?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: история

Ложь и лицемерие не допускают кооперацию, профанируют сотрудничество.
Как это верно! И когда же проснётся человек?

Владимир Лазарис, «Детали».

9 декабря 1948 года, за день до принятия Всеобщей декларации прав человека, Генеральная ассамблея ООН собралась в парижском дворце Шайо и после трехлетних дебатов единогласно приняла Конвенцию по предотвращению геноцида и наказанию виновных.
Принятия этой Конвенции добился практически в одиночку Рафаэль Лемкин, которого журналисты называли «неофициальное лицо», поскольку, не имея никакого гражданства, он не представлял ни одно правительство и ни одну организацию.
Но именно Лемкин разработал и сформулировал основные положения международной Конвенции, которую провел через многочисленные подкомиссии Ассамблеи, и убедил представителей западных держав в необходимости ее поддержать.
Журналисты искали возможность взять у него интервью, а он, упорно искавший с ними встречи в предыдущие три года, в день своей победы как в воду канул, и лишь к концу дня в темном углу опустевшего зала заседаний самые упорные отыскали «неофициальное лицо».
Позднее Лемкин написал, что принятие Конвенции – «эпитафия на могиле моей матери».
Рафаэль Лемкин родился неподалеку от Белостока. Основное влияние на него оказала мать – художница, лингвист и философ. Под ее руководством молодой Лемкин изучил иностранные языки и прочел в оригинале шедевры мировой литературы. Он поступил на юридический факультет Львовского университета, а потом в Гейдельбергском университете изучал философию. Вернувшись во Львов, Лемкин защитил докторскую диссертацию по юриспруденции, стал профессором и преподавал уголовное право в варшавском университете.
С 1928 по 1934 год Лемкин занимал пост главного прокурора Варшавы. Он написал несколько монографий и участвовал в кодификации нового свода законов Польши.
В конце 20-х годов Лемкин начал исследовать характер армянской резни 1915 года и, прочитав «Майн кампф», убедился, что подобная участь ожидает евреев. В 1933 году в Испании, на конференции Лиги наций, главный прокурор Варшавы Лемкин предложил делегатам считать уничтожение людей по национальному, религиозному или расовому признаку международным преступлением и назвать его «варварством». Но его предложение было встречено в штыки, а особенно громко негодовали представители нацистской Германии.
Когда Лемкин вернулся в Польшу, его вызвал к себе министр иностранных дел и обвинил в «оскорблении наших немецких друзей». Лемкин был вынужден подать в отставку, и на этом его карьера главного прокурора Варшавы закончилась. Он открыл адвокатскую контору, занялся частной практикой, его клиентами были самые крупные европейские фирмы, и вскоре он стал очень состоятельным человеком.
Но Лемкина ни на минуту не оставляла озабоченность проблемой организованного насилия против людей по национальному, религиозному или расовому признаку. Он посещал многочисленные юридические конференции Лиги наций, добиваясь поддержки своего предложения ввести новый закон против «варварства». Но безуспешно.
Когда 1 сентября 1939 года Гитлер вторгся в Польшу, Лемкина мобилизовали в армию, и во время боев он был ранен. Товарищи донесли его до литовской границы, а оттуда Лемкин чудом добрался до Швеции. Там его пригласили преподавать на юридическом факультете стокгольмского университета.
Лемкин уговорил шведских дипломатических представителей в разных европейских странах посылать ему все приказы немецких властей, действующие на оккупированных территориях.Так к нему попали сотни документов, подписанных высокопоставленными генералами вермахта, членами гитлеровского кабинета министров, а также Герингом, Гиммлером и самим Гитлером.
В 1941 году Лемкин переехал с этими документами в США, где начал преподавать в университете Дюка.
Прежде всего Лемкин передал госдепартаменту и Министерству обороны США дубликаты своего архива нацистских документов, и Министерство обороны назначило его одним из своих главных консультантов.
На основе собранного архива Лемкин написал трактат «Правление нацистов в оккупированной Европе», где впервые появился термин «геноцид»: от греч. «genos» – род, народ и лат. «caedere» – убивать.
В этом же трактате была изложена новая концепция: нацисты – не отдельные личности, совершающие преступления в силу их наклонностей, а члены «преступных организаций», у которых есть единый план. Эта концепция и легла в основу обвинения нацистских преступников на Нюрнбергском процессе, а Лемкин вошел в состав группы члена Верховного суда США Роберта Джексона, назначенного главным американским обвинителем на Нюрнбергском процессе.
На Лондонской конференции, где обсуждался обвинительный акт Нюрнбергского процесса, лемкинская концепция «преступных организаций» была принята, а термин «геноцид» – отвергнут на том основании, что такого слова нет в Оксфордском словаре.
Лемкин был глубоко разочарован.
Но настоящий удар он испытал, когда до него дошла весть, что из сорока девяти членов его семьи в живых остались только брат с женой и с двумя детьми.
Лемкин решил во что бы то ни стало ввести в международное право понятие «геноцид». С этой целью он вылетел в Лондон, где принял участие в международной конференции, из Лондона – в Париж, на другую конференцию, надеясь добиться своей цели. Тщетно. А тут еще приступ гипертонии уложил его в парижскую больницу, где он и услышал по радио, что Генеральная ассамблея ООН обсуждает, какие вопросы войдут в повестку дня. Забыв о гипертонии, Лемкин полетел в Нью-Йорк. Там он узнал, что до истечения срока принятия повестки дня осталось меньше недели.
Посол США был готов поддержать Лемкина. Послы Франции и Великобритании присоединились к нему, но все они сходились на том, что проект резолюции, где геноцид объявляется «международным преступлением», предпочтительней представить от имени малых стран. Лемкин согласился с мнением послов, и проект резолюции был принят.
Лемкин стал знаменитостью. Влиятельные организации и общественные деятели выдвинули его кандидатуру на Нобелевскую премию.
Но запущенная гипертония привела к смертельному исходу.
Американский Еврейский комитет оплатил похороны Лемкина, поскольку он вложил все свое состояние в многолетнюю борьбу, прежде чем одержать победу. Лишь семеро его друзей собрались на кладбище, где не было ни журналистов, ни фоторепортеров.
И ни в одном уголке колоссального здания ООН не осталось даже упоминания о Лемкине.
Но термин «геноцид», введенный польским евреем Рафаэлем Лемкином, остался.
А Уинстон Черчилль назвал геноцид «преступлением, которому нет названия».

