Category: литература

надежда, вера. любовь

СКРЫВАЕМАЯ ПРАВДА ИСЛАМА: ЗЕМЛЯ ИЗРАИЛЯ ПРИНАДЛЕЖИТ ЕВРЕЙСКОМУ НАРОДУ




СКРЫВАЕМАЯ ПРАВДА ИСЛАМА: ЗЕМЛЯ ИЗРАИЛЯ ПРИНАДЛЕЖИТ ЕВРЕЙСКОМУ НАРОДУ
Выясняется, что притязания арабов на Эрец Исраэль противоречат написанному в древних исламских источниках и в самом Коране. Профессор Нисим Дана вскрывает в своей новой книге поразительные данные.

Несколько месяцев назад высокопоставленный востоковед профессор Нисим Дана бросил теологическую бомбу в сердце ислама, главным образом, фанатичного ислама. В то время, как нынешние исламские законоучители занимаются в мечетях и на массовых демонстрациях подстрекательством против еврейского народа и говорят о «святом долге освободить Палестину от сионистов», проф. Дана, основательно знакомый с Кораном и исламскими комментариями, доказывает, что и Коран, и другие исламские источники видят в Эрец Исраэль землю еврейского народа — и только его.

Результаты своих исследований профессор Дана представил в своей последней книге «Кому принадлежит эта Страна?» (издательство Ариэльского университета) — книге, которая еще до выхода в свет вызвала немало религиозных и политических волн.
Свои первые шаги в этом исследовании Нисим Дана сделал еще когда был государственным служащим, ответственным за различные общины и религиозные группы.
«С течением времени я обратил внимание, что существует большое различие между написанным в Коране и других древних мусульманских рукописях и тем, что проповедуют в мечетях. Это заинтересовало меня и подтолкнуло основательно исследовать период зарождения ислама, Коран, первых комментаторов, Хадис, их устные предание и так далее, чтобы найти ответ.
Чем больше я продвигался в исследовании, тем больше находил различий — гораздо больше, чем полагал вначале. Например, выяснилось, что Иерусалим, являющийся центром спора между Израилем и исламским миром, ни разу не упоминается в Коране. Там есть лишь один отдаленный намек — да и то за счет отрицания. Видно, в течение определенного времени Иерусалим служил направлением молитв мусульман и в главе 2 стих 142 Корана есть намек на это, но отрицательный: «Не поворачивайте лица (во время молитвы) к тому месту, к которому поворачивались раньше, а поворачивайтесь к Мекке».
В продолжение в их устной традиции и исторической литературе есть свидетельства, как второй халиф, правивший через 6 лет после смерти Мохаммеда, порицает мусульманина, придававшего святость Храмовой Горе, — порицает, так как считает, что это святое место для евреев, а не для мусульман».
— Почему вначале мусульмане обращались к Иерусалиму?
— В их традиции и литературе есть немало намеков, что обращение к Иерусалиму во время молитвы было своего рода шагом навстречу евреям, предназначалось показать евреям, что новая религия — ислам — перенимает ряд их символов, все это с целью привлечь евреев в ислам; но евреи не ответили на этот призыв Мохаммеда и поэтому у него больше не было причины пытаться приблизить их. Поэтому в Коране направление молитвы установлено на Мекку.
На протяжении лет у Нисима Дана набралось достаточно данных о скрываемой правде отношения ислама к Земле Израиля, Иерусалиму и Храмовой Горе. Со временем это сформировалось в книгу, представляющую правду всему миру. Но и раньше ему приходилось вступать в диспуты с высокопоставленными исламскими деятелями — в этих диспутах он говорил о базовых принципах их религии (проф. Нисим Дана в совершенстве знает арабский). Он рассказывает:
«В 2002 г. я уволился с государственной службы и начал продолжающуюся до сегодняшнего дня университетскую карьеру. После ряда исследований я опубликовал статью, после которой дал интервью и представил данные, легко доказываемые на основании мусульманских источников. Согласно принятому сейчас в исламском мире утверждению, Мохаммед поднялся на небо через Храмовую Гору. Мусульмане верят в это, хоть это вообще не фигурирует в Коране, а более поздние классические исламские комментарии не относятся всерьез к этой идее. Например, когда спросили жену Мохаммеда об этой идее (подъеме на небо через Храмовую Гору), она ответила, что это был ночной сон, а не настоящий случай. Один из крупнейших исламских теологов, говоря об этом и об утверждении, что на Храмовой Горе есть признаки того возношения на небо, заявил, что это все ложь. Второй халиф, который был правой рукой Мохаммеда, порицал мусульманина, относившегося со святым почтением к Храмовой Горе, и сказал тому, что Храмовая Гора свята только для евреев. Я опубликовал статью об этом и получил отклики из Египта, Иордании, ПА и других мест — в течение 6 месяцев бушевала небольшая буря вокруг моего утверждения.
Спустя 6 месяцев, в течение которых были опубликованы около 20 статей, спорящих со мной, в египетской газете «аль Каира» появилась статья, анализирующая приведенные мной факты, в конце статья подытоживала, что то ночное восхождение на небо не было из Мекки через Храмовую Гору, а из Мекки через Медину. Это очень существенная деталь для ислама».
Религиозные деятели ни разу не читали тексты по первоисточникам
— Как же получилось, что такие ясные факты «перевернулись» и «святость Иерусалима для ислама» стала фокусом подстрекательства против еврейского народа? Кто скрыл правду и почему?
— Есть очень странная вещь. Я расскажу Вам историю, из которой можно понять ответ на это и на другие вопросы, возникающие из исследования: В прошлом я пользовался услугами одного мусульманского религиозного деятеля для своей работы. Он заинтересовался моей работой. Я рассказал ему, что преподаю арабский язык в университете, — он удивился. Я сказал ему, что преподаю также Коран, — это поразило его еще больше. А когда я сказал, что у меня есть студенты-мусульмане, его удивлению не было предела. Это было непостижимо для него. Мы договорились встретиться, чтобы обменяться мнениями о дилемме вокруг Эрец Исраэль, которую они теперь называют Палестиной.
Во время встречи я привел ему несколько цитат из Корана, в которых аллах ясно заявляет, что Землю Израиля он дает евреям. Я указал ему 7-8 таких цитат. Услышав это, он попросил меня показать ему Коран, в котором я нахожу такие тексты. Я принес ему Коран, он начал листать книгу. Когда я спросил, что он ищет, он ответил, что хочет узнать, где напечатали этот Коран. Я указал ему последнюю страницу, где указывалось, что книга напечатана в Мекке в Саудовской Аравии.
После этого он сказал мне поразительную фразу, особенно учитывая, что речь идет о религиозном деятеле: «Я первый раз читаю эти стихи Корана».
В этом заключается ответ на Ваш вопрос. Я не знаю почему это так, но факт, что мусульмане не углубляются в свои базовые принципы и не прилагают усилий, чтобы разобраться в них, а полагаются на более позднюю «религиозную публицистику».

Границы Земли Обетованной для евреев — версия Корана.
Дополнительная интересная деталь, обнаруженная профессором Нисимом Дана, — деталь, которую он сам определяет как «одну из самых захватывающих вещей, с которыми я встречался», — это границы Эрец Израэль, предназначенной еврейскому народу, границы согласно Корану. «В одном из стихов (глава 7 стих 137) Корана говорится, что аллах завещает Эрец Исраэль еврейскому народу, восточную и западную ее части; и этим он выполняет свое обещание евреям. Мусульманские комментаторы пытались объяснить, что такое восток и запад Страны. Им было понятно, что речь идет об огромной территории, но они хотели понять о какой точно территории идет речь. Один из крупнейших исламских комментаторов Чабари приводит несколько ответов от имени других, а затем подытоживает в своем ответе, который приняли большинство исламских богословов: земля, которую аллах дает евреям, простирается от Евфрата до восточного берега Нила!»
Как сказано, книга профессора Нисима Дана привлекла большое внимание ученых востоковедов. Дана убежден, что книга будет иметь последствия и на международной политической арене, если только стоящие у руля сумеют воспользоваться ей. Он рассказывает, что книга уже поступила к нескольким министрам. Часть из них уже прислали свои отклики. Остается только узнать, как они смогут направить факты в нужное русло.
Перевод Яков Халфин
Источник: newrezume.org
надежда, вера. любовь

Месть Агаты Кристи мужу

Скажем так - это затравка, вводная. Детали - см след пост :)

Месть Агаты Кристи мужу


   Прежде чем стать легендарной писательницей Агата Кристи долгое
время работала фармацевтом в аптеке. Во время первой мировой войны она
добровольно записалась медсестрой, и долгое время работала и помогала
в госпиталях раненным, умирающим, калекам. Кстати, именно эту работу,
она считала самым благородным занятием за всю свою жизнь. Во время
второй мировой, она снова почти всю войну помогала раненым солдатам в
госпиталях. И само собой разумеется, став писателем, она не забыла
свое прошлое в аптеках и госпиталях, что само собой отразилось на ее
творчестве.

   Львиную долю "её убийств" (83%) составили убийства отравление ядами.

   Так человек в одной своей ипостаси был заботливой, доброй, чуткой
медсестрой, которая каждый день совершала милосердие и добро. Но в
другом своем внутреннем пространстве писателя, она уже была искусной
отравительницей и преступником.

   Два человека в одном, причем диаметрально разные, не смешивая, и
не взбалтывая. И та, и другая Агата истинные. В мирской обители она
спасала жизни солдат. В писательский обители уже травила и убивала
всех подряд. И то, и другое, у ней получалось прекрасно, и с талантом.
  Я не удивился бы если бы она стала главой преступного мира, а не
писательского сообщества.

  Я думаю, ее мужу очень повезло. Очень повезло, а почему - объясню.

Узнав, что ее бравый полковник -муж, истинный джентльмен, охотник на
тигров и соблазнитель юных дев сэр Арчибалд имеет молодую любовницу, с
которой проводит время в загородном клубе для гольфа и тратит на нее
большие деньги, она была потрясена его бравым хамством.   Но после
того, как достопочтенный сэр Арчибалд нагло и цинично объявил о том,
что намерен развестись с женой и женится на юной деве, Агата замыслила
месть.

   В 1926 году Британию и весь мир облетела весть о, том, что на
дороге найден пустой автомобиль с женской шубой. Через некоторое время
стало известно, что пропала известная писательница Агата Кристи, а
найденный автомобиль принадлежал ей.

   Скотленд-Ярд был поднят на ноги, и крошил преступный мир,
допытываясь о судьбе пропавшей писательницы. Но, никаких следов. Самое
интересное, что все знали, что Арчибальд хочет с ней развестись, и
поэтому мог ... Убить!  А когда стало известно, что ту самую ночь,
когда пропала Агата, он провёл в загородном доме со своей любовницей,
Скотленд-Ярд уже не сомневался, что это был трюк убийцы для создания
алиби.

   Одним словом вся Британия с отвращением взирала на негодяя - мужа
и напряжённо ждала любой соломинки, любой улики, что бы посадить его
за решетку. Газеты и общество с негодованием требовали немедленного
ареста преступника - мужа.

   Любвеобильный Арчибальд испытал сполна все муки ада от
пристального внимания полиции и презрения разъярённой толпы.
Любовница от стыда и напастей быстро сбежала от него. О новой свадьбе
не могло быть и речи.

   К следствию был привлечен сам Конан Дойль, которому вменялось по
методу Шерлока Холмса найти исчезнувшую женщину. По легенде знаменитая
дедукция писателя помогла её обнаружить, но  более очевидна версия,
утверждающая, что просто кто-то позвонил в полицию и заявил, что
разыскиваемая дама в данный момент находится в фешенебельном Swan
Hydropathic Hotel. Сигнал оказался верным: полиция нагрянула в отель и
обнаружила замечательно выглядевшую и отдохнувшую писательницу в
добром здравии и прекрасном расположении духа. Агата, как ни в чём не
бывало, очень весело проводила всё это время в танцзале и посещала
очень дорогие спа-процедуры. В отеле она шла под именем "Тереза Хилл".

   Позже она признается, что у нее было временное помутнение
рассудка от горя, поэтому она не помнит как тут оказалось, и вообще
ничего не помнит. Но психологи скажут, что все это уловки, никакого
помутнения  быть не могло, так как дама прекрасно проводила время в
ресторане, танцевала,  играла на фортепиано, посещала дорогие
спа-процедуры и пила великолепное дороге вино. Человек с помутнением в
принципе делать это не в состоянии.

   Это была месть мужу, победа над ним, его полное унижение,
стирание в порошок и абсолютный разгром грядущей свадьбы. Любовницы,
как и крысы, всегда сбегают с тонущего корабля первыми.

Все таки добрая медсестра в ней взяла вверх,  ведь Агата, зная все
тонкости, как совершить  преступление и выйти сухой из воды,  могла бы
просто отравить неверного Арчибальда. В этом ему очень и очень
повезло.

