящему ощутимой, превращаясь в инструмент приобретения нами богатства и благосостояния.
Именно так воплотится идея той самой статьи «Торговый флот». Именно это навсегда избавит нас от пасмурных политических дней. Именно этот дуализм торгового соблазна и угрозы был в свое время названа римлянами силой «"меча и плуга» (Ense et aratro). Меч поддерживает плуг, но и плуг должен поддерживать меч.
Венецианская республика обогащалась благодаря торговле и своему контролю над морскими путями на протяжении почти тысячи лет, вплоть до XVI века. С годами, однако, она слабела, забыв об охране своих активов, пока, наконец, ее сила не ушла окончательно. Видеоролик – «Песня Рахель» Вангелиса. Урок, который мы извлекаем из печальной истории Венеции, состоит в том, что богатство обязано укреплять военную силу, и, разумеется, наоборот. В богатстве сокрыта опасность вырождения. Сказано в книге пророка Йешайу – «и перекуют они мечи свои на орала»", то есть одно вместо другого и так до скончания дней? Нет. «Мечом и плугом» – одно идет вместе с другим.
Каковы были последние слова венецианского историка и философа Паоло Сарпи (жившего между 1552 и 1623 годами), посвященными его родному городу Венеции?
– Esto perpetua, то есть – "живи вечно".

(см окончание)

Перевод: А. Непомнящий
надежда, вера. любовь

«Почётный еврей» Италии, Артуро ТОСКАНИНИ


«Почётный еврей» Италии, Артуро ТОСКАНИНИ !

Великий дирижер Артуро Тосканини был итальянцем, но фашистская пропаганда вмиг окрестила его «почетным евреем» за нежелание сотрудничать с нацистским режимом.

Он тяжело переживал отлучение от миланского оперного театра «Ла Скала», но боль за еврейский народ была сильнее. И в 1936 году он не раздумывая согласился на просьбу виртуозного скрипача Бронислава Губермана дирижировать первым еврейским оркестром в Палестине. Именно благодаря Тосканини и Губерману появился Израильский филармонический оркестр – один из самых престижных сегодня в мире.

Пощечины маэстро

Когда в январе 1933 года Адольф Гитлер пришел к власти в Германии, 65-летний Тосканини был в зените славы. В престижном Нью-Йоркском филармоническом оркестре, который маэстро возглавил в 1930 году, на него буквально молились. Но был в мире один театр, где великий дирижер хотел работать больше всего на свете, но не мог – итальянский «Ла Скала».

Тосканини возглавил этот миланский «храм оперной музыки» в 1920 году, провел там радикальную революцию и создал сильнейший оркестр под своим руководством. Однако в 1929 году маэстро пришлось оставить свое любимое детище из-за нарастающего конфликта с фашистским режимом и лично с Бенито Муссолини. Свои политические взгляды итальянский дирижер отчасти унаследовал от отца, портного из Пармы и патриота, воевавшего за освобождение Италии в стане Гарибальди, недолюбливавшего церковь и монархию. Несмотря на непродолжительную близость к фашизму как к поначалу левому движению, родившемуся на патриотическом подъеме, Тосканини практически сразу резко порвал с партией. Фашисты на протяжении нескольких лет пытались принудить маэстро исполнять перед выступлениями свой гимн, а когда поняли, что артист не поддается контролю, буквально выжили его из театра.

А немного позднее, в 1931 году, и из страны. Случилось это так. Тосканини приехал в Болонью из США, чтобы дирижировать концертом в память об одном из своих любимейших композиторов – Джузеппе Мартуччи. В это же время в городе проходил фестиваль фашистской партии, и туда съехались все первые лица. Маэстро, как обычно, отказался исполнять партийный гимн. У входа в театр его окружили фашистские хулиганы и дали ему несколько увесистых пощечин. После этого эпизода, вызвавшего международное негодование, Тосканини покинул Италию и не выступал там до конца Второй мировой войны.</lj-cut>

Компромисс невозможен

Спустя несколько месяцев после прихода к власти Гитлера Тосканини вместе с группой деятелей культуры подписал телеграмму, адресованную новому рейхсканцлеру, выражая жесткий протест против расовой политики Германии и преследований еврейских музыкантов. С евреями Тосканини связывало не только чувство профессиональной и человеческой солидарности – его зять, муж дочери Ванды, был знаменитый российско-американский пианист еврейского происхождения Владимир Горовиц.

участия в Байройтском фестивале 1933 года. За несколько лет до этого итальянский дирижер, страстный поклонник Рихарда Вагнера, первым из иностранцев за всю историю фестиваля был удостоен чести дирижировать операми немецкого композитора в Байройте в 1930-31 годах. Убедить в 1933 году Тосканини вернуться не помогло даже личное письмо Гитлера, написанное по просьбе Винифред Вагнер, вдовы Зигфрида, сына композитора, и страстной поклонницы фюрера.

С приходом к власти нацистов и прославленному польскому скрипачу-виртуозу Брониславу Губерману пришлось принимать бескомпромиссные решения. До 1933 года он гастролировал по всей Европе, в СССР и в США, но особенно любила его публика в Германии. Именно в Берлине за много лет до этого юный Губерман начинал всерьез учиться музыке, после чего этот вундеркинд сделал блистательную музыкальную карьеру. Однако с приходом Гитлера польский музыкант сразу же отменил все свои выступления в Германии.