Владимир Лазарис, «Детали».

Jul. 18th, 2018

"Гений Исаака Райса или Еврейский бизнес высокого напряжения"


Еврейский бизнес высокого напряжения

Родись он на 100 лет позже, его звали бы Илон Маск или Марк Цукерберг. Но его звали
Исаак Райс, и он взял от своего времени все: написал первый бестселлер, запустил
производство электробатарей и электромобилей, создал американский подводный
флот и сказочно разбогател на продаже субмарин всему миру.
  Мальчик с библейским именем появился на свет в немецком городке
Вахенхайм-ан-дер-Вайнштрасе в 1850 году и шесть лет спустя эмигрировал с родителями
в Соединенные Штаты. Семья осела в Филадельфии, где Исаак окончил школу, а после вновь
пересек Атлантику в обратном направлении – юношу ждали Париж и учеба в Национальной
консерватории. Параллельно Райс отправлял статьи в Philadelphia Evening Bulletin – был
парижским корреспондентом этой одной из крупнейших американских газет.
  Спустя два года Райс переехал в Лондон – преподавал музыку и языки, играл в шахматы,
даже выиграл один шахматный турнир в Манчестере. После решил вернуться в США.
  По приезде вновь зарекомендовал себя в Нью-Йорке как отличный педагог,  а также издал
в 1875 году книгу «Что такое музыка?», которая стала бестселлером. Впрочем, через несколько
лет Райс вновь сделал крутой поворот в карьере – поступил в юридический колледж
Колумбийского университета, блестяще его окончил и остался здесь же преподавать, на этот
раз уже политологию.
   С 1883 года Исаак Райс специализировался на правовых вопросах в сфере железных дорог –
самой перспективной на тот момент отрасли американской экономики. Райс начинал работать
с Reading Company – крупнейшей на то время компанией в мире по стоимости активов. Потом он консультировал Brooklyn Elevated Railroad Company, а в конце 1880-х возглавил синдикат,
объединивший в огромную сеть десятки железных дорог местного значения.
  В 1885-м успешный юрист Райс женился на соплеменнице Джулии Барнетт из Нового Орлеана –
умной и эмансипированной девушке, получившей медицинское образование в Нью-Йорке.
Свадебный подарок невесте вполне соответствовал ее интересам – в  ее честь Исаак основал
журнал «Форум», просуществовавший, кстати, вплоть до 1950 года. В течение десятилетий
The Forum, где публиковались в том числе и сами Исаак и Джулия, считался одним из наиболее
авторитетных изданий страны, в котором поднимались самые актуальные политические
и социальные вопросы. Репутация журнальных авторов была столь  высока, что статьи «Форума»
изучались в университетах – там их использовали наряду с учебными пособиями.
  У Исаака тем временем появилось новое увлечение – электротехника и все, что с ней связано.
В 1892 году Райс спас от банкротства Electro-Dynamic Company, а в 1897-м возглавил Electric
Storage Battery, став основателем новой отрасли американской промышленности – производства
электрических батарей. В том же году он приобрел компанию Holland Torpedo Boat Company и
переименовал ее в Electric Boat Company. Вскоре Райс уже спустил со стапелей первую американскую субмарину USS Holland, снабдив ее двигателем собственного производства. Так было положено начало американскому подводному флоту. Вскоре лицензию на строительство подобных субмарин приобрели
у Electric Boat Великобритания, Япония, Россия и Нидерланды. В годы Первой мировой компании