   С ним она разведется, и вскоре снова выйдет замуж за человека на
пятнадцать лет младше нее, увлеченного археологией. Этим известием
Арчибальд будет добит окончательно.

   А  Агата по поводу разницы в возрасте произнесет сакраментальную
фразу: "Прекрасно иметь мужа археолога - с каждым годом ты для него
становишься всё ценнее
надежда, вера. любовь

ЭТЮДЫ О ЕВРЕЙСКИХ ФАМИЛИЯХ

ЭТЮДЫ О ЕВРЕЙСКИХ ФАМИЛИЯХ

В 20-е годы прошлого века детским отделом издательства в Ленинграде официально руководил некий литературный деятель Соломон Николаевич Гисин, а фактически — Самуил Маршак. Гисин, начисто лишенный юмора, всегда ходил в косоворотке и высоких сапогах.

Как-то спросили у Маршака: «Почему товарищ Гисин — Соломон Николаевич?» — «Соломон — это он сам, — ответил Маршак, — а Николаевич — это его сапоги».

https://i0.wp.com/isralike.org/wp-content/uploads/2018/03/a8n-EbK-rD8.jpg?resize=620%2C463&ssl=1

Фамилия Левин — нередкая среди евреев. Но она встречается и у русских. В связи с этим интересен забавный рассказ писателя Давида Шраера-Петрова о пришедшей к нему на прием в бытность его работы врачом старушки по фамилии Левина. «При первом нашем знакомстве я так и произнес: «Левина». Она тотчас меня оборвала: «Не Левина, а Лёвина. Это у евреев Левины, а у нас, у русских — Лёвины. Вот и Левина из романа Толстого «Война и мир» называют неправильно, по-еврейски. А он был Лёвин».

Генерал Алексей Семенович Жадов (до 1942 года — Жидов).

Настоящая фамилия генерала армии Жадова — Жидов. Сталин, подписывая указ о его награждении, посчитал, что боевому генералу неприлично носить такую фамилию и своей властью изменил в ней одну букву, придав вполне приличный вид — Жадов. Именно под этой фамилией генерал известен в истории Великой Отечественной войны.

Его дочь Лариса вышла замуж за поэта Семена Гудзенко, у которого мать — еврейка. Генерал не жаловал евреев и был против этого брака. В связи с этим интересна реплика С. Кипниса в книге «Записки некрополиста»: «Мой добрый знакомый Семен Гудзенко как-то пошутил: «Говорят, что я женился по расчету, тесть то был о-го-го какой начальник, а оказалось — по любви. Он ведь отказал дочери в своем расположении из-за моего полужидовства, забыв, что еще недавно был полным жидовым!».

ГУЛАГ.

Писательница Евгения Гинзбург провела в ссыльном лагере на Колыме 18 лет, начиная с 1937 года. Вот эпизод из ее книги «Крутой маршрут».

1941 год, начало войны. Заключенные работают в ужасных условиях на лесоповале. Получен приказ создать отдельный немецкий лагерь с усиленным режимом — выжить в нем почти невозможно. Немцы — это, в основном, бывшие работники Коминтерна.

В барак пришел начальник режима и скомандовал: «А ну все, кто на -берги, -бурги, -штейны, встать налево!» Дежурный вохровец схватил Евгению Гинзбург: «Давай ГинзбУрг (нещадно ударяя на криминальное окончание), с вещой в немецкий барак!»

Ей с трудом удалось доказать, что она не немка. И уцелела.

Свой рассказ она закончила словами: «Первый раз в мировой истории оказалось выгодным быть еврейкой».

Александр Константинопольский.

При общении с гроссмейстером Александром Константинопольским не так-то просто было произнести его уж очень длинную фамилию. Приходилось, прежде чем ее выговорить, сделать глубокий вдох и затем правильно озвучить.

Не скажу, что это обстоятельство как-то смущало гроссмейстера, но у его собеседников это вызывало некоторый дискомфорт.

А вот в его школьные годы эту проблему удалось остроумно решить. Один из его соучеников, знаток истории, сообщил всему классу потрясающую вещь — оказывается, столица Византии город Константинополь после захвата его турками в XV веке, был переименован в Стамбул. Класс тут же, без бюрократической волокиты, последовал примеру турок и изменил фамилию Константинопольский на Стамбульский.

Новая фамилия (или кличка) закрепилась за ним до окончания школы.

Александр Иванов.

Однажды в Одессе состоялось выездное заседание клуба «Вокруг смеха» во главе с Александром Ивановым. Приехавшие с ним из Москвы члены клуба почти все были евреи, известные народу под псевдонимами.

В ходе общения московских гостей с публикой кто-то из зала задал вопрос с явной подковыркой: «У всех выступающих фамилии настоящие или псевдонимы?». На что юморист Аркадий Арканов ответил шуткой: «У всех настоящие фамилии, псевдоним только у Александра Иванова».

Среди евреев многие уверены, что знаменитый хореограф, руководитель российского ансамбля народных танцев Игорь Владимирович Моисеев является их соплеменником. Более того, он фигурирует в российской еврейской энциклопедии. Сам же гений танцев рассказал, что его мать — француженка, а родители отца по происхождению мелкопоместные дворяне Орловской губернии.

Тем не менее народ продолжает верить в его еврейство. Вспоминают, что у него были друзья-евреи, среди них — Соломон Михоэлс, с которым он часто встречался в семейной обстановке.

А поставленная им «Еврейская сюита»? Только еврею под силу создать такой шедевр из еврейских народных танцев! В интервью Наталии Дардыкиной Игорь Владимирович сказал: «Последняя моя любимая работа — «Еврейская сюита», музыка народная… Хороший получился номер. А успех «Еврейской сюиты» меня поразил. Русская аудитория мне устроила долгую овацию. Вся публика встала и аплодировала минут десять, такой восторг…»

Как после всего этого не поверить, что он не еврей? А тут еще фамилия такая…

Царствование Александра III было кратким, но крайне враждебным по отношению к еврейскому населению. Уже в первые месяцы его правления начались еврейские погромы на юге России. Они привели к резкому усилению эмиграции евреев в западные страны, в том числе в Америку, куда только в 1881 году выехало около восьми тысяч человек.

Одновременно правительство ограничило права евреев. Министр просвещения издал циркуляр, осложнивший прием еврейской молодежи в учебные заведения. Несколько позже был принят «закон об именах», по которому запрещалось евреям менять, точнее русифицировать, свои имена.

А в Петербурге местный градоначальник-антисемит Грессер решил и вовсе поиздеваться над евреями. Он распорядился на вывесках еврейских предприятий и магазинов указывать не только фамилии владельцев, но и их еврейские имена в том виде, как они были записаны при рождении: Янкель, Мошка, Йоська и т.п.

Княгиня Мария Николаевна Волконская, жена декабриста С.Г. Волконского, осужденного царским правительством на вечную каторгу, в 1827 году последовала за мужем в Забайкалье. В ее книге «Записки М.Н. Волконской» приведен указ Николая I о детях декабристов, рожденных в Сибири: «Детям обоего пола не дозволять носить фамилии, коих невозвратно лишились их отцы, но именоваться по отчеству, т.е. Сергеевыми, Никитиными, Васильевыми».

Этому же принципу (когда отчество превращается в фамилию), но по совершенно другим причинам, следовали в советское время немало евреев, деятелей культуры, когда выбирали себе псевдонимы.

Так, мастер карикатуры Борис Ефимович Фридлянд стал Борисом Ефимовым, поэт Давид Самуилович Кауфман — Давидом Самойловым, писатель Юлиан Семенович Ляндрес — Юлианом Семеновым. Известны и другие примеры.

Гордостью России, её своеобразной визитной карточкой, являются хореографический ансамбль «Березка» и хор имени М.Е. Пятницкого. Широкой публике неизвестно, что многие годы руководителями этих прославленных коллективов были еврейские женщины, скрывавшиеся под русскими фамилиями.

Академический ансамбль «Березка» основала и в течение 30 лет (1948–1979) бессменно им руководила Надежда Сергеевна Надеждина. Она являлась автором и постановщиком многих хореогрфических композиций ансамбля. Настоящее ее имя — Мариам Равичер. Она была дочерью известной писательницы Александры Бруштейн, автора популярной в то время у молодежи трилогии «Дорога, которая уходит в даль…».

Главным хормейстером знаменитого хора имени М.Е. Пятницкого была Галина Владимировна Фуфачева. О ней рассказала популярная еврейская певица Светлана Портнянская, которая одно время работала в этом хоре: «…Мы с ней подружились. На самом деле ее фамилия — Финкельштейн, и она умело скрывала этот факт от разных государственных контор».

Исаак ДОНДИК

надежда, вера. любовь

Шейх Ахмад Адван об Израиле, евреях и Коране Arab Muslims for Israel - Sheikh Ahmad al-Adwan

Видио четырёхлетней давности.
Ниже - интервью.
Ложь всегда была и есть главным оружием тьмы. И она куда проворнее правды. Кажется Черчиль говорил, что ложь успевает обежать полмира, пока правда надевает штаны.
Тем не менее, выбираешь всё же ты сам. И выбор свободен. Так что думай, если сердце и разум  умеют слушать друг друга.







Шейх Ахмад Адван: что говорит Коран об Израиле



WP Greet Box icon
Hello there Facebook friend! If you like this article, please help spread the word by sharing this post with your friends.

Аль Кудс и другие издания на арабском языке опубликовали это интервью, появившееся в конце недели.

admin-ajax.php

6 марта 2014

Шейх Ахмад Адван, мусульманский ученый, живущий в Иордании, сказал на своей личной странице в Facebook, что нет такого понятия, как «Палестина» в Коране. Аллах предназначил Святую землю детям Израиля до Судного дня (Коран, Сура 5 – «Трапеза», стих 21), и «Мы сделали детей Израиля наследники земли» (Коран, Сура 26 – «Поэты», стих 59).

«Я говорю для тех, кто искажает книгу их Господа – Коран: откуда вы взяли название «Палестина», лжецы проклятые, когда Аллах уже назвал ее «Святой землей» и завещал ее детям Израиля до Судного дня. Не существует такого понятия в Коране, как «Палестина». Ваши притязания на землю Израиля есть ложь, и представляет собой посягательство на Коран, на евреев и их земли. Поэтому вы ничего не добьетесь, и Аллах истощит вас и унизит, потому что Аллах является тем, кто будет защищать их (т.е. евреев)».

Шейх добавляет:

“Палестинцы – убийцы детей, стариков и женщин. Сначала они нападают на евреев, а потом используют их (детей, стариков и женщин), как человеческие щиты, и прячутся за ними без всякой жалости к своим детям, как если бы это не были их собственные дети, с целью сказать общественному мнению, что евреи собирались убить этих детей. Это то, что я своими глазами видел в 70-х, когда они атаковали иорданскую армию, которая их защищала и укрывала. Вместо того, что сказать спасибо (иорданской армии), они выставили перед ней детей, чтобы заставить весь мир поверить, что иорданская армия убивает их детей. Такова их привычка и традиция, их порочность, их каменные сердца по отношению к их собственным детям и их ложь общественному мнению, чтобы заручиться его поддержкой.”

Стоит отметить, что упомянутый выше Шейх посетил Израиль и встретился с еврейскими религиозными учеными. Сайт «Израиль на арабском языке» провел с ним интервью, где он сказал, что причина его открытости по отношению к еврейскому народу «происходит из моего признания его суверенитета на своей земле и моей веры в Коран, который нам рассказывает и подчеркивает это во многих местах, слова (Аллаха) «O, народ (т.е. Дети Израиля), войди в Святую землю, которую Аллах назначил тебе» (КоранСура 5 – «Трапеза», стих 21), и его слова: «Мы сделали детей Израиля наследниками земли» (Коран, Сура 26 – «Поэты», стих 59) и многие другие стихи.

Он (Адван) добавляет:

«(Евреи) мирные люди, которые любят мир, которые не являются враждебными и не являются агрессорами, но если на них нападут, то они будут себя защищать, причиняя как можно меньше ущерба атакованным. Это большая честь для них, что Аллах избрал их над мирами, т.е. над народами и джиннами до Судного дня. Я разъяснил причины выбора Аллаха в моих книгах и брошюрах. Когда Аллах выбирал их, он не делал это из вежливости, и он не был несправедлив к другим народам, а просто потому, что они это заслужили».

Израильский сайт «Израиль на арабском языке» разместил полный текст интервью на арабском языке.

Визит Адвана в Цфат освещался израильским телевизионным каналом “Орот”:

Источник


Еще одно интервью с “сионистским шейхом.”

Четверг, 8 марта 2014
Журнал Mida magazine напечатал интервью шейха, что вызвало шумную реакцию. Вот некоторые выдержки :

Многоуважаемый Шейх, не могли бы вы рассказать нам немного о себе и о вашем прошлом? Каким вы видите ваше место в Королевстве Иордания?