Несмотря на то, что евреи были теперь исключены из культурной жизни рейха, знаменитый немецкий дирижер Вильгельм Фуртвенглер попросил министра пропаганды Йозефа Геббельса сделать исключение для выдающихся артистов и пригласил Губермана вернуться. Тот ответил решительным отказом, позднее отметив: «Фуртвенглер – это типичный немец-не нацист, миллионы которых и сделали нацизм возможным».

Рождение оркестра

Губерман понимал, что компромиссы в сложившейся ситуации невозможны, поэтому с большим скепсисом отнесся к деятельности Еврейской культурной лиги, созданной в нацистской Германии в 1933 году и дававшей работу еврейским артистам и музыкантам, выступавшим исключительно перед еврейской публикой. Польский музыкант уже тогда понимал, что ни в Германии, ни в уязвимой Европе у его еврейских коллег нет будущего. И вот, вернувшись с концертами в Палестину в 1934 году – впервые он побывал там в 1929 году и был поражен аудиторией, ее жаждой культуры и идеализмом, – Губерман был озарен одной идей. «В то время как Гитлер выгонял с работы лучших музыкантов в Германии, я вдруг осознал, что это было невероятной возможностью для того, чтобы дать палестинской аудитории свой первоклассный оркестр», – позднее вспоминал он.

Так возник замысел создания Палестинского симфонического оркестра. В последующие два года Губерман, оставив свою работу в Венской академии музыки, ездил по Центральной и Восточной Европе с прослушиваниями, набирая музыкантов в будущий оркестр. В феврале 1936 года он написал Тосканини, прося о встрече, чтобы изложить ему «конструктивную идею в области искусства», которой Губерман был «одержим». Узнав, о чем шла речь, маэстро сразу же согласился дирижировать первыми концертами оркестра в Палестине, настояв, что поедет туда за свой счет и не возьмёт гонораров.

Новость сразу же облетела весь мир и позволила за короткое время собрать деньги на проект. Самый известный еврей в изгнании – физик Альберт Эйнштейн, ставший вскоре президентом американской Ассоциации друзей Палестинского оркестра, писал Тосканини 1 марта из Принстона: «Позвольте мне сказать Вам, как я Вами восхищаюсь и почитаю Вас. Вы не только непревзойденный исполнитель всемирного музыкального наследия <…>. В борьбе с фашистскими преступниками Вы проявили себя как человек наивысшего достоинства».

«Земля чудес»

Тосканини прилетел в Палестину 20 декабря 1936 года вместе с супругой Карлой и немедленно приступил к репетициям. «По прибытии в Тель-Авив мне сразу же был оказан самый восторженный прием, – писал маэстро в письме к одной знакомой. – Казалось, будто наконец свершился приход их Мессии». Приезд Тосканини стал и впрямь выдающимся культурным событием для еврейских поселенцев, но больше всего его ждал оркестр Губермана. Еще с сентября 73 музыканта, главным образом из Польши, Германии, Австрии, Венгрии и Нидерландов, репетировали под руководством немецкого дирижера Уильяма Стайнберга, которого Губерман убедил покинуть Еврейскую культурную лигу и возглавить вместе с ним Палестинский оркестр.

На первой репетиции Тосканини без лишних слов приступил к делу. Поднявшись на подиум, он произнес: «Симфония Брамса». И началась напряженная работа. Уже после следующей репетиции маэстро покрыл музыкантов итальянскими проклятиями – о гневе Тосканини ходили легенды, во время репетиций он рвал на себе одежду, мог и разбить вдребезги платиновые часы с бриллиантами. Но оркестром Тосканини остался все-таки доволен и был благодарен Стайнбергу за проделанную работу.

И вот 26 декабря настал вечер первого концерта. Программа была очень солидной – 2-я симфония Брамса, увертюра из «Шелковой лестницы» Россини, «Неоконченная симфония» Шуберта, скерцо из «Сна в летнюю ночь» Мендельсона, чьи произведения были запрещены в Германии из-за еврейского происхождения композитора, и увертюра из «Оберона» Вебера.

В зале на территории «Торгово-промышленной выставки Ближнего Востока» в Тель-Авиве собралось 3 тысячи человек, не считая тех, кто столпился снаружи или забрался на крышу, надеясь что-нибудь услышать. Присутствовали на концерте и Хаим Вейцман, президент Всемирной сионистской организации, Давид Бен-Гурион, в то время председатель Еврейского агентства Израиля, и Голда Меир, в будущем ставшая выдающим израильским политическим деятелем. Успех был оглушительный, он повторился и на последующих концертах.

Всего Палестинский оркестр под руководством Тосканини дал 12 концертов за 18 дней, побывав в Иерусалиме, Хайфе, Каире и Александрии. Один из иерусалимских концертов транслировался по радио, и все движение в городе встало, пока люди слушали музыку дома и сидя в кафе. Из-за огромного спроса Тосканини даже открыл для публики репетиции за символическую плату.