Исаака Райса построили 85 подлодок и 722 катера-охотника за субмаринами.
  К середине XX века верфь Electric Boat превратилась в корпорацию General Dynamics – основного поставщика субмарин для ВМС США.  Electric Storage Battery тоже не прогорела – сегодня это Exide Technologies, один из двух крупнейших в мире производителей свинцовых аккумуляторов.
  Райс стал также и «отцом» электромобиля, основав Electric Vehicle Company – компанию, которая
произвела к концу XIX века около двух тысяч электромобилей, часть из которых планировалось
использовать в качестве нью-йоркского такси. В общем, сегодня Исаака Райса назвали бы серийным стартапером: количество и разнообразие запущенных им бизнесов поражает – от «электрической»
компании Car Lighting and Power Company до «пищевой» Milk Sugar Company.
   В 1903-м Райс построил семейный особняк в стиле beaux arts на Риверсайд-драйв в Нью-Йорке.
Роскошное здание по проекту известных архитекторов было названо Виллой Джулия в честь жены
Исаака. До сих пор на одном из фасадов можно увидеть горельеф, изображающий верную подругу предпринимателя и их шестерых детей. Характер Джулии был под стать супругу – ее социальная
активность била ключом еще со времен публикаций в «Форуме». Жизнь в богатом особняке омрачал
постоянный шум  буксиров, курсирующих по Гудзону, и женщина основала первое с США Общество
по борьбе с шумом. Прежде всего, она наняла группу студентов Колумбийского университета,
следивших за передвижением буксиров. Согласно этому «мониторингу» каждую ночь корабли
примерно  две-три тысячи раз проплывали вдоль набережной, тревожа громкими свистками сон
горожан. Джулия объявила войну шуму: наносила постоянные визиты в полицейские участки,
департамент здравоохранения и офисы судоходных компаний. Наконец она дошла до Конгресса
и  выиграла битву. Воодушевленная победой, она убедила Марка Твена возглавить кампанию
по созданию бесшумных зон вокруг больниц.
  Супруг Джулии между тем все свободное время отдавал шахматам. Еще в 1895-м он предложил
новый вариант гамбита, впоследствии получивший имя Райса. Исаак основал четыре шахматных
клуба, был судьей многих международных соревнований и учредил  приз стоимостью $1300
за победу в студенческих шахматных турнирах. Для сравнения: Ford T стоил $850. Многие мастера
побывали в святая святых – подземной шахматной комнате Райса, в которую из других залов
особняка вел лифт. Здесь родилась Ассоциация гамбита Райса и возникла идея турниров, где
каждая партия начиналась бы этим гамбитом. В одном из таких турниров по приглашению
шахматного мецената приняли участие чемпион мира Эмануил Ласкер и чемпион России Михаил
Чигорин.
    Финансовый кризис 1907 года практически разорил Райса – семья была вынуждена продать
особняк и перебраться в апартаменты Ansonia на Бродвее. Впрочем, последние годы жизни
Исаак провел все-таки как богатый человек – в 1913 году Великобритания разместила крупный
заказ в Electric Boat Company, акции компании резко взлетели, и Райс продал их, заработав два
миллиона долларов, огромные по тем временам деньги.
   Жить ему, к сожалению, оставалось после этого недолго – Исаак Райс скончался 2 ноября
1915 года в Нью-Йорке. На следующий день крупнейшие газеты вышли с пространными
некрологами: покойный был яркой личностью, членом множества ассоциаций  и клубов, даже
состоял в совете директоров Национального художественного театра на идише.