Я родился и вырос в городе Аммане в 1952 году. После того, как я окончил среднюю школу, я продолжил изучение исламского шариата в Колледже исламских исследований в Аммане. Во время учебы я работал на Иорданской почте на разных должностях до 1997 года. После того я посвятил себя книге Бога, да будет Он благословен, (Корану), и расширил свои знания исламской религии и жизни исламской уммы.
Бог, слава и хвала Ему, вознаградил меня знанием Его священной книги и выбрал меня для обновления знания о Боге и религии среди исламской уммы и для необходимой интерпретации стихов, искаженных большинством исламских ученых. Среди них есть стихи, говорящие о людях Писания (иудеях и христианах), в частности, об их правах. Сотню святых стихов Корана современные ученые интерпретируют неправильно. Они толкуют Его стихи без связи между их словами и реальным подтекстом. Эти стихи доказывают и выражают волю Божью и его намерения: стремление к миру и гармонии, а также дают Его инструкции людям, как добиться этого.

Когда мы попросили вас дать нам интервью на нашем сайте, вы процитировали стих из Корана, где назвали еврейский народ нашими “двоюродными братьями”. Что вы имели в виду?

Евреи и есть наши двоюродные братья. И потому мы должны молиться за них, навещать их, жить рядом с ними, оказывать им уважение и всемерно сотрудничать с достоинством и благодарностью. Потому что мы не богобоязненнее, не умнее и не лучше, чем пророк Мухаммед, да упокоится душа Его, который жил рядом с ними и вел себя благородно, милостиво и дружелюбно. Вспомним, что мусульманам было разрешено жениться на них.

Ведет ли ваша открытость к народу Израиля к признанию их суверенитета на их исторической земле?

В самом деле я признаю их суверенитет на их земле. Я верю Священному Корану, и этот факт неоднократно упоминается в книге. Например: «О мой народ! Войди в Святую землю, которую Аллах определил тебе” [Коран 5:21], “Мы сделали сынов Израилевых наследниками этого” [ Коран 26:59 ] и еще много стихов в Священной Книге.
Есть и другие причины: этот народ (Израиль) мирен и миролюбив, не враждебен и не агрессивен; [они есть] народ, защищающий себя только, когда это необходимо, и при этом пытается нанести минимальный вред своим врагам. Кроме того, я признаю тот факт, что Бог, слава и хвала Ему, отдал свое предпочтение этим людям над другими людьми и демонами до конца дней. Бог не отдает свое предпочтение тем, кто этого не заслуживают. Бог, хвала Ему, никогда не обращался к кому-то [другому] и не предоставлял им эту честь, помимо народа Израиля. Народ Израиля назван по имени их предка Израиля (Jacob), да упокоится душа его. Как говорится в Коране “О, Дети Израиля”. Обращаясь же к другим, он говорит “О, верующие” или “О, люди”, что является более общим приветствием.
….
Как, на ваш взгляд, мы можем, наконец, положить конец антисемитизму среди арабских и мусульманских народов, которые чувствуют отвращение и враждебность к евреям и отказываются признать их и жить рядом с ними?

На мой взгляд, для того, чтобы покончить с антисемитизмом, нужно сосредоточить усилия и призывать к миру, к распространению знаний и откровенно просвещать людей о ценностях справедливости и истины, в соответствии с Божьими книгами – Торой, Псалмами, Евангелием и Кораном. В этих книгах выражается восхищение израильтянами, уточняются их права, отдается предпочтение им, им завещается Святая Земля и указано, что их молитвы направлены в Иерусалим. Книги свидетельствуют, что это миролюбивый и призывающий к миру народ, и это первый народ, которому Творец уготовил роль служить Его посланником на этой земле до Дня Воскресения.
В Коране сказано: “Те, кто имеют веру и совершают праведные деяния, лучшие из существ” [ Коран 98:7 ]. Можно было бы сказать “лучшие из людей”, но в умме Корана, а это арабы и те, кто исповедует ислам, нет иного выхода, кроме как вернуться к прямой и истинной речи Корана, которую многие из его ученых толкуют ошибочно и произвольно. Они исказили истинную волю Божию, хвала Ему, выражаемую в стихах, трактуя их ложно, когда говорят, что убийство евреев – это часть заповеди джихада Аллаха, и что эта земля не является Землей [Народа] Израиля.
Они продолжают эту злодейскую интерпретацию. Истинный мир не наступит, пока умма Корана не вернется к книге Корана такой, как Бог ее завещал Его сторонникам. Мое религиозное образование позволило мне усилить мои слова, и я имел честь преуспеть в интерпретации стихов, которые были неправильно истолкованы другими учеными. Это стихи, в которых разъясняются обязанности и права людей, что необходимо для того, чтобы народы не были врагами друг другу.


Почему иорданские СМИ, как правило, описывают израильтян в расистской и негативной манере, не отражающей действительность?

… Те, кто называет их именами, которые не употреблял Аллах, есть грешники и фальсификаторы стихов Корана. Ведь было сказано: “Те, кто извращает истину в Наших знамениях, не скроются от нас” [ Коран 41:40 ]. Ибн Аббас сказал в своем комментарии к этому стиху: “Речь идет о тех, кто искажает, перемещает, изменяет стихи Божии и отклоняется от истины”….
Поэтому каждый, кто называет израильтян именами, которые не применял Аллах, есть преступник по следующим причинам:
1. Он нарушает религиозный закон, отвергая суры Корана.
2. Он ослушался приказа Аллаха не проклинать и не использовать плохих имен.
3. Если он не покается и не прекратит свои преступления, он преступник и злой человек во всех смыслах религии ислама.
4. Он действует против усилий Его Величества Короля Иордании, против его инициативы о гармонии между религиями и против его призывов к миру.
5. Он активно чинит препятствия мирному процессу и увеличивает враждебность между людьми.
Средства массовой информации Иордании и всего арабского мира в целом должны действовать богобоязненно и называть израильтян и их землю именами, данными им Аллахом. Они должны прекратить упоминавшиеся выше пять преступлений, которые приносят на них и на их народ гнев Божий.

Верите ли вы, как человек религии, что те, кто называют себя “палестинцами”, имеют право на создание государства на исторической земле евреев?

Аллах, слава Ему и хвала, написал в Торе, что это земля сынов Израилевых. Он завещал Святую Землю сынам Израилевым и называл эту землю этим именем (земля Израиля). Поэтому он заявляет в Священном Коране: «О мой народ! Войди в Святую землю, которую Аллах назначил вам, и не обратись назад с позором, потому что тогда будете вы уничтожены и разорены”. [Коран 5:21]. Этот святой стих “Кушан” ( дело ) подтверждает, что эта земля принадлежит иудеям. В нем также говорится: “Мы сделали сынов Израилевых наследниками этого” [Коран 26:59], и в следующем стихе «И Мы после этого сказали сынам Израилевым: “Живите безопасно на земле (обещанной)” [Коран 17:104]. Есть еще много святых стихов, доказывающих и подтверждающих это.
Таким образом, в ответ на ваш вопрос, как могут они (палестинцы) иметь право создавать государство на еврейской земле Израиля, которую Аллах даровал и завещал евреям? Более того, даже если все жители земли забудут истинное положение вещей или сойдут с ума и будут сотрудничать с теми, кто называет себя “палестинцами”, чтобы создать государство для последних, это не удастся, и Аллах не допустит этого до наступления Судного дня, потому что Аллах Сам так пожелал и специально написал в своей книге, что эта земля будет землей народа Израиля , чтобы никто позже не мог этого оспорить.

надежда, вера. любовь

Счерк Серафимы Лаптевой "Возвращение Лолиты"

Серафима Лаптева



Роман Владимира Набокова «Лолита», написанный по-английски, а затем самим автором переведенный на русский язык, был своеобразным бестселлером в конце шестидесятых годов уже ушедшего века. Наверное, не все читали книгу, поэтому не всем будет понятно, вокруг чего ломались копья и скрестились шпаги на одном из самых блестящих судебных процессов тех лет.



«Лолита», роман о любви тридцатисемилетнего мужчины к двенадцатилетней девочке. Скрываясь, они разъезжают по стране, меняя отели, кемпинги, коттеджи… Лолите уже четырнадцать лет. Ревнивый любовник старается не оставлять ее одну, тем не менее она постоянно находит способы изменять ему. Гумберт приобретает пистолет и убивает человека, который когда-то увел от него Лолиту. Находясь в тюрьме в ожидании суда, г-н Гумберт пишет свою печальную исповедь. (Ту самую, читателями которой мы и становимся, открывая книгу.) Все его мысли, переживания, эротические фантазии по-прежнему только о ней — его Лолите.



В пространном и трезвом примечании к роману Джон Рэй, доктор философии, пишет: «…красочные персонажи единственной в своём роде повести предупреждают нас об опасных уклонах; они указывают на возможные бедствия. «Лолита» должна бы заставить нас всех — родителей, социальных работников, педагогов — с вящей бдительностью и проницательностью предаться делу воспитания более здорового поколения в более надежном мире».



***



Памяти Адвоката Семена Фликера и Четырех Свидетелей Защиты




ВОЗВРАЩЕНИЕ «ЛОЛИТЫ»


(об одном «незаметном» судебном процессе).




Она прибыла в Москву под покровом тайны, которая в середине шестидесятых годов называлась иногда «самиздат», иногда «тамиздат». Персону нон грата звали «Лолита». За ней охотились читатели, отдавая за экземпляр двухмесячную зарплату, брали за пять рублей на одну ночь, за десять печатали под копирку. И за ней же охотились люди из КГБ. Впрочем, они без особого труда «вычислили» офеню, из-под полы торгующего запрещенной, поступающей из-за рубежа литературой. Над «Лолитой» сгущались черные тучи. С «распространителя порнографии и антисоветских настроений» взяли подписку о невыезде, хотя и не собирался он бежать от жены и недавно родившегося сына. Тем не менее рассказывают, что однажды темной холодной ночью в дом Дмитрия Сергеевича Лихачева кто-то постучался и был немедленно принят. А утром ночной гость, находящийся под подпиской, уже вернулся в Москву.

<lj-cut>

Суд начался, как и положено: Судья, Народные заседатели, сторона Обвинения, Защита. «Лолита» и обвиняемый — на скамье подсудимых. Среди малочисленной публики была и я, автор этих заметок. Прокурор, молодая женщина в красивой, строгой форменной одежде, была хорошо вооружена солидными аргументами и ее речь быстро избавляла от наивных иллюзий и не оставляла надежд.



— Эстетическая экспертиза НИИ Психиатрии Минздрава РСФСР свидетельствует о порнографическом характере «Лолиты».



С самого начала это звучало уже угрожающе, тем более, что ходатайство Защиты о привлечении экспертов из института Мировой литературы было отклонено за ненадобностью.



— Кафедра сексопатологии при психиатрической больнице им. Ганнушкина подтверждает порочность «Лолиты», ее негативное воздействие на читателя.



Второе ходатайство Защиты о проведении литературоведческой экспертизы отклонено. И еще раз отклонено. И в четвертый раз…



— В деле имеются материалы, — продолжает Прокурор обвинительную и уже близкую к победному финишу речь, — из которых следует, что творчество В. Набокова тенденциозно, имеет антисоветскую и антисоциалистическую направленность, а потому неприемлемо для советского читателя.



Чувствуя за спиной мощную поддержку, Прокурор уверенно изымает «Лолиту» из круга культурного чтения, а для вразумления подсудимого считает достаточно восьми лет заключения.



Речь Прокурора закончилась, — увы! — не аплодисментами, а странной, изумленной тишиной…



Прервав короткую паузу, Судья предоставляет слово Защите. Вопреки ожиданиям публики Адвокат Семен Фликер не находит возражений по поводу речи Прокурора. Не выражает недовольства ни предъявленным обвинениям, ни сроком заключения для своего молодого подзащитного. Мало того, Адвокат — уже под ропот, поднявшийся в зале — даже отказывается от права Защиты произнести ответную речь. Он открывает свой портфель и просит разрешения зачитать письмо Председателя Правления Советского Фонда Культуры академика Дмитрия Сергеевича Лихачева, написанное им «для предъявления на судебном разбирательстве». Зал почувствовал, как качнулись весы правосудия. Прокурор постаралась сохранить невозмутимость.



«В литературоведении четко различаются два понятия: порнография и эротическая литература. К эротической литературе, как и к эротическому искусству, принадлежат произведения с большей или меньшей степенью эротики, но обладающие художественными достоинствами, например: «Гаврилиада» Пушкина, «Озорные рассказы» Бальзака, «Декамерон» Боккаччо и мн., мн. др.. Порнография — это эротика «в голом виде» — без признаков художественности или с минимальными признаками художественности, например, «Лука Мудищев» Баркова.