Итальянский дирижер был в полном восторге от увиденного в Палестине. «С тех пор как я прибыл в Палестину, я живу в постоянной экзальтации души», – писал он в одном письме. Тосканини хотел приобщиться к еврейской жизни во всех ее аспектах. Маэстро побывал в библейских местах, посетил лекцию в Еврейском университете, но больше всего его поразили киббуцы. Тосканини с женой и Губерманом несколько раз побывали в киббуце Рамот Хашавим, основанном евреями-выходцами из Германии. «Я встретил чудесных людей среди этих евреев, выдворенных из Германии, – людей образованных, докторов, юристов, инженеров, ставших фермерами, обрабатывающими землю; там, где лишь недавно были дюны, песок, растут теперь оливковые и апельсиновые рощи», – писал маэстро. Жители киббуца подарили Тосканини участок земли, где он торжественно посадил апельсиновое дерево.

«Прямой путь»

В апреле 1938 года маэстро вновь дирижировал концертами «новорожденного» Палестинского оркестра, оставив на несколько недель специально созданный для него в США Симфонический оркестр NBC. Как раз незадолго до этого произошел аншлюс Австрии. Еще ранее, видя, что австрийский канцлер все больше идет на поводу у нацистов, Тосканини отменил свое участие в Зальцбургском фестивале, где он выступал на протяжении нескольких последних лет. На уговоры подождать с окончательным решением, пока ситуация в стране не определится, маэстро ответил немецкому дирижеру еврейского происхождения Бруно Вальтеру: «Для меня существует лишь один способ думать и действовать. Я ненавижу компромиссы. Я иду и буду идти прямым путем, который я избрал для себя в жизни».

Находясь в Палестине, Тосканини писал одной знакомой: «При мысли о трагическом разрушении еврейского населения Австрии кровь стынет в жилах. Только подумай, какую выдающуюся роль евреи играли в жизни Вены на протяжении двух столетий! Не забывай, что, когда Мария Тереза попыталась изгнать их, Великобритания и другие нации выразили протест посредством дипломатических интервенций. Сегодня, несмотря на весь великий прогресс нашей цивилизации, ни одна из так называемых либеральных наций не шелохнется. Англия, Франция и США молчат!»

В 1938 году для Тосканини и других музыкантов, отказавшихся выступать на традиционных летних фестивалях в нацистских странах, был создан Люцернский фестиваль. После выступлений в Швейцарии Тосканини задержался на отдых в своей любимой Италии, где он узнал о только что вступивших там в силу расовых законах, направленных против евреев. «Средневековье!» – возмутился он в подслушанном секретной полицией телефонном разговоре. По распоряжению Муссолини у дирижера и его семьи конфисковали паспорта, и только благодаря нажиму международной прессы их выпустили в США. В Италию Тосканини уже не возвращались до конца войны.

Когда война закончилась, а разбомблённый «Ла Скала» был восстановлен, маэстро лично позаботился о том, чтобы вернули на работу еврейских музыкантов, уволенных во время фашизма. На первом послевоенном концерте театра 11 мая 1946 года Тосканини вновь дирижировал своим любимым оркестром, а хором руководил еврейский хормейстер Витторе Венециани. А 14 мая 1948-го в Тель-Авиве было провозглашено создание независимого еврейского государства, и оркестр Губермана – теперь называвшийся Израильский филармонический оркестр – играл на церемонии гимн «Ха-Тиква».