   В память о муже Джулия пожертвовала миллион долларов на обустройство детской площадки
в одном из еврейских кварталов Бруклина и строительство стадиона им. Райса в Бронксе –
поблизости от одной из фабрик, принадлежавших Исааку. Над обоими  проектами работали
архитекторы, возводившие семейный особняк на Риверсайд-драйв. Стадион простоял до 1990 года,
а Вилла Джулия была включена в Национальный реестр исторических памятников – сегодня здесь располагается одна из манхэттенских иешив.

   Дети этой гармоничной пары росли в атмосфере вседозволенности – Дороти Райс вспоминала,
что когда в 12 лет бросила школу, отец даже не расстроился. И если у Исаака был первый
в Нью-Йорке автомобиль, то Дороти стала первой американкой, владевшей  мотоциклом.
Она изучала живопись и скульптуру в Париже, была профессиональным игроком в бридж, первой
из женщин получила лицензию пилота и стала довольно известна как журналист и писательница.
   Не менее интересно сложилась судьба ее сестры Марион, или Молли, как звали ее домашние.
Она была первой американкой, изучавшей химическое машиностроение в Массачусетском
технологическом институте, а потом получившей степень магистра геологии Колумбийского
университета. На своей яхте она совершила одиночное кругосветное  путешествие, а в 54 года
получила лицензию пилота и предприняла семь одиночных перелетов через Атлантику. Причем
последний полет она осуществила в 83 года! В 1975-м она удостоилась Harmon Trophy –
престижной премии, ежегодно вручаемой выдающимся летчикам. Автор трех книг и множества
статей для спортивных изданий, Молли прожила 98 лет, скончавшись в 1990-м.

  Зная натуру Райса, можно предположить, что отец гордился бы успехами детей, ведь это был
его стиль – всегда и везде быть первым. В каждой эпохе есть люди, неустанно приближающие
будущее. Появись Исаак на свет лет на сто позже, его звали  бы Илон Маск или Марк Цукерберг.
Но его звали Исаак Райс – и он взял от своего времени все, что мог.
"Надо быть цельным человеком и постоянно думать о том, что ты делаешь, и главное, не бояться быть собой, не бояться противостоять приказам, чтобы в критический момент не совершить нечто чудовищное."
Прошлое рядом...

Григорий Катаев: Прогулка в Цюрихе или «Семнадцать мгновений весны» в реале
                                                                                                                   

Летом 2004-го в Цюрихе мне довелось пройтись по чудесной улице Bahnhofstrasse. Она идет от озера к вокзалу. Собственно, само ее название – Вокзальная. Эту прогулку до вокзала и обратно я не забуду никогда. Дело не в красоте этой, с милыми трамвайчиками, уютной улицы богатого западноевропейского города. А в том, кто со мною шёл. Я оказался идущим между двумя пожилыми немцами, друзьями с конца 30-х.