Никто не сомневается в художественных достоинствах «Лолиты» Набокова. Эротических элементов в «Лолите» не больше, чем в некоторых произведениях советских авторов. Приведу пример (если будет оглашаться моя справка в присутствии женщин, то прошу у них извинения). В напечатанном тексте поэмы Евгения Евтушенко «ФУКУ» есть, например, такие строки:



Колымский шофер девятнадцати лет

Хвастливо повесил известный портрет

И рядом — плейбойские гёрлс голышом,

Такие, что брюки встают шалашом.



Мог бы привести десятки примеров из советской литературы, напечатанной громадными тиражами, где примеры эротики еще более выразительны…»



— Прошу приобщить письмо академика Лихачева к делу, — говорит Адвокат, подавая Суду документ.



Затем он зачитывает и просит Суд приобщить к делу аналогичное письмо всемирно известного писателя Фазиля Искандера.



Затем зачитывает и просит приобщить к делу письмо писателя Владимира Солоухина.



В зале судебного заседания напряжение столь велико, что кажется вот-вот сверкнет молния и грянет гром. А Семен Михайлович, как и положено судебной процедурой, спокойно зачитывает и просит приобщить к делу письмо поэта Андрея Вознесенского.



Все, как один, свидетели Защиты — и какие свидетели! — заслонили собой бедную «Лолиту», не дали в обиду ни книгу, ни ее автора, «писателя филигранного литературного мастерства».



Впервые в жизни я видела, как Прокурор, залившись густым румянцем, встала и попросила слова. Признавшись в своем неведении, она извинилась перед Судом и сказала, что авторитет такого человека как Дмитрий Сергеевич Лихачев для нее выше ее собственной, только что произнесенной речи и поэтому она снимает все свои обвинения и с Набокова, и с «Лолиты». А заодно и с обвиняемого. Это был мужественный поступок!



Адвокат выполнил свой долг — защитил своего подзащитного. Как опытный юрист Семен Михайлович, принимая дело, конечно, знал, какие силы будут ему противостоять. Знал, как трудно, почти невозможно будет найти аргументы для достойного отражения тщательно подготовленного удара. Он не искал отражения — он нанес контрудар!



В связи с отсутствием обвинения Судья объявляет судебное заседание закрытым. Все свободны.



Вскоре «Лолита» разошлась тиражом три миллиона экземпляров
 
надежда, вера. любовь

БУЛАТ ОКУДЖАВА. ИСААК ШВАРЦ.

12.06.2017

Исаак Шварц. «Мы были как братья»

Композитор Исаак Иосифович Шварц (1923-2009) был автором музыки к 120 популярным советским фильмам, среди которых «Белое солнце пустыни», «Звезда пленительного счастья», «Соломенная шляпка, а еще к 35 театральным постановкам и автором множества известных романсов. На протяжении многих лет его связывала с поэтом Булатом Окуджавой не только совместная работа, но и огромная творческая и человеческая дружба. «Избранное» публикует воспоминания Исаака Шварца об этом уникальном творческом союзе.

…музыкант, соорудивший из души моей костер.

А душа, уж это точно, ежели обожжена,

справедливей, милосерднее и праведней она.

Б. Окуджава. «Музыкант»


Об Окуджаве я мог бы говорить много, потому что нас связывала большая, долгая дружба, а мог бы сказать в двух словах: это был настоящий, великий поэт и замечательный человек. Булат был мне как брат и часто звонил мне не только из Москвы, но и из Парижа, когда туда уезжал, звонил, чтобы передать привет от наших общих знакомых, просто сказать несколько слов… Я часто вспоминаю его строки: «Чем дольше живем мы, тем годы короче, / Тем слаще друзей голоса».


Сначала я познакомился с его песнями. Мне трудно вспомнить, но, кажется, это был 1959 год. По соседству со мной в Ленинграде, на улице Савушкина жил мой друг, режиссер Владимир Яковлевич Венгеров. Он поставил фильмы «Кортик», «Два капитана». Я тогда начал с ним сотрудничать, написал музыку к фильму «Балтийское небо». У него в доме собирался своего рода литературный салон. Там бывали теперь известные, а тогда еще очень молодые кинорежиссеры Алексей Герман, Григорий Аронов, сценаристы, поэты, прозаики. Среди них были и те, кто потом вынужден был эмигрировать: Саша Галич, Вика Некрасов. И вот однажды вечером звонит мне Володя и просит приехать: «Я хочу тебе что-то показать». Было уже довольно поздно, и я без особой охоты собрался, но все же пошел. Мне поставили на стареньком магнитофоне пленку, на которой некто хрипловатым голосом, под аккомпанемент расстроенной гитары напевал песенки. Вся семья Венгеровых собралась вокруг магнитофона в большом волнении – от них только что ушел этот человек, которого они записали на пленку. Им хотелось услышать мое профессиональное мнение. Это были песни Булата – «Шарик», другие самые первые его песни. Они поразили меня оригинальностью и своеобразием, сочетанием простоты и яркой метафоричности. Свежестью. Так было еще в самых ранних его вещах: слова песен могли существовать – и существовали потом как афоризмы: маленькие философские эссе, с глубоким смыслом.


А время было – глухое. Оно вошло в историю под невинным названием «застой». На самом деле это была самая настоящая густопсовая реакция, когда душилось всякое свободное слово, когда преследовалась всякая свободная мысль.


Век хрущевских качелей… Сталина только что вынесли из мавзолея, и вроде что-то забрезжило, и вроде легче стало дышать, и знаменитые вечера поэзии проходили в Политехническом, и дискуссии разные разрешены… Вот тут и появились песни Булата. Чрезвычайно лиричные, но как бы… двусмысленные. Со скрытым смыслом или даже смыслами.

Простые? Да, но это была высокая простота. И еще я сразу же отметил прекрасный мелодизм этих песен, органичный сплав слова, стиха и музыки. Позже в одном из интервью Булат сказал, что какое-то время композиторы терпеть его не могли и успокоились только, когда выяснилось, что он не композитор и им не помеха, и лишь Шварц, дескать, увидел в его исполнительстве некий новый жанр, в котором нельзя расчленить на составные части музыку и слова. Действительно, я воспринял это как-то сразу и целиком и, помню, сказал тогда Венгерову, что это своеобразное и интересное явление в искусстве.

С легкой руки Венгерова песни Булата стали распространяться среди ленинградской интеллигенции, сначала по линии киношников, которые, приходя в дом Венгерова, эти песни переписывали, потом в театральных кругах. Его песни зазвучали в доме Товстоногова. Да, действительно, композиторы к ним проявляли меньший интерес, потому что это народ такой… консервативный. Я не припомню ни одного ленинградского композитора, который тогда, в конце 50-х – начале 60-х, интересовался бы и знал творчество Окуджавы. А вот в ленинградском ВТО у него вечера проходили. Туда приходили мой большой друг, выдающийся режиссер Николай Павлович Акимов, ведущие артисты театров. Булат становился очень известным человеком. «Широко известным в узких кругах» – так это можно назвать. Но постепенно круги эти расширялись. Шли волны, по которым распространялась его популярность. И вроде ничего «криминального» не было в его песнях и выступлениях. Никакой «антисоветчины». Он никогда не высказывался в своих стихах так, как это делал, к примеру, Саша Галич. А тот уже тогда отличался резкостью. Я бы даже сказал: «антисоветской» направленностью своих стихов – про «сталинских соколов», девушку-милиционера… Интересны были песни молодого тогда Гены Шпаликова, известного своим сценарием фильма «Я шагаю по Москве». И вот в такой среде начинали боготворить Булата. Его песни проникали в души и расправляли их. Думаю, уже тогда наши доблестные органы, бдящие, так сказать, за нашей нравственностью, заинтересовались Булатом.

А вскоре у нас с Булатом произошло и очное знакомство. Он меня буквально покорил: у него был безупречный вкус во всем, что он делал. А в общении он был очень прост, даже как будто застенчив. Сутулился… Как и я, не носил никогда галстуков. Ходил всегда в какой-то скромной, непритязательной одежде. Но этот тихий, немногословный, мягкий внешне человек, как потом выяснилось, мог быть очень твердым. Но – никакого пижонизма в поведении. Тот же Саша Галич, например, как бы отличался апломбом: барственный красавец, представитель «золотой» московской молодежи. А Булат – нет. И даже когда слава его уже росла снежным комом и стала не только российской, а мировой, он не менялся ни в поведении, ни в характере. Когда он приезжал ко мне, никаких особенных застолий не было. Что он любил есть? Ел всё, что только стояло на столе. У меня тогда была домработница, которая не отличалась большим искусством кухневарения, Марья Кирилловна. Нет, он любил вкусно поесть, любил… К вину относился спокойно…


Нас связывала общность судеб: мы оба потеряли отцов – их расстреляли. Но у него это произошло более жестоко. Я недавно перечитывал в журнале «Вопросы истории» материалы печально знаменитого февральско-мартовского 37-го года пленума: там часто вспоминаются имена братьев Окуджава – это были братья его отца, занимавшие видные посты в партии и приговоренные уже Сталиным. Их всех потом расстреляли… Когда арестовали отца, а потом и мать, Ашхен Степановну, Булату было тринадцать лет, он на год младше меня. Когда умирает человек, – это страшная трагедия, но это природа и с этим так или иначе свыкаешься. Но когда искусственно отторгают от тебя отца…

Конечно, мы уже тогда что-то понимали и мучились страшно. Тем более доходили глухие слухи о пытках. Позднее узнали, что моему отцу не давали спать, 72 часа подряд он стоял – пытка бессонницей. Его не били, но к концу третьих суток он нам сказал при свидании (еще свидания давали!), что был момент, когда он подписал бы что угодно. Разница была у нас с Булатом лишь в том, что его отца арестовали в феврале 37-го года, а моего – в конце 36-го (каждый год я эту дату вспоминаю – 9 декабря 1936-го) и сослали с такой формулировкой: «без права переписки». Миллионы людей – миллионы! – потом просто пропали без вести с этой формулировкой, без суда и следствия. Вернее, суд был и дал моему отцу пять лет, но потом его расстреляли. Знаменитые гаранинские расстрелы – был такой Гаранин, почетный энкавэдэшник, который самолично, из своего пистолета, расстреливал каждого десятого, каждого двадцатого…

О гибели отца я узнал значительно позже. А мою мать вместе со мной и сестрой сослали в Среднюю Азию. Дали нам три дня на сборы… Надо вам сказать, это была вторая большая волна высылки из Петербурга. Дело в том, что Петербург – один из самых несчастных городов, наиболее пострадавший от большевиков. Потому что, начиная с 17-го, начались просто расстрелы – дворян, людей духовного звания, интеллигенции, монахов, высылки. Тогда только образовался печально знаменитый Соловецкий лагерь, который в основном рекрутировался из населения Петербурга… Крупные писатели, ученые, поэты, священники, не говоря уже об офицерстве. Кто хоть чуть-чуть был причастен к старому режиму, редко выживал…

Самая крупная волна высылок началась, когда убили Кирова, – в декабре 34-го. Да, это было начало большого террора – у нас, например, полдома мужчин было арестовано. Я говорю о Ленинграде и хочу, чтобы это попало в книгу, потому что, хоть это и отступление от темы, но это та эпоха, в которой мы с Окуджавой взрослели, это то, что нас сближало, – общая боль, судьба…


К сожалению, теперь чем дальше, тем больше стараются о страшных преступлениях режима забыть. Но сказал же кто-то из великих: кто забывает свое прошлое, обречен пережить его снова. Этого забывать нельзя.


И мы с Булатом были из тех, кто не забывал, откуда мы родом… Нет, мы не были активными противниками строя, не были антисоветчиками. Мы были патриотами своей страны, своей истории. Еще чуть-чуть, наверное, и мы могли бы стать диссидентами. Во всяком случае мы им очень сочувствовали… Поэтому всю литературу, которая тогда начала выходить в самиздате, мы читали, знали и через гул глушилок слушали «радиоголоса» из-за рубежа…

Конечно, там тоже была своя пропаганда, но хуже того, что мы видели здесь, ничего быть не могло. Мы это хорошо знали, работая, так сказать, на идеологическом фронте – имея дело с кино. Мы же оба помнили, каким диким, совершенно идиотским преследованиям подвергалось малейшее слово. Это называлось: «аллюзия». Среди киношников гуляла такая шутка. Картина ведь проходила несколько инстанций, ее резали, снова возвращали… Обком партии не был последней инстанцией, после него везли в Москву. Так вот шутка: собирается Комитет по делам искусств, смотрят кино, и главный редактор говорит: «Зачем у вас так долго облака плывут, переходите сразу на действие». Режиссер: «Нет, мне это нужно для создания настроения». Ему: «Зачем вам настроение? Зритель смотрит на эти облака и думает: „А наш Брежнев – говно“. Ну да, чтобы человек ни о чем не думал. Вот такая атмосфера была. Да, все были „за“, и каждый в отдельности – против. Вот что нас связывало.