Автор: Анна Лесневская

надежда, вера. любовь

РОЖДЕСТВО ЖИДОВО

ПЕТР ЛЮКИМСОН
Никогда не справлял Рождество – просто не мой праздник. Но год назад я впервые выпил за этот день. Мы провели весь тот день в Каунасе – в печально известном Девятом форте, ставшем могилой для 80 000 евреев. И именно там я впервые услышал невероятные, кажущиеся фантастическими подробности знаменитого побега из этого форта. Это был самый дерзкий и блестящий по своему замыслу и исполнению побег из заключения.
К декабрю 1943 года в Девятом форте осталось всего 64 узника. Нацисты оставили эту группу в живых, чтобы с её помощью попытаться скрыть следы своих страшных преступлений. Этих евреев заставляли выкапывать трупы из мест массовых захоронений, сжигать их на кострах, а затем растирать обугленные кости в прах и смешивать его с землей. Сложно представить, что чувствовали в своей душе эти евреи, но они точно понимали – никто их самих живыми из Девятого форта тоже не выпустит. Как только они закончат убирать за немцами, их сразу убьют. Выход был только один – бежать.
Первый план побега Алекс Файтельсон, Берка Гемпель, Шимка Эйдельсон и Моше Левин разработали в начале декабря 1943 года. В сущности, это был план восстания – надо было перебить внутреннюю охрану, потом с помощью захваченного оружия уничтожить охрану по периметру Девятого форта, а затем – бежать. Но план этот большинством узников был отвергнут: немецких охранников было слишком много, всех не перебить, а от форта до ближайших домов пришлось бы бежать сотни метров по открытой и хорошо простреливаемой местности.
Новый план, утвержденный всеми узниками, предполагал побег через тоннель, в котором хранились дрова и старая немецкая униформа. Однако проход в этот тоннель закрывала тяжелая железная дверь, и подкоп под ней сделать было невозможно. Тогда узники самодельными сверлами просверлили множество дырок в двери, чтобы в назначенный час просто выломать из нее прямоугольник. За день удавалось просверливать всего несколько отверстий, которые затем залеплялись глиной или хлебным мякишем – чтобы немцы не заметили. Всего таких отверстий надо было просверлить 350 – и тогда достаточно было удара, чтобы в двери появилась «форточка».
Помню, как я стоял год назад у этой «форточки» и не мог поверить, что через нее вышли на свободу 64 человека. На мой взгляд, в лучшем случае через нее могла пролезть только кошка. Про себя со своей фигурой гиппопотама я вообще не говорю. И еще я смотрел на ботинки, которые носили эти узники – весили они килограммов пять, а то и больше. И как в них вообще можно бежать – непонятно. Одновременно с пробоинами в стене еврейские умельцы изготовили дубликаты ключей камер и лестничных проходов, по которым они должны были спуститься со стены форта.
Сам побег был назначен на исход субботы, в ночь на Рождество – в расчете на то, что вся охрана форта в этот день перепьется и не заметит того, что творится у нее под носом. И этот расчет сработал! К вечеру немцы дали узникам шесть литров водки и каждому по пачке сигарет, но Алекс Файтельсон водку пить запретил – беглецам необходимо было сохранить трезвость. Решение же немцев в честь праздника закрыть камеры не в семь, а в девять вечера узников совсем не обрадовало – это означало два дополнительных часа ожидания.
Наконец после девяти вечера, когда немцы ушли, Шимка Эйдельсон отодвинул заранее ослабленную штангу двери своей камеры, выбрался в тюремный коридор и, выполняя указание Файтельсона, начал открывать изготовленными ключами камеры. Люди выходили молча, организованно, стеля на полу одеяла, чтобы охрана не услышала звуков шагов. Затем одеяла были расстелены вдоль коридора и на лестнице, ведущей к тоннелю. У входа в тоннель все беглецы в соответствии с договоренностью выстроились в две колонны – каждый точно знал свое место.
Когда дверь в тоннель была проломлена, узники так же организованно бежали из тюрьмы, а потом в маскировочных халатах-простынях с помощью саморучно сшитых тряпичных лестниц спустились со стен Девятого форта. Немцы спохватились через четыре часа. На поиски 64 беглецов нацисты бросили полицию Каунаса, бойцов гестапо, части СС и даже армейские подразделения, но так никого и не нашли.
Судьбы бежавших в ту ночь из Девятого форта сложились по-разному. Часть из них не дожила до конца войны, погибнув в Ковенском гетто. Другие выжили, многие спустя десятилетия репатриировались в Израиль. Сам Алекс Файтельсон написал замечательную книгу воспоминаний о тех событиях и скончался в израильском городе Гиватайме в 2010 году.
В прошлое Рождество в Каунасе дул пронизывающий ветер. Было холодно, но без снега. В ту ночь, когда они бежали, было, по воспоминаниям Файтельсона, куда холоднее. Когда мы вернулись вечером в гостиницу, я плеснул себе в стакан виски и поднял бокал в символическом жесте. Я впервые в жизни пил за Рождество – пусть, возможно, и по другому поводу, чем остальные жители простиравшегося за окном Вильнюса. Но я пил за Рождество. Потому что, если бы не Рождество, вся эта блестяще спланированная операция была бы невозможна. В ту ночь эти евреи родились заново – для каждого из них это было его личное Рождество.
надежда, вера. любовь

История эпического побега из ГУЛАГА

Омар Хайям
Мы источник веселья — и скорби рудник,
Мы вместилище скверны — и чистый родник.
Человек, словно в зеркале мир — многолик.
Он ничтожен — и он же безмерно велик!


Легендарный побег из сибирского подразделения ГУЛАГа, в ходе которого выясняется, что при наличии топора, мешка сухарей, ватника и при полном отсутствии сомнений можно не только выжить за Полярным кругом, но и перейти пустыню Гоби без запасов воды, перевалить Гималаи, повидать Лхасу, покататься на яке и выкупаться в Индийском океане.

Текст: Влад Смирнов


  • Гулкий звук шагов в каменном коридоре. Молодого человека с разбитым лицом ведут двое конвоиров. Он гордо вскидывает голову. Перед ним открывают дверь полутемной камеры и толкают его на одну ступеньку вниз. Это место называют «кишка» — узкий каменный чулан, где нельзя даже сесть, выпрямив ноги, можно только стоять, прислонившись спиной к стене или прижавшись к ней разбитым лицом. Тут могут оставить на сутки и более, не выпуская даже в туалет, и пол хранит следы пребывания предыдущих заключенных.