Слева от меня шёл друг нашей семьи, Эрик Пешлер, родившийся в 1922-м, бывший руководитель Студии док. кино Цюрихского ТВ. Его отец, Альберт, был генералом Вермахта. И не просто генералом, а одним из близких к Гитлеру людей. В 1939 Эрик, прошедший к тому времени не только драму любви к еврейской девушке (вынужденной вместе с семьей уехать из Германии), а слушавший британское радио и ненавидевший нацистов, поссорился с отцом, ушел из дома и уехал из Германии. Он жил в Лондоне, в Париже, в Риме, в Москве, в Цюрихе.
С начала и до середины 60-х (во времена нашей Оттепели) он, уже известный журналист, недолго жил в Советском Союзе и написал книгу "Частная жизнь в СССР", в которой был в том числе и рассказ о моем папе, в то время главном дирижере Гос. оркестра Белоруссии, с которым они познакомились на концерте в Москве. У нас книгу Эрика заклеймили как антисоветскую, на Западе, наоборот – как прокоммунистическую. Бедный Эрик метался между двух огней. Но я отвлёкся. Справа от меня…
Справа от меня – шёл человек, чьё имя натвержено сериалом "Семнадцать мгновений весны". Какое-то время я не мог отделаться от ощущения, будто метафорически нахожусь внутри него. Хотя находился я – внутри иного, документального, но не менее драматического фильма о войне. Рядом со мной шел человек, близко знавший Гитлера, не раз обедавший с ним, лично знавший всю верхушку Третьего рейха. Собственно, сам бывший ее высшей частью. Его имя и фамилия стали нарицательными и были синонимом власти, которая была выше СС. Во всё это было невозможно поверить. Но это было именно так. Этого человека звали...

Мне даже неловко произносить его имя. Настолько оно одиозное.
Его звали Мартин Борман.
Догадываюсь, что вы подумали. Нет, я в своем уме. Конечно, это был не бывший Рейхсляйтер Германии, начальник Партийной канцелярии НСДАП, Рейхсминистр по делам партии, второй человек в Рейхе – это был его старший сын, которого звали так же.

Вот некоторые записи нашего разговора (сделанные от руки вечером в номере отеля) на английском, иногда переходившим на французский, с немецкими вставками, которые мне переводил Эрик.
Самым сильным чувством, охватившим меня тогда и, по сути, не покидающим до сих пор, было и есть чувство близости ТОГО времени, близости ТОЙ войны и ТЕХ людей. Всех тех и всего того, что мы знаем по художественным фильмам и по старой черно-белой хронике, своей фактурой создающей, как оказалось, ложное ощущение давности тех событий и жизни тех людей. Возникло чувство, что всё это было вчера. Разговаривая с Борманом, в основном слушая его, это чувство только усиливалось. Не умственно, а по ощущению. Но возникло оно внезапно, когда, встретившись с ним и уже зная, кто он, я пожал ему руку – всё мгновенно стало недавним.
- Вам приходилось здороваться с Гитлером за руку? – решился аккуратно спросить я.
- Конечно, много раз, – он настороженно посмотрел на меня. – Надеюсь, сейчас это уже не накладывает на меня тень…
- Конечно, нет, – мне стало неловко, – простите за этот инстинктивный вопрос.
Он добродушно улыбнулся. Тем не менее, то, что всего одна ладонь (!) отделяла меня от невообразимого рукопожатия – произвело на меня физически сильное впечатление.
- Гитлер был моим крестным отцом. Можете представить себе моё отношение к этому, учитывая, что позже я долгое время был священником?
- Я даже не могу вообразить себе ваших чувств, – ошеломленно признался я.
Он молча кивнул.
Мартин Борман-младший был врачом, много лет он работал в Африке, был католическим священником, миссионером. Он лечил людей и читал им проповеди, старался морально помогать.

- Много раз мне советовали сменить фамилию. Aber... Но я не считал это правильным. Это моя судьба, мой крест. И я должен его нести. Мой папа был хорошим отцом, заботливым и понимающим. Я люблю его как отца. При этом он, как и все нацистские вожди, был не просто преступником, он был монстром. И если бы он оказался на скамье подсудимых в Нюрнберге, он бы больше заслуживал казни, чем Риббентроп.
- Мартин, – задумавшись над услышанным, произнес я, – как в своем отношении к отцу вам удается разъединять его на «отца» и на «другого»? Как вы сочетаете любовь к нему с таким ясным осуждением его как нацистского преступника и, как вы говорите, монстра?
- Знаете, во-первых, монстры ведь тоже заботятся о своих детях! – он невесело усмехнулся. – А во-вторых, вы просто слишком молоды. Для меня это давно решенный вопрос. Преступления отца, то, что он был одним из тех, кто своей подписью отправлял тысячи людей на смерть, вызывает у меня совершенно однозначное отношение. А то, что он был любящий отец – это касается только меня и моих братьев и сестер. Что имеет большее значение: мои чувства или гибель миллионов людей? Здесь всё ясно. Когда мы видимся на редких семейных встречах – мы никогда не пьём за его… как это сказать по-английски?.. царствие небесное. Мы пьем только за нашу память о нем как отца и за спасение его души. В которое я не верю.