А период оттепели быстро кончился. Хрущев ведь был человек очень вспыльчивый. Когда ему показали выставку новой живописи, он почему-то всех художников назвал педерастами. Больше всех тогда пострадали Эрнст Неизвестный и Женя Евтушенко. Снова начали сажать. Первым судилищем, потрясшим нас, был процесс Синявского – Даниэля, когда писателей осудили за то, что они пишут. Мгновенно всё это отражалось на кинематографе.


А Булат Окуджава пел свои тихие песенки – про троллейбус, про одиночество, про Арбат… Он пел эти песни, и в них звучала ностальгия по свободе. Всё его творчество заставляло человека задуматься. Не то что опусы наших официальных стихоплетов. У Булата социальный момент был очень силен, но облекался, повторюсь, в безукоризненную художественную форму.


Сейчас, слава богу, времена другие, возврата к прошлому уже не будет. Хотя рабская психология на генетическом уровне осталась. Достаточно чуть-чуть, чтобы люди снова распластались.

А еще была наша общая материальная неустроенность. Каждый из нас боролся с этим на своем участке. Булат еще до нашего знакомства учительствовал, вообще жил очень тяжело… У него есть рассказ, посвященный времени его ранней юности, – «Девушка моей мечты». О том, как возвращается из ссылки его мама, Ашхен Степановна, и они идут смотреть это кино – «Девушка моей мечты»… Потрясающий по силе рассказ!

Часто нас спрашивают, как мы вместе работали. Булат хоть и называл меня привередой и говорил, что я придираюсь к стихам и капризничаю, но работали мы с ним всегда легко. Это были счастливые времена, счастливое содружество. Оно принесло много радости и утешения и нам самим, и нашим слушателям.

Всего я написал на стихи Окуджавы свыше 30 песен. Одна из них получила премию «Золотой билет». Проводили такой зрительский конкурс, и колоссальное число голосов получила наша песня из фильма «Белое солнце пустыни»: «Ваше благородие, госпожа разлука…» Ее знают, поют – ее считают народной! А были еще очень быстро ставшие популярными песни к фильмам «Звезда пленительного счастья», «Соломенная шляпка», «Женя, Женечка и „катюша“».

«Женя, Женечка…» – первый фильм, где мы работали вместе. И надо сказать, для меня это было испытанием. Я волновался, потому что Булат сам был замечательным мелодистом и у него это очень слитно было – музыка и слова. Поэтому мне уж никак нельзя было сфальшивить. Делал фильм Владимир Мотыль. Я пришел смотреть материал. Мне все говорили: что ты такое идешь смотреть, это же гиблое дело! А я, надо сказать, литературно «подкован» еще со времен ссылки, где встречался с выдающимися людьми и получил отличное литературное воспитание. Поэтому, когда я посмотрел (главного героя играл незабвенный Олег Даль, а героиню, Женечку, – Галя Фигловская, прекрасная актриса, к сожалению, рано она умерла), то понял, что это может быть великолепный фильм. И не комедия, а драма. Сюжет – москвич, маменькин сынок, попадает на фронт, полон каких-то иллюзий… И музыка нужна драматичная. Это одна из первых наших удачных песен – «Капли датского короля». Я написал песенку, которая поначалу поется очень бодро, а в конце она очень грустная. Ведь я прежде всего композитор серьезного жанра.

Следующая песня наша была моя самая любимая, опять с тем же режиссером. У нас получилось счастливое трио: Окуджава, Мотыль и я. Это была песня из киноленты «Звезда пленительного счастья». Знаменитая пара: Анненкова играл Костолевский, Гебль – польская актриса Эва Шикульска, и это был блеск. Эта песня стала одной из любимых песен молодежи в течение десятилетий, я подчеркиваю это обстоятельство – это важно. Потому что песня вообще-то – однодневка: забывается, уходит… О том, что сейчас делается в области песни, можете судить сами: каждая является как бы скверным продолжением другой, ни одной мелодии вы не запомните, как ни старайтесь. Тексты какие-то идиотские… И певица должна быть до предела обнажена, и все вокруг почему-то тоже.


Есть композиторы, которые нашли себя в этом так называемом шоу-бизнесе… А в песнях, которые мы писали с Окуджавой, безусловно, есть что-то вечное – в словах! «Не обещайте деве юной любови вечной на земле…» Каждая человеческая душа, каждое человеческое существо, достигшее возраста, когда она начинает чувствовать что-то и хочет любить, откликается на эти слова, не может быть равнодушна. У молодых раскрываются какие-то глубоко спрятанные романтические струны. У пожилого человека это вызывает чувство ностальгии по молодости…


Тут очень важно было придумать мелодию, а, как говорят, я умею придумывать красивые, настоящие мелодии, мою музыку узнают. Один видный критик с пренебрежением, я бы сказал с академическим тухлым снобизмом, назвал меня «кинокомпозитором». Я его не обвиняю. Я горжусь этим. Хотя я пишу серьезную музыку, которая к кино никакого отношения не имеет. Благодаря кино мы многое почерпнули с Булатом. Потом у нас был целый каскад песен к фильму «Соломенная шляпка». Булат написал остроумнейшие слова, с чрезвычайно тонким ощущением стиля автора пьесы Лабиша и вообще французского песенного жанра, шансона.

Я считаю Булата великим поэтом нашего времени. Его песни, стихи будут всегда, убежден в этом. Например, после смерти Пушкина его слава не сразу поднялась на такую недосягаемую высоту, как мы ее теперь воспринимаем, – нужна была дистанция, время. Я очень горжусь тем, что за собрание романсов на стихи русских поэтов XIX–XX веков мне присудили Царскосельскую художественную премию 2000 года, и в сборнике этих романсов рядом с именами Пушкина, Фета, Полонского, Бунина по праву стоит имя моего друга Булата Окуджавы.

А писались эти песни по-разному. Одна из самых моих любимых – песня к фильму «Нас венчали не в церкви». И той пронзительностью и взлетом, которые вошли в окончательный вариант музыки, она обязана исключительно Окуджаве. Я в то время жил в Москве в доме творчества. Булат позвонил и сказал: «Я завтра уезжаю в Париж». Тогда, говорю, приезжай и послушай. Он выслушал то, что я написал, и произнес: «Хорошо», – с каким-то кислым выражением лица. А он ведь был человек очень чуткий, деликатный в отношениях с людьми. Но я чувствую: что-то не так. Поздно вечером звонит: «Ты знаешь, начало мне нравится. А вот здесь – „Ах, только бы тройка не сбилась бы с круга, / не смолк бубенец под дугой… / Две вечных подруги – любовь и разлука – не ходят одна без другой“ – здесь нужен какой-то взлет, нужно ввысь увести. Я к тебе завтра утром приеду». А он на другом конце Москвы, и у него днем самолет. Да, думаю, серьезно он к этому относится. Но неужели же я не сочиню? Неужели пороха не хватит? Как-то меня этот разговор подхлестнул, я начал ходить по комнате… Когда композитор говорит, что он знает, как рождается музыка, – не верьте! Никто не знает, как это происходит. Объяснить невозможно. Приходит – и всё. Или не приходит. Ко мне в тот вечер – пришло. Утром Булат приехал, и когда я сыграл новый вариант, он меня расцеловал: вот это, сказал, то, что нужно.

А однажды я просто отказался от своей музыки – в его пользу. Очень люблю эту песню, она потом звучала в двух фильмах и на пластинке. Как сейчас помню: я сижу за роялем, наигрываю свою мелодию: «После дождичка небеса просторны…» Булат послушал и говорит: «А знаешь, я тоже придумал!» Он сел и сыграл. Я поднял обе руки – его мелодия была лучше, точнее.

Но давайте поговорим о недостатках Булата Окуджавы. Потому что ведь без недостатков людей нет. На эту тему замечательно пошутил Бальзак, который, как известно, был мастер концентрированных философских высказываний: «Худший вид недостатков – когда их нет совсем». То есть тогда уж смотри в оба. Так вот, Окуджава. В нем, конечно, сидел человек восточный. Это ни хорошо, ни плохо – просто краска такая. Эта странная смесь: отец – чистокровный грузин, мать – чистокровная армянка. Сочетание этих двух начал делало его, во-первых, очень гордым. По-восточному гордым. Он мог – умел – сказать, выслушав: «Ты порешь ерунду». В принципиальных вопросах был тверд. Булат был мудрым человеком, но вместе с тем иногда чуточку тщеславным. Например, его любовь к публичным выступлениям… Мне казалось, что это как раз тот случай, когда величайшее его достоинство незаметно переходит в недостаток. Он был, кроме всего прочего, прекрасным собеседником, рассказчиком, и в его выступлениях пение перемежалось с остроумными рассказами. Но мне казалось, что этих выступлений было слишком много, особенно в последнее время, когда он болел и силы были уже не те. Конечно, это можно объяснить: он долгое время был в загоне, под негласным запретом. Например, из фильма «Станционный смотритель» с Никитой Михалковым худсовет «Мосфильма» выстриг отснятые уже кадры, в которых молодой, обаятельный Никита поет замечательную гусарскую песенку, слова которой написал Булат: «Красотки томный взор не повредит здоровью. / Мы бредим с давних пор: любовь, любви, любовью… / Вперед, судьба моя! А нет, так Бог с тобою. / Не правда ли, друзья: судьба, судьбы, судьбою?» И последний куплет: «Он где-то ждет меня, мой главный поединок. / Не правда ли, друзья, нет жизни без поминок?» Простые слова гусарской песенки.

Но директор «Мосфильма» пришел в ярость – какой тут Окуджава рядом с Пушкиным? А эпизод уже отсняли, Никиту мобилизовали в армию и услали к черту на рога, и переснять невозможно. И вот только потому, что исполнять песню на слова Окуджавы было запрещено, пришлось постановщику фильма Сергею Соловьеву переснимать целый эпизод, где уже звучала только музыкальная тема, а песни не было в кадре, как исчез, естественно, из кадра блистательный Никита Михалков. Кстати, после просмотра части фильма Куросава предложил мне писать музыку к его фильму «Дерсу Узала», что было для меня большой честью.


Такая вот была установка: не популяризировать Окуджаву! Поэтому в перестройку, когда «открылись шлюзы», Окуджава был нарасхват – огромные залы в Париже, Берлине, частые концерты здесь, в России. Но тогда же к нему стали лезть все кому не лень – интервью сплошным потоком, и это были умные интервью, мудрые, выношенные слова, но… как бы это сказать? Начинала происходить некая девальвация его мыслей. И все эти подписи на многочисленных обращениях… Я, помню, говорил ему об этом. Думаю, он внял моим советам…


А еще – частые концерты, на которые его подвигала любимая жена Оля. Она очень толковая и умная, литературно тонко мыслящая женщина, интересный человек, с крепким характером, ей нравился его успех, и мы с ней часто входили… не то что в конфликт, но у нас были разные точки зрения на всё это. Я ей говорил прямо: «Оля, он человек больной, он же не может так часто выступать!». – «Нет, нет, пусть выступает, это для него жизнь». А я часто видел его усталым в середине выступления. Она мне: «Ты посмотри, у него такой молодой голос!..» – «Нет, говорю, голос уже немножко… усталый…» Не то чтобы она злоупотребляла этим, нет, но она слишком увлекалась. Она жила рядом и не видела некоторых чисто физических изменений…

Но его слава, конечно, стала глобальной – мировой. Он собирал огромные аудитории, на пять тысяч человек в Берлине, например… Там же русскоязычных столько не наберется – мне рассказывали: делался перевод, приходили немцы на концерты… Нет, он был действительно великим шансонье и великим поэтом.

Еще он был очень сдержанным. Это проявлялось даже в телефонных разговорах. Я, бывало, раскудахтаюсь, говорю, говорю… а он: «Ну, обнимаю», – ему уже всё понятно. Я никогда не обижался, знал, что он всё понял, все оттенки уловил. Как-то в одном из интервью Булат сказал, что если бы я не был композитором, то всё равно он любил бы меня с такой же нежностью.