  • Славомир Равич, 24-летний польский офицер, обвиненный в шпионаже против СССР, ощупывает руками липкие каменные стены в подвале НКВД в Харькове. Его, как и тысячи тысяч других, засосало в гигантскую мясорубку, перерабатывающую человеческие жизни. Сейчас, когда он смотрит на луч мутного света высоко под потолком каменной кишки, ничего не зная о месяцах допросов и пыток, которые ему предстоят, происходящее кажется случайным кошмаром, нелепым недоразумением, которое разрешится, стоит лишь немного потерпеть и объяснить, настоять на своем, достучаться до сознания людей, управляющих этим странным механизмом. Пройдет год, и на суде, где ему огласят приговор — 25 лет исправительно-трудового лагеря, Равич поймет, что нет никаких отдельных людей, есть безличный конвейер, по которому движется человеческая масса.

  • Вот уже две недели вагон для скота ехал на восток. Внутри вплотную друг к другу стояли люди. Стояли так тесно, что для того, чтобы поднять руку, надо было просить соседа посторониться. Вагон двигался по ночам, чтобы не привлекать внимания, днем его отгоняли в глухие тупики. Где-то раз в сутки заключенных выпускали наружу на полчаса, чтобы они могли размяться, и раздавали по пайке черного хлеба. Равич давно привык к такой диете. Он сразу съедал большую часть хлеба, но маленький кусочек обязательно откладывал за пазуху. Эта привычка быстро сформировалась у всех заключенных: никто не знал, когда будут давать хлеб в следующий раз. Шел декабрь. Внутри неотапливаемого вагона было тепло от людских испарений, однако те, кто стоял, прижавшись к ледяным стенкам, промерзали до костей. К счастью, среди пассажиров «скотовозки» быстро сформировалась система распределения, и места у стенки занимали по очереди. Те, кому выпадало мерзнуть, получали небольшой бонус: они могли смотреть в щель между досками. Особенно ценились в группе люди, которые не только смотрели, но и комментировали происходящее, развлекая скучающих товарищей. Однажды рано утром Равич, которому как раз выпало стоять у стены, вдруг увидел, что их вагон поставили в тупике рядом с другой такой же «скотовозкой», из которой раздавались смутный гул и вздохи. Он присмотрелся и в плохо заколоченном окне вагона напротив увидел женские глаза, лоб, повязанный платком

  • .— Там женщины! — закричал Равич. — Там напротив такой же поезд, в котором везут женщин, наших женщин!Этот крик вызвал настоящую бурю. Все разом попытались протиснуться к той стене, где стоял Равич. Заключенные лезли друг на друга с глухим, звериным рыком отчаяния. Стоявшие ближе к выходу попытались сломать дверь вагона. Еще немного, и, казалось, вагон просто перевернулся бы. Конвойные солдаты побежали вдоль состава, и вскоре их поезд тронулся, спешно увозя кричащих от бессилия мужчин в сереб­ристо-снежную тихую пустоту.

  • Впрочем, это был единичный эпизод. Большую часть времени осужденные находилось в каком-то полумертвом оцепенении. В сумерках вагона истощенные, измученные пытками люди колыхались в полудреме на грани между жизнью и смертью. Если кто-нибудь умирал, зачастую это замечали только в тот момент, когда все выходили наружу. Тело хоронили в сугробе. Копать настоящую могилу в промерзшей земле было слишком хлопотно.

  • Прошел месяц этого сюрреалистического путешествия. Видимо, поезд двигался хаотически, добирая заключенных по всей европейской части России. Тем не менее общее направление было на восток, и вскоре стало понятно, что состав идет по Транссибирской магистрали. Конечной точкой путешествия оказался заснеженный железнодорожный тупик за Иркутском. Толпу людей в холщовых рубахах и штанах вывели из поезда и отвели за несколько километров от железной дороги — на заснеженное картофельное поле, открытое всем ветрам. Это было место ночлега.

  • Вскоре первоначальное оцепенение сменилось лихорадочной деятельностью: люди принялись делать из снега защитные укрепления от ветра. Конвой позволил нарубить веток в соседнем леске, ими выстлали дно укрытий. Впервые за много недель заключенные смогли лечь, тесно прижавшись друг к другу, чтобы хоть немного согреться на морозе под открытым звездным небом Сибири.

  • С утра выяснилось, что ночью на поле пригнали еще один состав заключенных, колонну армейских грузовиков и даже полевую кухню, которая смотрелась особенно беспомощно на фоне пятитысячной толпы. Тем не менее мощностей кухни хватило на всеобщую раздачу горячего эрзац-кофе. На этом чудеса не закончились. После кофе заключенным выдали зимнюю одежду: фуфайки, ватные штаны...

  • Примеряя новые казенные ботинки, которые оказались почти впору, Равич неожиданно почувствовал себя счастливым. Оглядываясь по сторонам, он понял, что это призрачное чувство распространилось по всей толпе. Люди, лишенные дома, семьи, много месяцев уже не евшие досыта, люди, которым предстояло годы работать на каторге на границе Полярного круга, дурачились как дети, примеряя нелепые ватники.