Какое-то время мы шли молча. Мимо нас негромко проехало несколько машин. Навстречу прозвенел трамвай. Мимо и навстречу шли прохожие. Мне подумалось: как странно – они не представляют, кто этот седой человек, и о чем мы говорим.
- Знаете, – сказал Борман, – всю свою жизнь я пытался искупить немыслимый грех моего отца перед миром. Не думаю, что у меня это получилось. Я не думаю, что это вообще возможно. Настолько… – он вытер повлажневшие глаза. – Но я пытался.
- Вы были не обязаны, – мне хотелось сказать ему что-то доброе. – Сын за отца не отвечает.
- О, нет! – он резко поднял голову. – Еще как отвечает! Морально. И сын за отца, и отец за сына. То, что вы сказали, выдумано для облегчения чувства вины. Мы отвечаем за любого близкого нам человека. Я всегда говорю это в своих проповедях. Просто по факту близости. Даже за друга. И все это чувствуют. Но не все дают себе труд осознать это и сказать вслух.
- Ja-ja, Martin, – вдруг произнес Эрик по-немецки. – du hast absolut recht, – и, посмотрев на меня, потряс рукой в его сторону. – Он абсолютно прав.
- Мы, дети руководителей Третьего рейха, несем свой крест, – продолжал Мартин. – Дочка моих друзей, Катрин Гиммлер, внучка Эрнста, брата Генриха, она историк, политолог, сделала очень много для разоблачения многих бежавших нацистов. Она много ездила по миру. При этом она тоже оставила свою фамилию. Ее исследования о братьях Гиммлерах дают правдивую картину их семьи. Это семья душевных уродов. Знаете, гражданство какой страны она взяла?
- Швейцарии?
- Нет.
- Соединенных Штатов?
- Нет, вы не догадаетесь.
- Ja-ja! – внезапно, выразительно подняв брови, без улыбки сказал Эрик.
- Ну, допустим самое радикальное, – осмелился я, – России!
- Нет!
- Я сдаюсь – искренне признался я.
- Она гражданка Израиля. Ее муж – генерал израильской армии.
На секунду, продолжая неспешно идти, я будто оцепенел.
- Ну, знаете! – я хохотнул и чуть не рассмеялся. – Могу себе представить выражение лиц пограничников, когда она въезжает в Израиль, и они видят ее фамилию!
- Это точно! – Мартин не улыбался. – Эту фамилию там знают все. Но она специально ее оставила, чтобы никогда не забывать о прошлом своей семьи.
Я перестал усмехаться и понял, что мой юмор, как ни смешно, не уместен.
- Ja-ja! – с тем же эксцентричным выражением подтвердил Эрик. – Гудрун, дочка Генриха Гиммлера, которая считает его великим и ни в чем не виновным, ненавидит Катрин, ненавидит Мартина, ненавидит меня, она всех нас ненавидит. Ее душа – загадка. – Эрик замолчал и шёл, глядя впереди себя на тротуар.
Нас обогнал стрекочущий велосипедист. Навстречу прошла молодая женщина с маленькой девочкой за руку и с коляской, в которой сидел смешной малыш с удивленным выражением лица. Мы улыбнулись им.
- Мартин, – осмелился спросить я, – простите за вопрос, но… что вам запомнилось больше всего?
- Знаете, я мог бы рассказать, каким Гитлер был вегетарианцем, как у него проходили обеды, как я, будучи подростком, любил его и называл его дядей Адольфом, я ведь был назван двумя именами, в том числе и Адольфом в его честь, но это имя я не использую, как он учил меня рисовать, и как мне это нравилось, но не нравился его крупный нос, когда он наклонялся рядом со мной и объяснял, как класть мазки акварелью, но какой при этом был мягкий и завораживающий его голос. И в каком я был ужасе, когда узнал правду о нем, о моем отце, обо всём… Я мог бы много рассказать. Но всё это не имеет значения.
- Вы не правы, – попытался возразить я, – это имеет значение.
- Нет, – спокойно ответил он, – не имеет. Имеет значение случай, который был уже после войны. Я уже принял сан священника. Но бывают моральные ситуации, на которые даже у священника нет ответа. Это случай, о котором я не раз рассказывал в интервью и на телевидении. Ко мне приходили люди, я слушал их исповеди и старался им помочь, воодушевить их. Как-то ко мне пришел бывший солдат Вермахта. Он рассказал, что во время восстания в Варшаве он был среди тех, кто зачищал от повстанцев подвалы домов. Из одного подвала внезапно выскочила и побежала маленькая девочка, лет пяти или шести. Но она споткнулась и упала недалеко от него. Он захотел ее поднять и спасти. Но внезапно услышал окрик обер-лейтенанта: «Клаус! Ткни эту тварь штыком!» И он, подчиняясь приказу, проткнул ее штыком в грудь. Она не закричала, а задохнулась. Это были секунды. Задыхаясь, она смотрела на него. Он понял, что совершил что-то невообразимое. С чем он не сможет жить. Он выхватил штык из ее тела и побежал за обер-лейтенантом, чтобы убить его. Он нашел его через пару минут, лежащим раненым от автоматной очереди из окон. И, вместо должного по инструкции спасения офицера, он несколько раз ударил его штыком. Его исповедь была через 20 лет после войны. Но с тех пор этот бывший солдат, ставший почтовым служащим, так и не женился и у него не было детей. По его словам, он не мог смотреть в их глаза. И все годы каждый день жил с этим воспоминанием. Он сказал: «Бог не простит меня, я не могу себе представить, что со мной будет за то, что я сделал». Даже как священник я не знал, что ему сказать. Через неделю этот человек повесился. Я боюсь это говорить, но, наверно, он поступил верно. Вероятно, я неправильный священник.
Несколько секунд мы шли молча.