Был ли Окуджава верующим? Мы никогда не обсуждали этого вопроса. Он был глубоко нравственным человеком. Мне рассказали, что московский поэт Александр Зорин назвал его вестником доверия… Я думаю, он прав: всё творчество Окуджавы ведет к вере. Хотя внешних атрибутов вы в его стихах, как и в его поведении, не встретите… Но это путь многих наших современников – они верили еще до настоящей веры. А среди наших с Булатом близких друзей сегодня немало верующих. Катя Васильева, Люба Стриженова, Ия Саввина. То же относится и к жене Окуджавы Ольге. Да, это тенденция, и тенденция закономерная. Но это очень интимный вопрос. Как и вопрос об отношении к женщинам. В общении с женщинами Булат был безупречен. Это грузинская косточка – благородство и сдержанность. Он очень хорошо понимал женскую суть, как сами дамы говорили. И вместе с тем он был простодушным – заблуждался, ошибался…

Потерю его я ощущаю каждый день. Пробую работать с другими поэтами. Но чувство сиротства, и человеческого и творческого, не проходит… А вот буквально накануне этой беседы я переделывал одну свою песню на его стихи. Там есть такие слова: «Дождик осенний, поплачь обо мне…» Они написаны давно, но это могло быть сказано им сегодня – о себе самом. Мистические слова. Как-то по-новому они долетели из того, нашего общего с ним времени, до меня сегодняшнего… Я хочу посвятить эту музыку его памяти, это как бы эпитафия на его могиле. А спеть ее должна или Леночка Камбурова, или Лина Мкртчян – чтобы голос пронзал, уходил ввысь… Я думаю, мы с ним не расстались, мы еще встретимся…

Из книги Я.И. Гройсмана «Встречи в зале ожидания. Воспоминания о Булате»

надежда, вера. любовь

(no subject)



К 50-летию Леонида Белаги

Летит время... В январе 2017, в пятницу, пятого числа, т.е. вчера, должно бы отметить пятидесятилетие нашего Лёнички. Но случилось, как уже случилось: 29 декабря 2005 года разыгравшаяся трагедия унесла столь дорогую для нас жизнь. Дорогую для многих, не только для семьи. Но, как оказалось, и ненавистную кому-то....
По крупинкам собрали мы книгу пямяти. «Леонид Белага и его время».
А ещё есть сайт, сделанный друзьями. www.leobel.ru/

Вспомним...
– Чем благословить этого мальчика? – спросил ангел. И благословил его улыбку – чтоб была, как свет; И благословил его глаза – чтоб были открыты и видели, И замечали бы каждый цветок, и зверя, и птицу; И сердце его – чтобы переживало все увиденное.
– Чем благословить этого подростка? – спросил ангел. И благословил его ноги, чтобы танцевали без устали, И душу – чтоб запоминала каждую мелодию, И руку – чтоб собирала ракушки на берегу, И ухо – чтоб прислушивалось к большим и маленьким.
– Чем благословить этого юношу? – спросил ангел. И благословил: пусть его руки, привыкшие к цветам, Познают силу стали, И его танцующие ноги – тяжесть дороги, И его поющие губы – ритм приказа.
Чем благословить этого мужчину? – спросил ангел. – Я дал тебе все, что мог дать: Песню, улыбку, танец, Благородную руку и трепещущее сердце... Чем же еще благословить тебя?
Он сейчас – на небесах. Больше ничем его не благословят... – Создатель! Если бы ты благословил ему жизнь...
«Чем благословить» («Ма аварех» – перевод песни с иврита)

Да, всё это получил Лёня, всем был благословлён. И пришёл в жизнь ярким, талантливым, благородным, романтичным, творческим, фонтанирующим озорным весёлым юмором, обожающим историю, книги и музыку. Неистощимым выдумщиком, чутким к любым проявлениям красоты. Но главное, что вело его по жизни, это интерес и любовь к людям, к многогранной жизни. Был неравнодушен и сострадателен. Ни жестокость армейской дедовщины, ни антисемитизм, заявляющий о себе то эдесь, то там, ни обрушившаяся на страну невесёлая новорусская действительность не могли приглушить в нём этих ярких огней. Самостоятельный и свободолюбивый, Лёня не поддавался программированию, которое так вязко и мощно воздействует в современной жизни на множество людей.
Лёня точно знал, чего хотел. Даже в детстве.
«Он вторгся в мою жизнь, как торнадо, эдакий всепоглощающий смерч, нарушив её спокойное сонное течение, - вспоминает детские годы двоюродный брат Вадим:
« Весь маленький мирок, который меня окружал, вдруг резко перевернулся. С тех пор я мог бы условно разделить свою жизнь на две части – до и после Лёньки. Все внимание окружающих волей-неволей обращалось к нему, все разговоры были только о нём, все планы строились исключительно с его ведома и поощрения. Невероятно интересный и заводной, способный быть душой любой компании, он обладал тем, что нынче модно называть словом харизма».

А чувство юмора? Ну, это наше всё. «Почему я не люблю читать газет Они не просто все врут. Они врут целенаправленно. Обещают казни египетския, всемирный инцест, приход голодных китайцев, глобальный экономический кризис и падение на рынок Выхино роя небесных тел. А по мне, самое скверное уже и без газет случилось... Завтра понедельник...»

Легко сходился с самыми разными людьми, проявляя к ним искренний интерес и бережность. Что-то похожее «каноном Господа твоего». Это сразу определяло сердечный градус отношений. В профессиональном же плане здорово помогало молодому журналисту делать отличные интервью.
Из письма: «Каждый имеет право на свою зону, не так ли? МОЯ ЗОНА – ЧЕЛОВЕК. Нет. Это не спор. Всего лишь констатация фактов.»
А в доме всегда было полно гостей, товарищей, царила добрая и весёлая атмосфера.

Рассазывает один из друзей, Руслан: «Я обычно трудно схожусь с незнакомцами, а с Лёнькой всё прошло незаметно, естественно и мгновенно: минут через пять общения у меня уже окрепло и навсегда вросло в душу чувство будто знаем друг друга и дружим с ясельного возраста. Таких людей у меня в жизни случилось - можно легко посчитать по пальцам одной руки и - обсчитаться....
Помню, была у Лёньки традиция: когда гость бывал у него в первый раз, то ему или ей надевался на шею на шнурке колокольчик. И всегда Лёнька сначала спрашивал, можно, не обидит ли. Люди ж разные все, мало ли. Вот эта Лёнькина черта, очень в нём подкупала и сразу же, мгновенно настраивала на определённый, искренний лад: не обидь! Даже ненароком.»

Незамыленность взгляда, умение объективно оценивать обстановку, способность к абстрактнму мышлению и всё то же здоровое, искрометное чувство юмора ярко проявляли в нём творческого человека, человека разносторонних интересов.
И трудился Лёня самоотверженно - творчески, качественно, добротно, по очень высокой планке - на какое бы место ни ставила его жизнь. А мест этих было немало, потому что ни приспосабливаться, ни делать что-либо недостойное органически не мог. И на любом месте достаточно быстро становился профессионалом.
Из собственного резюме:«Считаю, свою работу нужно выполнять ответственно, но с максимальной изобретательностью. Главное — быть профессионалом. Во всем».
Очень честно, и всё - так.

Много интересных работ сын сделал с тележурналистом Второго канала германского телевидения ZDF, Иоахимом Бартцем. Творчество било у ребят ключом. С Иоахимом, вскоре ставшим ему очень близким другом, сын сделал целый цикл интереснейших программ о перестроечной России. Вместе со съёмочной группой молодые журналисты объездили – облетели всю страну, не раз оказываясь в достаточно рискованных ситуациях. Один из фильмов снятый в 1995 году – "Летать в России", получил награды германского телевидения.
Из воспоминаний Йоахима:«Время, в которое мне довелось работать с Леонидом, выпало на дикие 90-е годы, - Я был репортером, время от времени летал в командировки в Россию и познакомился с Леонидом на совместном проекте. Его беспечный, веселый вид особым образом отличал его от других русских. У Леонида был дар разрешать проблемы в щекотливых ситуациях, красноречиво и дружелюбно убеждать людей – этого я у русских больше никогда не видел. Это совсем другое в нём, как я понял значительно позже, было чисто еврейское. Леонид был в моей жизни первым евреем, с которым я познакомился так близко. Думаю, не прервись так внезапно и трагично его жизнь, мы бы ещё не раз поспорили об иудаизме и даже обязательно сделали об этом фильм.»

Книги, путешествия, друзья, общение... И постоянное творчество.

Две страны любил Лёня. Очень любил. Россию и Израиль.
Россию, в которой вырос и жил, в которой дружелюбием и искренним интересом к людям примагнитил немало друзей, в которой язык его творчества и сама русская культура были ему так дороги. Без них он не мыслил своей жизни. А вдохнув воздух свободы, и начав заниматься любимым делом - журналистикой, мог ли он покинуть страну, даже оставшись без родителей и брата? И вызревала, крепла в душе мечта.
Из письма: «Если бы ты любила Бабеля, как люблю его я, то слыхала бы наверняка, что писатель (настоящий, а мне это хочется на себе применить в конце концов) должен "скандалить за письменным столом и заикаться на людях».
И потом, он был патриотом. Настоящим. Потому в непростые августовские дни 1991 года не колеблясь встал на защиту Белого Дома.
Вспоминает Павел: «Лёня позвонил мне в самом начале событий и сказал, что направляется к Белому дому, так как там очень мало людей с армейским опытом. Это, несомненно, было правдой. Защитники Белого дома формировали живые кольца - те, что ближе к зданию, были очень хорошо организованы и готовы стоять насмерть. Лёня руководил одним из них. Он был одет в защитную форму, но не в армейскую. Армия, как известно, была по ту сторону баррикад. Кроме оружия, у него было всё, как у хорошего солдата... Утром мы узнали, что штурма не было. И его не было во многом потому, что Лёня и другие защитники Белого Дома стояли там всю ночь».
Никакие невежественные чернорядцы вытравить из души его любовь к России и чувство ответственности за судьбу страны не могли. А сомнительные политические пертурбации, начавшие в ней происходить, только укрепили в мысли, что «оставить страну загнивать» невозможно. Если не я, то кто?

Из письма: «Политика меня интересует мало, но Союз – моя Родина, а позволить Родине гнить заживо – свинство».
«России верный жид» - так метко окрестила его «сестричка» - друг, Катюша, несколько лет, как уже уехавшая в Израиль. Потому что он всё для себя решил ещё подростком.
«Леня в седьмом классе, я в пятом. Он писал рассказы – истории из своей жизни, а я ещё тогда агитировала его за отъезд, а он отказывался. Я цитировала анекдот: «Есть евреи уездные (которые уехали), есть потомственные (которые уедут потом), есть России верные жиды, а есть дважды евреи Советского Союза (которые уехали и вернулись)». – «Так и есть, - отвечал он, - я номер три, а ты номер два». При этом он очень интересовался разными еврейскими темами, читал и мне давал читать «Иудейскую войну» Фейхтвангера. Мы были очень взрослые дети и гордились этим.»

Интерес к жизни и людям, неистощимая любознательность, жизнерадостность. Это от него, уже несколько лет будучи израильтянами, мы впервые узнаём о религии бахаи и что её всемирный центр находится в Хайфе, или что в этом городе функционирует канатное метро. Он, турист, уже многое знал о стране. Сын открывает для нас художественную мастерскую и работы всемирно известного скульптора Франка Мейсснера; из России привозит книгу «Еврейский мир», по которой мы знакомимся с еврейской традицией. Много всего... Когда во время отпуска в Праге нам удалось там «пересечься» с ним и его подругой, Лёнька, как истый пражанин знакомит нас не только с культурными достопримечательностями, но и с симпатичными злачными местами чешской столицы. А поскольку встретися там на многолюдной площади (мы - с туристической группой: всего на пять минут нам остановили автобус, чтобы выйти и найти его, что, практически, было невозможно, и только неистощимая Лёнькина изобретательность, закричавшего во всю мощь молодых лёгких через всю площадь: -И-и-и-ма-а-а!, т.е. "мама " - иврит - подарила нам и несколько потрясающих пражских встреч). И примеров подобных – множество.

Мозаикой всплывают воспоминания хорошо знавших его людей. Вот например: «Твоя любовь к Израилю, так гармонично сочетавшаяся с патриотизмом и любовью к России ("Великая страна"). Это отношение к "Великой России" я не разделяла, но какое недоумение и даже негодование это вызывало у тебя! А за Израиль ты готов был сражаться в любой момент, если понадобится.»(Мальвина)

Всё так. Да, не меньше России любил Лёня и Израиль. Любил и гордился этой молодой страной. И много о ней писал. Не оттого, что жили там его близкие. Еврейские корни в душе сформировались рано. С осознания своей принадлежности.
«Вот нашел у Битова в «Пушкинском доме»: «Ведь почему мы евреев не любим? Потому что при всех обстоятельствах, они — евреи. Вот, кажется, совсем уж не еврей, сживаешься, и вдруг — да какой еще еврей! Мы принадлежности в них не любим, потому что сами не принадлежим».
Любя Израиль, ощущал хрупкость и незащищённость еврейского государства среди враждебного окружения. Беспокоился о нём, о родных. И в случае необходимости, как с Белым Домом, готов был с винтовкой примчаться на защиту.
Из письма: «А ещё новости с мидл-иста очень меня волнуют. Один брат уже воюет. Лучший друг родного брата (отличный и весёлый парень) две недели деревню какую-то штурмует. Никак они её не возьмут. И всё такое... Причём под пулями. И настроение от таких новостей ещё печальней. Как-то порой я забываю, что у меня две, по сути, родины. И если с Россией ничего похожего случиться не может, 3 000 ядерных боеголовок – гарантия от всего, кроме банального самоуничтожения, то Израиль – страна маленькая и очень хрупко устроенная, на самом деле... А ещё у меня любимый дед умудрился пройти через немецкий концлагерь (и выжить!), и я с пелёнок как-то знаю, что евреи больше не должны оставаться без своей страны...»