  • Уже к вечеру выяснилось, что значили все эти роскошества: огромную массу будущих каторжников готовили к перегону по сибирской тайге. Их лагерь находился примерно в полутора тысячах километров отсюда, и этот путь им предстояло пройти пешком, колоннами по сто человек, пристегнутыми наручниками к длинным стальным цепям. На ночь колонны останавливали, людям разрешали вырыть себе укрытие в сугробе и разжечь костер. Однако заключенных предупредили, чтобы они не пытались отогревать окоченевшие руки и ноги: возвращающаяся циркуляция крови приносила невыносимую боль. Четыреста граммов черного хлеба и две чашки горячего «кофе» в день составляли их походный рацион. Перегон длился почти два месяца. Сейчас из уютного кресла кажется, что это была своеобразная форма медленного убийства, изощренный способ утилизации несогласных, инородных, просто слишком образованных, чтобы вписаться в стройную систему тоталитарного общества. Однако же смертность во время этого невероятного марш-броска была гораздо ниже, чем можно себе представить. Это было не осознанное злодеяние, а просто способ максимально экономного перемещения рабочей силы по огромной северной стране, где отсутствовали дороги. Возможности человеческого организма невероятны, и в конце января около восьмидесяти процентов заключенных, начавших движение от картофельного поля под Иркутском, добрались до лагеря № 303 на северном берегу Лены. В их числе был и Славомир Равич.

  • Он снова поразился, какое острое ощущение счастья дает первая ночевка под крышей на дощатых нарах после двух месяцев, проведенных в сугробах; каким вкусным кажется слабый овощной отвар после черного хлеба всухомятку; как удивительно, когда, проглотив хлеб, не надо спешно собираться в дорогу, а можно просто покурить и поговорить с другими людьми. Однако снова осознавать себя человеком было не только приятно, но и тревожно. Пытки в тюрьме и невероятный перегон из Москвы в Сибирь можно было терпеть, просто твердя себе, что это скоро кончится — возможно, уже завтра, возможно, через неделю, но должно чем-то кончиться. И вот Равич сошел на конечной остановке своего жизненного трамвая. Славомиру было 25 лет, и почти всю оставшуюся жизнь предстояло провести тут, на этих нарах, поднимаясь на заре по сигналу, весь день махая топором в лесу, торгуясь за табак, который был главной местной валютой, и слушая лекции политрука по средам, считавшиеся главным культурным развлечением. Ужасный перегон по сибирской тайге вселил в большинство заключенных странное чувство обреченности: они будто были отправлены на другую планету, откуда нет выхода. Оставалось только смириться с существующим порядком вещей.

  • Однако Славомир думал иначе: физические страдания, которые он смог пережить, вселили в него чувство безграничной уверенности в резервах собственного тела. А еще он никак не мог выкинуть из головы встречу, которая произошла во время перегона. На каком-то этапе армейские вездеходы, сопровождавшие колонну, окончательно увязли в снегу. На подмогу конвоирам прислали местных — якутов на санях, запряженных оленями. Мать Славомира была русской, он прекрасно знал язык и смог поговорить с одним из оленеводов. Тот назвал заключенных «несчастными» и сказал, что их испокон века гонят по этой земле. Местные всегда жалели «несчастных», сочувствовали тем, кто решался на побег, и оставляли еду в таежных охотничьих хижинах. Рассказ про оленевода стал любимой байкой Равича за вечерним чаем. Вскоре у него появились друзья, и их захватила общая идея.

  • Первым был сосед Равича по бараку, 30-летний сержант польской армии Маковски. Он помог найти еще одного поляка — кавалерийского сержанта Палушовича, человека средних лет, не потерявшего военной выправки даже в сибирском лагере. Вскоре к их компании присоединились скандинавский гигант Колеменос, маленький чернявый шутник Заро, обстоятельный Марчинковас и, наконец, удивительный персонаж по фамилии Шмидт, которого все считали обрусевшим немцем, пока не выяснилось, что это американский инженер Смит, выписанный для строительства российского метро и обвиненный в шпионаже.

  • Собственно, сам план побега был предельно прост. Заговорщики решили дождаться какой-нибудь снежной ночи, сделать подкоп под ограду с колючей проволокой, перебежать полосу, по которой ходил патруль с собаками, в промежутках между обходами и перебраться через глубокий ров с помощью гиганта Колеменоса. Равич раздобыл овчинную куртку — еще в детстве от знакомых охотников он слышал, что, если волочить ее за собой, это собьет собак со следа человека.

  • Главный вопрос состоял в том, куда отправиться семерым беглецам дальше. На сотни километров вокруг лагеря простиралась сибирская тайга, и, даже если бы им удалось выйти к человеческому жилью, напуганные комиссарами местные жители тотчас выдали бы их властям. Это означало, что надо двигаться к границе, рассчитывая только на себя. Но к какой? Проще всего было бы дойти до Камчатки, однако побережье в тот момент было особо охраняемой зоной. Оставался только длинный путь через монгольские степи и гималайский хребет, ведущий в британскую Индию. Этот маршрут не требовал ни карты, ни компаса — просто надо было двигаться на юг, ориентируясь по солнцу. После нескольких оживленных совещаний, которые проходили по дороге в уборную (собираясь в столовой или в бараке, они могли бы вызвать подозрения), было решено «махнуть через Гималаи».