- Нет, – осмелился сказать я, – мне кажется, вы правильный священник.
Борман взглянул на меня почти безнадёжным взглядом, при этом исполненным некой надежды.
- Вы понимаете, – продолжил он, – это не только реальная история, но и метафорическая. Таково большинство людей. Потом они всё поймут. Они и сейчас понимают, но в момент, когда от них зависит жизнь и судьба других людей – они слушаются приказа. Они подчиняются идее. Надо быть цельным человеком и постоянно думать о том, что ты делаешь, и главное, не бояться быть собой, не бояться противостоять приказам, чтобы в критический момент не совершить нечто чудовищное.
- Так, что же, – решился спросить я, – вы считаете, он прощён?
- Да. – Борман с удивлением посмотрел на меня. – Он прощён.
- Каким образом?
- Он не убивал с умыслом. Он сделал это по инерции выполнения приказа. Поэтому он так страдал. Ни Гиммлер, ни Геббельс, ни мой отец – не страдали бы от такой мелочи, как убитая девочка. Неприятная картина, – он сделал упругий жест ладонью по воздуху, – но не причинившая ни физического, ни идейного дискомфорта. Она же была еврейка. Хотя я уверен, – он рукой рассёк воздух перед собой, – что в душе все они понимали, что это противоречит природе, что это преступно, и что им придётся заплатить за это. Я убеждён, что они осознавали это. Этот солдат был нацистом чисто формально. И наказал сам себя. Поэтому он прощен.
- Nein-nein, Martin! – Эрик вдруг снова заговорил по-немецки и мелкими движениями отрицательно закачал головой. – Я не согласен. Простить значит снять событие. Он не может быть прощен. Здесь я согласен с евреями. С верующими иудеями. Наше христианское «прощение», благодаря которому христианство завоевало полмира, всех развратило! Покайся – и будешь прощен! Это лукавство! Не может быть такого. Уверен, иудаизм ближе к истине. Там так: всё, что ты совершил, вне зависимости от твоего раскаяния, навсегда остаётся с тобой. Бейся хоть лбом об стену и уверяй в искренности своего раскаяния – ничего не изменится. Раскаяние важно. Оно определяет тебя в твоем моральном движении. Но оно не снимает события и не снимает твоей вины. А мы, христиане, удобно устроились! Предал, покаялся – и снова как новенький!
- Эрик! – выдохнул Борман с возмущением. – Говорить так огромный грех! Раскаяние – это не просто слова, это осознание и страдание! Страдание души, часто и тела! Человеку необходимо возрождение! Правильно, именно этим христианство завоевало почти весь мир, потому что именно эту уникальную возможность нам дал Господь!
Мартин, покрасневший от эмоций, пригладил свои волосы.
- Видишь, Котя, – Эрик вдруг назвал меня детским прозвищем и, кивнув в сторону Мартина, саркастически произнёс, – господь им дал! Люблю я этих детей!
Эрик с иронией посмотрел на Бормана, тот терпеливо воспринимал его взгляд.
– Он католик, – Эрик снова потряс рукой в сторону Мартина, а затем потыкал указательным пальцем себя в грудь. – А я протестант. По сути практически еврей. Впрочем, я неверующий. Но главное, он младше меня. В юности это было большой разницей. Но и теперь, видишь, он всё еще не дорос до понимания чего-то!
Мартин, сжав губы, будто с сожалением смотрел на него. Эрик чуть склонился в мою сторону, протянул руку позади меня и похлопал Мартина по плечу. Тот улыбнулся. Они почти обнялись за моей спиной.
- Я вам только вот что скажу, – Борман посмотрел на меня. – Никогда не верьте, если кто-то из немцев или не немцев говорит, что он чего-то не понимал. Это ложь. Все всё прекрасно понимали.
- Ja-ja, – Эрик снова затряс рукой перед собой, – здесь он прав!
- Люди врут чтобы выглядеть морально невиновными. – говоря это, Мартин склонил голову набок, став похожим на какого-то библейского персонажа с картин эпохи Возрождения. – Ради чувства собственной невиновности, ради чувства своей правоты, люди врут сами себе и верят в собственную ложь. Боюсь, что в своей массе, если не в основе, люди не рациональны и не моральны. Им свойственно создавать себе кумиров, – он глубоко вздохнул и продолжил. – И в нацизме, и в сталинизме, и в северо-корейской идеологии, в любой тоталитарной идее много привлекательного. Люди боятся многообразия и сложности жизни. А подобная идеология создаёт впечатление, будто всё объясняет и отвечает на все вопросы. И люди делают вид, что верят в нее. До такой степени, что убеждают в этом сами себя. Это сумасшествие. Но однозначность привлекает, безумие захватывает, оно заразительно.