Скучал по родным. Когда стало полегче материально, едва ли не каждый год на недельку- другую вырывался в Израиль. Как Антей, набираться сил и любви, чтобы продолжать жизнь в России. «Я о них все время беспокоюсь, но поделать тут нечего. Мне там душно, им невмочно здесь. Остается кататься в гости и надеяться на лучшее. Я и надеюсь. Во всех смыслах этого замечательного слова!

Ещё немного о Лёничке. От него. Из его искрометного ЖЖ, Живого Журнала.
О себе – в шутку и всерьёз.

Почему
именно со мной вечно лезут общаться пьяные, кошки, дети и собаки? Другого дурака им найти трудно?

Интуиция
Я бы своей поставил памятник, если б она не шепнула мне по секрету этого не делать.
...Но верить моей интуиции нужно обязательно. У меня, кроме нее, ни единой достойной черты. Разве что порядочность... Но это уже из принципа содержится.

Женщина
стоит жизни, но не чести. И, тем более, не гордости.

Неспособность к абстрактному мышлению
особенно отличает людей бездуховных.

На самом деле
очень важно, когда в твоей жизни присутствует нечто большое-великое. Когда есть оно, на мелочи размениваться как-то неудобно, а окружающие чувствуют в тебе стержень и уважения преисполняются.

...веселость – это иногда просто защитная маска. Чем у дерева тоньше и нежнее сердцевинка, тем больше коры, брони и прочих шипов поверх наворочено.

Уволен
за ироническое отношение к начальству

Если
большим людям отказываю в малом, людям маленьким будет отказано во всём.

Чем дальше в лес,
тем меньше волнуют вопросы элементарного выживания. А должно быть наоборот... Странно

И ещё мозаикой, но это уже о самом Лёне – семья, близкие, коллеги, друзья:

«Помню себя совсем мелким – и тебя, этакого снисходительного Старшего брата. Я спокойно принимал это снисхождение – намного старше, умнее, живет в Москве и владеет карате – для мальчишки и гораздо меньшего списка хватило бы. И, главное, вот такой – не избегает и не отмахивается! Помню себя в 3-м (кажется) классе – ты был в жюри Московского детского кинофестиваля и и достал нам билеты. Билеты для меня значили мало, но вот БРАТ- в мантии, среди судей - знаешь, этим можно было гордиться. Какие-то мелочи... Шпана, приставшая к нам возле кино. Я испугался и только и думал, как бы не показать страха и не убежать... А ты завел с ними беседу, мило поговорил (вполне приличные ребята оказались) – разошлись друзьями. Урок запомнил.
Помню тебя после армии. Здоровый, всегда в черном. Может, и не всегда – но я так помню. Я потом долго старался носить темную одежду. И всегда – умный, рассудительный, начитанный... Немного высокомерный, но – я же младше, мне главное было хоть какое внимание, а от тебя я всегда его получал....
Помню твои приезды к нам. Сначала – турист из нищей России, пытающийся заработать несчастные гроши мытьем посуды в ресторане. Я знал, что ты уже известный журналист – и удивлялся твоей веселости и беззаботности. Жизни вне России ты для себя не желал...» (Олег, брат)

«Первое интервью, которое Лёня напечатал, было в «Семье», на последней странице, с Ботвинником. Лёня очень хотел перейти в "Семье" из корреспондентов в журналисты. Мы нашли отличный повод – моя мама работала вместе с Михаилом Ботвинником и организовала Лёне встречу. Очень славное было интервью, о Ботвиннике давно не писали, он был рад вниманию... Помню, что к интервью Лёня обычно очень старательно готовился и иногда выглядел "заумнее" интервьюируемого. Впоследствие он научился отступать на второй план, задавать вопросы так, что «играл» ответ, а не вопрос с цитатой на пять строчек, на который можно было только и сказать «да – нет».
Но главным Лёниным бестселлером в «Семье» было интервью с Севелой – первое, наделавшее шума в виде писем в редакцию. Эфраим Севела очень уважительно говорил о женщинах, приехавших в Израиль из России, и, в частности, сказал, что хотел бы найти жену среди таких женщин. Интервью вышло под заголовком "Ищу русскую жену". Понятно, что основная читательская аудитория "Семьи" не поняла, что имелось в виду "жену еврейку из России". Их буквально завалили письмами – сотнями – из русской провинции от несчастных русских женщин, обещающих "ноги мыть и воду пить»...(Инна, одноклассница)

«Есть фотография: когда мы были в Праге, на Златой уличке мы зашли в магазин – оружейную мастерскую. По стенам развешены клинки, алебадры. Лёня не мог уйти оттуда, наверно, полчаса.У него на этой фотографии совершенно растерянно-счастливое и обалдевшее от всего этого великолепия лицо. Как у ребёнка» (Ника, близкая подруга)

«Лёнька вообще очень интересный человек. Я помню, как он предложил прочитать "Мастера и Маргариту". Но я тогда не мог её осилить. Тогда он подобрал историческую книгу "За столетие до Ермака", а потом вообще "притащил" меня в войсковую библиотеку, где он раньше, а я позже сидели читали книги и прятались от лишней работы (на армейском сленге "прятались от припашек"). Благодаря Лёне, я читал книги, чтобы совсем не отупеть от такой "армейской службы". А ещё Лёнька часто уходил «проверять связь», в действительности где-нибудь на чердаке читал книги, летом можно было подремать (на первых порах сна нам не хватало, так же как и еды). Очень большие физические нагрузки – делали упражнения по команде и счету (делай раз, делай два, да еще с большими паузами) плюс тяжелые сапоги на ногах. Но и это всё пережили.
Лёнька просто любил людей, поэтому никогда ни с кем не ругался. Я и не помню его хмурым или злым. Он всегда и во всём находил что-то хорошее. ...всегда "разруливал" конфликты – где словом, а где силой (растаскивал "задир", силы у него хватало, мирил ребят по возможности). Срабатывал как громоотвод (может, поэтому мне всегда было легко в обществе с Лёней.. . А может, потому, что его, так же как и меня, призвали после 1-го курса института. Он просто притягивал к себе). Обращал всё в шутку. Всякие шутки, анекдоты, рассказы лились из него ка из рога изобилия. Короче говоря, душа компании.
Всегда в людях старался найти что-то хорошее, и на этом строил взаимоотношения...
Всегда помогал молодым, невзирая на срок службы - где делом, а где словом. Хотя в армии не принято, чтобы «старослужащие» работали наравне с «молодыми». Никогда не применял насилие, когда стал дедом. Умел убеждать. (Вадим, армейский друг)

«Когда он впервые после армии к нам пришёл – я была поражена – он стал совсем взрослым, сильным и целостным. От него исходило ощущение надёжности и силы. И я мечтала, что вот ещё немного – и я подрасту, и тогда смогу с ним общаться по-другому, не как сестренка друга, а по-настоящему дружить.» (Марина П.)

«Я всегда твердо знала, что Лёня – человек по-настоящему одаренный. Но, к сожалению, меру одарённости любого человека, особенно близкого, можно оценить с трудом . Тем более, что вся наша родня отличалась богатыми способностями и даже талантами. Так что Лёнечка был для меня долгое время в этом смысле «на равных». Первый раз всерьёз я почувствовала, насколько он талантлив, когда прочитала его ранние рассказы. Он показал их мне при очередном приезде в Дубну. Это было написано так здорово, что я даже не ожидала. Очень глубоко и так непохоже на всё то, что мы часами обсуждали на наших встречах.
Второе моё потрясение было связано с книгой о Довгане, которую он подарил мне сразу после ее выхода. Так сложилось, что я немного разбираюсь в литературе подобного рода. Меня поразило, насколько талантливо и непринужденно он выполнил поставленную перед ним задачу. Именно тогда я всерьез поняла, что, при всей моей любви к нему, я раньше недооценивала его литературный дар.
В третий раз меру его одаренности я поняла при подготовке книги памяти о нем, читая его письма к друзьям и знакомым. Многие из его высказываний просто поразили меня своей глубиной и созвучностью моим собственным мыслям.
Говорят, что люди талантливые уходят от нас раньше. Смириться с этим невозможно. Но остается память, любовь и надежда на встречу где-то там, далеко-далеко...» (Виктория, сестра)

«О взаимоотношениях. Надо сказать, что Лёня каким-то образом умудрялся со всеми поддерживать хорошие отношения. И никакой нарочитости в этом не было. Все было естественно и гармонично. Он априорно позитивно воспринимал каждого человека, всегда был открыт и готов оказывать помощь, даже если об этом его не просили. Людям он доверял, но порой здорово ошибался.,,»( Андрей, коллега, журналист)

«Какой это был друг! Личность! Талантище! И просто широкой души человек...» (Руслан, друг)

«Меня потрясло письмо Лёниного друга – столь точные слова и мысли... именно то, что я очень коряво пыталась выразить в своих письмах к Вам. Знаете, я за время осознания такой дорогой утраты сама переменилась - абсолютно не боюсь говорить дорогим мне людям хорошие, светлые слова... Много вокруг негатива... стараюсь непременно подбодрить и всегда-всегда помочь... Некоторые принимают за чудачку, наверное, очень отвыкли люди от добра, ждут подвоха... Потом лица просветляются, понимают, что есть понятие чистой дружбы и привязанности, и в глазах появляется свет... Это не передать словами....» (Наташа, друг)

...Лёнечка был очень хорошим, замечательным другом и умным и тонким человеком… Я и наши общие знакомые его помним очень красивым человеком, добрым и жизнерадостным, всегда готовым поддержать. И подарить другу частичку красоты жизни, чуть больше рассказать об этой красоте. И у Лёни это прекрасно получалось – благодаря тонкому чувствованию жизни, её вкусов и цветов…(Елена Д., коллега)

«В коллективе он не оставлял к себе равнодушным никого: о нём много говорили – или хорошо или не очень, но не было людей к нему равнодушных – он был из тех ярких людей, которые никогда не остаются в тени. Всегда деловой и всегда в тонусе, в работе он умел найти ключ к разгадке любой задачи, организовать в коллективе здоровую конкуренцию, которая шла на пользу компании. Обладая природной дипломатичностью, политесом, умением расположить к себе, Лёня всегда оставался открытым. Не держал камень за пазухой, мог быть резким и спорить до хрипоты. Собственно и моё знакомство с ним началось по телефону с его слов: «Мне некогда сейчас разговаривать!» - и сразу я почувствовала, что это человек непростой...
...Я всё время вспоминаю его: голос, жесты, манеры. Лёня из тех людей, что оставляют след, обладают незаурядной аурой, сильным биополем. После него не было руководителя такого масштаба и уровня. Лёню воспринимали все – такие в нём были значимость, внутренний свет! Лёнина манера говорить – напористо, быстро, с воодушевлением – характеризовала его яркую личность: мысли его всегда опережали слова. Как-будто сам он всегда спешил жить...»(Марина Р., коллега)

Два основных вида деятельности было в короткой насыщенной жизни сына: журналистика и PR-деятельность. Литературный труд и его младшая его сестра – журналистика – постоянный, неумолкающий зов сердца. Пиар же – кормилец. Чтобы выживать, приходилось порой делать рывок в сторону. Но мечта и надежда заниматься только литературным трудом никогда не оставляли Лёню.
Качество журналистики его хорошо видно из публикаций. Судить об этом можно и по работам, собранным в книге «Леонид Белага и его время». Миниатюры, сказки, рассказы, эссе, юношеская повесть «Взвод», интервью, путевые заметки. О книге "Как я стал Довганем". 1996- 1998 годы. Покорённый харизматичной личностью В.Довганя, в соавторстве с ним Леонид создаёт эту книгу. Независимой критикой она была признана лучшей деловой публикацией 1997 года.

Журналистом Леонид был действительно, что надо.
Прекрасная израильская журналистка Шели Шрайман: «Ну и талантище, Леонид ваш, талантище!»
«Золотым пером» называет его известная российская журналистка Ольга Белан:
«...надо сказать, что поначалу в ТОЙ газете работали блестящие журналисты. Фёдор Подколодный, Андрей Демченко. Лёня Белага...
Вот странно: когда я его читала, мне казалось, что я сама пишу. Так созвучны и так близки мне были все его слова, его ирония, мягкий сарказм, легкое переплетение слов - когда пишешь, как говоришь...
Он ушел из журналистики в пиар и рекламу. Понять можно: журналистика умирала, а деньги зарабатывать надо. Хорошие журналисты продавались кто как мог. Но он хорошо делал свое дело, любил и умел работать в рекламе, довел пиар до высот хорошей журналистики... Сказать, что жаль - мы не встречались и разминулись во времени - ничего не сказать. Сказать, что жаль отличного журналиста и близкого по духу человека - тоже ничего не сказать.
Если бы я застала его в ТОЙ газете, возможно, мы бы стали вместе работать и не произошло бы того, что произошло...»