  • К началу апреля 1940 года все было готово, ждали только снегопада. И вот 10 апреля, ближе к вечеру, повалил тяжелый мокрый снег. Подходя к месту раздачи вечернего пайка, Равич нашел глазами всех семерых заговорщиков, возбужденно всматривавшихся в товарищей. Они поняли друг друга без слов. Сегодня. Когда лагерь затих после вечернего отбоя, все собрались возле условленного углового барака и притаились в его тени. Беглецы дождались громкого лая из сарая, где жили караульные собаки, — он возвещал, что начался круговой обход. Охранники с собаками прошли мимо и скрылись. Впереди час, за который надо все успеть! Заговорщики бросились копать с таким энтузиазмом, что уже через десять минут под забором зияла внушительная дыра. Один за другим они быстро протиснулись в пограничную зону. Колеменос, как и ожидалось, с легкостью спрыгнул в ров и подсадил всех по очереди почти на четырехметровую стену, которая возвышалась на противоположной стороне. И тут возникло непредвиденное: перебравшиеся беглецы тянули руки вниз, чтобы вытащить гиганта, однако тот, даже подпрыгнув, никак не мог до них достать. В конце концов Маковски и Марчинковас взяли Смита и Равича за ноги, спустили их вниз, каждый ухватился за одну из рук Колеменоса — и великана вытащили из ямы.

  • Снег продолжал падать вниз гигантскими хлопьями, он уже почти замел следы беглецов на пограничной полосе. Вдалеке темнел перелесок, куда, не теряя ни секунды, они бросились стремглав, не разбирая дороги. Бежали не останавливаясь, вперед и вперед на юг, много часов, пока заря не окрасила лес розовым, пока их дыхание не превратилось в рвущийся из груди кашель, пока в полубеспамятстве не свалились все вместе в овраг, заваленный пушистым снегом.

  • Большая часть беглецов была готова расположиться на отдых прямо на дне оврага, однако Равич опять вспомнил свой разговор с якутом. Нельзя спать на снегу, надо обязательно сделать укрытие. Он настоял, чтобы его товарищи из последних сил вылезли из ямы и выкопали берлогу под деревьями, наподобие тех, в каких они ночевали во время перегона из Иркутска. Так было не только теплее, но и безопаснее. О костре, естественно, пока не могло быть и речи. Беглецы поглодали сухарей, при этом их ждало неприятное открытие: бравый сержант Палушович оказался абсолютно беззубым. «Они выбили мне все зубы во время допросов», — развел он руками. Палушович не жаловался, просто прием пищи занял у него гораздо больше времени: пришлось размачивать сухари в талом снеге.

  • После заката беглецы вылезли из укрытия и снова тронулись в путь. Этот режим они сохраняли несколько недель: дремали в снежной берлоге днем и проходили по 20–30 километров ночь­ю. К диете из сухарей было не привыкать, и они не надеялись ни на что большее в заснеженной тайге. Однако через две недели после побега их ждала невероятная удача: в буреломе они нашли еще живого оленя, который там запутался и застрял. Беглецы решили остановиться на сутки и разжечь костер, чтобы поджарить и съесть столько мяса, сколько было в их силах. Целый день лежать у костра и впервые, быть может, за год чувствовать абсолютную сытость — это было одно из самых ярких воспоминаний в дороге. Остатки мяса вместе со шкурой провялили за ночь и забрали с собой.

  • Постепенно сибирские морозы стали отступать. Где-то к началу мая беглецы вышли к Байкалу. Они почувствовали его запах, запах водорослей и рыбы, за несколько дней до того, как увидели само озеро. Тут их ждала еще одна удивительная встреча.

  • Проснувшись утром на берегу, они услышали в соседних кустах какой-то шум. Поскольку по закону вероятности это просто не мог быть еще один олень, то все насторожились и приготовились к обороне. Но тут к месту их ночлега вышла девочка, испуганная, замотанная какими-то тряпками, такая же грязная и дикая, как они сами. Услышав, как Равич и Маковски переговариваются по-польски, она расплакалась. Выяснилось, что она тоже депортированная полячка, которая сбежала с места своей принудительной работы. Ее звали Кристина. Польская часть компании мгновенно прониклась к ней симпатией, Колеменос и Заро в силу своих дружелюбных характеров также не могли сдержать улыбки, видя, как Кристина набросилась на сухари, словно голодный зверек. Только Смит с сомнением смотрел в сторону, избегая встречаться глазами с поляками. Но девочка очень хотела идти с ними, была готова преодолевать любые трудности и взяла на себя роль медсестры. Вскоре даже скептический американец убедился, что она не будет обузой.

  • Между тем компания продвигалась все дальше к югу и вскоре без особых проблем перешла границу с Монголией. Было очевидно, что погони за ними нет и не будет, беглецы расслабились и позволили себе первые контакты с людьми. Местные кочевники с удивлением рассматривали их, вскоре самый общительный и контактный Смит нашел формулировку, которая много раз помогала им впоследствии: они говорили, что идут в Лхасу. Тут уже начиналась земля, где все слышали про буддийскую святыню. Беглецов считали паломниками, с уважением качали головами, наливали им странный местный чай с маслом. Гостеприимство пастухов простиралось так далеко, что часто для путников резали барашка или козленка.