А что в пиаре? Профессионализм высокого уровня был и здесь. Впрочем, о связях с общественностью специалиста судят сами журналисты, а их суд – более чем нелицеприятен. В 2005 году Building Business он был признан одним из пятерых лучших PR-персон среди двадцати ведущих журналистов специализированных и деловых СМИ.
Из публикаций уже после его ухода – 2006, 2007 годы:
«Настоящая PR-кампания... сродни хорошей поэзии... Конечно, компьютер может выдать на-гора правильные стихотворения, сконструированные по всем литературным канонам. Однако сомнительно, что результат станет поэзией... В дискуссиях о профессионализме в работе над брэндингом нельзя забывать о высококвалифицированных специалистах по маркетингу и связям с общественностью, чей ювелирный труд позволяет «алмаз» превратить в дорогой «бриллиант». Например, трудно представить себе... «Крост» — без рано ушедшего от нас Леонида Белаги. Список можно продолжить, но ненамного». "
« ...Такие люди получают негласный статус людей-брендов... Но самое главное то, что где бы эти люди ни работали и с какой бы компанией ни делились щедростью своих умений, их самих меньше не становится. Человеком такого уровня был Леонид Белага, которого, к сожалению, больше нет с нами».

Да... В конце декабря 2005-го года «России верный жид» был убит. В своём доме. Тремя щёлковскими отморозками...

Руслан Титор:
Все мы, и знавшие его, и те, кому не выпало этого огромного и безбрежного счастья, и Литература - понесли невосполнимую утрату! С уходом таких Людей как наш Лёнька, Мир обеднел и безвозвратно потерял то, что делает его чище, добрее, человечнее.

Шели Шрайман:
«...его рано прервавшаяся жизнь – и есть та самая полноводная река, текущая через время и обстоятельства, о которой он писал. И вода в ней – чистая и прозрачная: это отчетливо понимаешь, перелистывая страницы его судьбы-книги.»

Вот такая история. Но продолжает Лёнька наш жить, жить в Тонком Мире, пусть и не каждому это понятно. И продолжает свой путь. Светлый красивый путь. Иначе он не умеет.

В тесном сердечном круге отметили мы этот его день рождения. Пятидесятилетний. В Нежности, Благодарности и Любви.

С днём рождения, дорогой сын!

надежда, вера. любовь

Иосиф Бродский. И Агни Йога о нашем времени, времени перехода.



К живущим сегодня - равнодушным, тепленьким, ко всему привычным, вписавшимся в современное королевство кривых зеркал. Иосиф Бродский  - шекспировской строкой.

Не услышать - невозможно. Поверить ли - вопрос готовности сознания, но и вопрос выбора.  А зло - оно погибнет. Какой бы убедительной ни выглядела нынешняя очевидность.

К чертям спектакль -
И пусть погибнет зло!.
.

Иосиф Бродский

ГАМЛЕТ


Чего Вы ждете, принц?
Чего Вы ждете?
Не надо больше, не ломайте рук.
Все эти люди, принц,
В конечном счете,
Устали от душевных Ваших мук.

Они умудрены, они уже не дети.
Над ними нечего махать крылом.
Они ведь знают, принц,
Что добродетель
Погибнет все равно
В борьбе со злом.

Им зло не нравится,
Они, конечно, против,
Но, все-таки, они и не за Вас.
Они пришли смотреть,
Как Вы умрете,
Умрете в миллионный раз.

Нет, принц, Вам не дано
Их огорошить.
Ведь Ваш удел – стремиться и не сметь.
Они помчатся вниз к своим калошам,
Хлопками одобряя Вашу смерть.

Слова становятся с годами лживы.
Сомнение – плохое ремесло.
Ошеломите их – останьтесь живы.
К чертям спектакль –
И пусть погибнет зло!..


Агни Йога  о времени перехода.


Грани Агни Йоги. 1965 г. 219. (Июнь 14).

Принять и поверить надо сейчас, потом может оказаться уже слишком поздно, ибо огонь сожжет негодные вместилища. В безумии тех, кто идет против Нового Мира, можно видеть уже воздействие мощи пространственных огненных волн на организмы, не могущие ассимилировать их гармонично и потому ответствующие яро уявлением противоположных Свету начал. Суд планетный уже происходит. Только этого еще не понимают. Но придется понять, ибо воздействия волн будут усиливаться, возрождая сознания и поднимая их к жизни, если смогут вместить, или уничтожая в процессе самопожирания вследствие ими же порожденных безумий. Суд страшен последний. Никто не уйдет, не свершив суд над собою. Неотвратимость суда – в самоосуждении или самооправдании отвергших или принявших Свет, то есть требования эволюции. Как уклониться, когда дышат воздухом все, а воздух насыщен огнем. А огни, войдя в организм, становятся либо огнем творящим, либо огнем поядающим или сжигающим негодное вместилище. Признаков много наступивших времен, только видеть их не желают. Но придется все же увидеть и, увидев, принять, ибо действительность можно отрицать лишь до известного предела. Даже слепой чувствует солнце. Солнце жизни восходит над миром. Солнце жизни нельзя отрицать. Но его можно не принять и отвергнуть. Оно будет светить над планетой, и отвергшим не будет уже места на ней. Мы сейчас пробуждаем народы к пониманию Общего Блага. Принявшие будут жить. Непринявшие исключают себя из Великого Плана. Противодействуют лишь до предела. Близок предел. Небывалое время. Великое и малое, Светлое и темное. Высокое и низкое соревнуются за преобладание в этой последней борьбе. Но победит Свет. Всем, кто со Мною, Ручательство победы Даю. Всем, кто против, – поражения. Со Мной – значит, с Новым Миром, против старого, на стороне Эволюции.

Грани Агни Йоги. 1970 г. 268.

Переходное время от Кали к Сатиа Юге значительно тем, что широко открыты Врата для приближения к Иерархии Света. Когда Переход совершится, они закроются снова. Те, кто сумел подойти, приблизиться и установить ближайшую связь, сохранят эту Близость на целую Югу, но те, кто не подошел, вынуждены будут приближаться, и подниматься, и завоевывать каждый шаг подхода к Твердыне, не имея этого преимущества. Сейчас момент важен именно широко открытыми и даваемыми возможностями. Упустить их – значит упустить нечто весьма значительное и неповторяемое. Напряженнейший период Перехода, столь тяжелый и трудный, насыщен в то же самое время и чудеснейшими возможностями самых высоких достижений. Потом стихии войдут в берега, наладится жизнь, счастливая, мирная и светлая, но Врата в Сферы Света, распахнутые сейчас настежь, закроются для быстрого входа. Те, кто с Нами пребыл в минуты нужды и напряжения, когда Ноша земная была неимоверно тяжелой, право сохранят на то, чтобы разделять Нашу радость так, как разделяли тягости уходящей Юги. Остальным оставшимся на планете вход будет, конечно, доступным, и примут участие все в жизни счастливой и светлой, когда мир сойдет на исстрадавшуюся Землю и в сердца человеческие, но сокровенную Близость с Иерархией Света все же придется зарабатывать и утверждать рукой и ногой человеческой, то есть сознательным трудом, устремлением и работою над собою. Из оставшихся отринут не будет никто, но приближаться придется, ступая своими ногами и прилагая усилия в условиях мирного времени. Просветлений и преображений будет без конца, но пока не закроются Врата. Когда же они будут закрыты, процесс преображения человеческого сознания войдет в обычное русло. Небывалое время Перехода отмечено небывалыми трудностями, а также и небывалыми возможностями для каждого огненно устремленного духа.

надежда, вера. любовь

Памяти Евгения Евтушенко

Памяти Евгения Евтушенко


                  Александр Городницкий


Безжалостна беда сей горестной утраты.
К минувшим временам назад дороги нет.
Он первым был тогда, в пору шестидесятых,
Когда забрезжил нам в окне неяркий свет.

Тот век теперь далек. Припомним годы оны, —
Мир песен и бесед тех юношеских лет,
Когда от звонких строк гудели стадионы,
И на Руси поэт был больше, чем поэт.

Кружится лист, скользя над плитами надгробий.
Оборвана стезя, и все пошло не в лад.
Ушли его друзья: Андрей, Василий, Роберт.
Ушли его друзья, — и Белла, и Булат.

Умолкли в век иной тех песен отголоски.
Все в Лете утечет сегодняшней порой.
Покажется смешной и перепалка с Бродским,
И гамбургский расчет на первый и второй.

В круговороте дел, подумав хорошенько,
На свой вопрос ответ отыщешь без труда:
Той славы, что имел Евгений Евтушенко,
Не знал другой поэт нигде и никогда.

Тускнеет неба шелк. Неумолимы будни.
С минувшим рвется нить. Вращается Земля.
Последним он ушел, как капитан на судне,
Что должен уходить последним с корабля.

Далекие года. Забывшиеся сплетни.
Июльского дождя на перепутьях след.
Он первым был тогда, — теперь он стал последним.
Последним уходя, он в доме гасит свет.

02.04.2017
надежда, вера. любовь

Русский националист Алексей Широпаев о современной Европе и об Израиле. Стихи.

Почта принесла.

Ну вот, русский националист объясняет либеральной Европе и да и всем остальным, сущность арабско-израильского конфликта, кто прав, а кто виноват. Впрочем, читайте сами.

Для начала немного об авторе:

Широпаев, Алексей Алексеевич
Материал из Википедии - свободной энциклопедии
Дата рождения: 23 августа 1959 (52 года)
Место рождения: Москва
Гражданство: РФ
Партия: Национал-Демократический Альянс
Основные идеи: Национал-демократия
Род деятельности: Сопредседатель «Национал-Демократического Альянса»

Алексе́й Алексе́евич Широпа́ев (род. 23 августа 1959, Москва, РСФСР) -
российский публицист, националист, неоязычник. Автор большого числа
стихотворений.

Закончил Московское Художественное училище, работал
художником-реставратором. С августа 1986 года активно публикуется в
националистических и право-радикальных изданиях[1].



Алексей Широпаев

23 Апреля 2012

Анти-Грасс

Как запах горящей резины,
как по небу - тягостный дым,
змеящийся крик муэдзина
вползает в Женеву и Рим.


Спокойно, политкорректно
среди недомолвок и лжи
растет частокол минаретный,
фанатики точат ножи.


Collapse )Примечания:
И брызжет мочой в Баптистерий Флоренции золотой - речь о факте, о
котором рассказывает Ориана Фаллачи в своей книге "Ярость и гордость":

"мусульманские мигранты, жившие в палатке возле Флорентийского
Баптистерия Сан-Джованни, демонстративно мочились на его знаменитые
двери эпохи Возрождения.

И память Лепанто и Вены...Битва при Лепанто - морское сражение между
объединенными силами Европы и флотом Османской империи, закончившееся
полным разгромом последней (1571). Вена - Венская битва, разгром армии
Османской империи польско-австро-германскими войсками под
командованием короля Яна Собеского (1683).

С Иудиным Львом на воротах - речь о гербе Иерусалима, символизирующем
храбрость рода Иуды, стоявшего во главе племён Иудеи и получившего во
владение Землю Иерусалима.




Поселенец

В горниле библейского зноя,
Кипой отражая зенит,
Шагает мужик с кобурою -
Особой породы семит.

Одетый в ковбойку и джинсы,
Похож на пророка с икон,
Он полон полуденной жизни,
В себе перейдя Рубикон.

Он силы народной частица,
И в участи слиты одной
Мозоли горячей десницы
И холод "беретты" родной.

Плечом поправляя рюкзак,
Спешит он к родимым пенатам,
Где плуг с боевым автоматом
В бытийный сплетается знак.

Он едет к багряным закатам,
К восходам лучисто-крылатым -
Израильский вольный казак.

Он едет, чтоб потом и кровью
Удобрилась каждая пядь.
Чтоб, землю возделав с любовью,
Оружие класть в изголовье,

А завтра - с оружием встать.
Он почвы хозяин от Б-га,
А кровь его - вроде залога,
И этот завет не разъять.

Простор под такими руками -
Колосья, источники, камни -
Былую обрел благодать.
Не сгинуть еврею, не спиться.

Бывает, порой и не спится:
Из мрака крадется топор.
И смотрит Израиль в упор
Во тьму, будто в маску убийцы,
Рукой согревая затвор.

Публикуется с согласия автора.

Написано под впечатлением от путешествия по Израилю в сопровождении
редактора "7 канала", Тувьи Лернера и Шломо Ленского в 2011 году.

</lj-cut>