  • Это был край степей и небольших пологих гор, перерезанных чистыми глубокими реками, и здесь уже давно царило лето. Идти по сбитой каменистой почве было хоть и легче, чем по сугробам, но обувь у всех прохудилась, и одной из главных проблем стали незаживающие раны на ногах. Но в целом это была самая приятная и беспроблемная часть их путешествия. Они засыпали у костра, вставали с рассветом и получали удовольствие от этой простой кочевой жизни, где целью было само движение вперед. Однако скоро беглецам предстояло поплатиться за эту беспечность.

  • Вот уже несколько дней путешественникам не попадалось ни одной реки, даже маленького ручейка. Пейзаж неуклонно менялся: появились дюны, даже сухая растительность совсем исчезла. Каждое утро Колеменос и Равич забирались на самый высокий окрестный холм и с надеждой всматривались в горизонт. Впереди простиралась, насколько хватало глаз, плоская серая поверхность. К полудню эта гигантская сковорода раскалялась до 45 градусов, было нечем дышать. Компания попыталась идти ночами, однако вскоре стало казаться, что они ходят кругами — никто не ориентировался по звездам. Постепенно всех начал охватывать страх. Друзья поняли, что, даже если повернуть назад, им уже не дойти до воды. Оставалось только надеяться, что новый день принесет перемены. Они не знали, что впереди на несколько сотен километров простирается пустыня Гоби. Попытаться пересечь ее в августе без каких-либо запасов воды было полным безумием.

  • Однако у безумцев свой бог. На седьмой день пути Колеменос, забравшийся с утра на дюну, вдруг замахал руками как сумасшедший. Вдалеке был оазис — углубление с водой и пальмы! И это был не мираж! Путешественники впервые испытали, что обычная вода может пьянить, как вино. Неподалеку они нашли полуобглоданные кости — остатки трапезы проходившего недавно каравана. И снова отчаяние сменилось эйфорией и покоем. Это заставило беглецов совершить роковую ошибку: единственным правильным решением было бы сидеть у воды и ждать следующий караван, однако путники решили тронуться дальше.

  • Через два дня у Кристины, а потом и у Маковски безобразно опухли ноги, они упали в песок и не смогли больше подняться.

  • Звон колокольчиков, хлопанье флажков лунгта на ветру, мычание скота, добрые, обветренные инопланетные лица вокруг. Рассвет в тибетской высокогорной деревне. Сюда привело четверых беглецов заветное слово «Лхаса». Позади две могилы, выкопанные в песке из последних сил. Позади пустыня, через которую удалось перейти, научившись ловить змей и жарить их на камнях. Позади смерть Марчинковаса, который однажды ярким кристальным утром просто не проснулся на берегу горного ледяного озера. Вероятно, его организм не выдержал перепада высоты. Позади крик Палушовича, беззубого добродушного сержанта, который сорвался в пропасть на горной тропе.

  • Равич, Колеменос, Заро и Смит в лагерных фуфайках, которые им удалось пронести через тысячи километров и которые так обветрились и выгорели на солнце, что выглядели вполне как местные традиционные кафтаны, сидят кружком вокруг очага и пьют соленый чай с маслом, к которому они уже успели привыкнуть и даже полюбить.

  • Им опять дадут гостинцев, и они пойдут по горным козьим тропам все дальше вперед. Издалека они увидят, как блестят золотые крыши буддийской святыни, но так и не зайдут в город — нет, они идут не в монастырь. Возможно, золотые крыши будут светиться у них в памяти как истинная цель их потрясающего путешествия, до которой они так и не дошли. Потому что спустя год после побега из лагеря они достигнут того простого и человеческого, к чему на самом деле стремились, — лагеря британских военных на севере Индии, чистых простыней больничных коек, удобной и легкой одежды, банок с калифорнийскими консервированными персиками, сладкий сок которых течет как нектар по измученным цингой деснам.

  • Почти месяц потребуется путешественникам, чтобы снова адаптироваться к цивилизации. Все это время они будут метаться в бреду в британском госпитале в Мадрасе, прятать еду под матрас, пытаться бежать, скрываться под кроватью от конвоиров. Затем все они проснутся как от глубокого сна, не помня о том, как провели этот месяц.

  • А мир к этому моменту уже окончательно накроет война. И миллионы других людей будут так же метаться на больничных койках, и невероятное путешествие беглецов из лагеря № 303 потонет в потоке других смертей и других приключений. Едва поправившихся путешественников война разметает по всему миру, и они никогда уже не увидят друг друга, так и не приедут в гости к Смиту, который часто у вечернего костра обещал показать им Мексику, не попробуют яблок из сада Равича, не съездят на балтийское взморье к Заро, и Колеменос не повезет их на рыбалку. От прежнего мира не останется ничего.

  • Однако доподлинно известно, что Равич станет подданным Великобритании и много лет спустя напишет книгу «Долгий путь» об их невероятном путешествии. Ее переведут на десятки языков, снимут по ней фильм. И до конца жизни, которая закончится в 2004 году, Славомир Равич каждое утро будет отвечать на письма восторженных читателей. Иногда в этом ему будут помогать жена и пятеро детей.