Gregory Kataev

Jun. 27th, 2017

Палестина реальна не более, чем тридевятое царство-Фара Джозеф американский журналист арабского происхождения, -

Нажмите на изображение для увеличенияНазвание: Fara-Dxhozef.jpgПросмотров: 163Размер: 5.9 КбID: 3506
Фара Джозеф

Палестина реальна не более, чем тридевятое царство


Это правда. В ходе Шестидневной войны Израиль захватил Иудею, Самарию и Восточный Иерусалим. Но эти территории были захвачены не у Ясира Арафата. Они были захвачены у короля Иордании Хуссейна. Я, араб, не перестаю удивляться: как это вдруг все эти палестинцы обнаружили свою национальную принадлежность – после того, как Израиль выиграл войну?

Истина в том, что Палестина реальна не более, чем тридевятое царство. Палестина никогда не существовала как самостоятельное образование – ни до, ни после того. Попеременно ею правили Рим, мусульмане, крестоносцы, Оттоманская империя и, в течение очень короткого времени, Великобритания – после Первой мировой войны. Именно Великобритания согласилась вернуть по крайней мере часть этой земли еврейскому народу в качестве его родины. Не существует языка, известного как палестинский. Не существует самобытной палестинской культуры. Никогда не существовала страна, известная как Палестина и управляемая палестинцами. Палестинцы – это арабы, ничем не отличающиеся от иорданцев (другого недавнего “изобретения”), сирийцев, ливанцев, иракцев и т.п.

Помните, что арабы контролируют 99,9 процента земли на Ближнем Востоке. Израиль представляет собой лишь десятую долю процента всей этой территории. Но для арабов это слишком много. Они хотят все. И это именно то, из-за чего сегодня идет война в Израиле. Жадность. Гордыня. Зависть. Алчность. Не важно, сколько территориальных уступок сделали израильтяне, их (уступок) никогда арабам не будет достаточно. А что со святыми местами мусульман? Их нет в Иерусалиме. Вы шокированы? Я и не ждал, что вы когда-то слышали эту тяжелую истину от кого-либо в международных средствах массовой информации. Я знаю, что вы собираетесь мне сказать: “Фара, мечеть “Аль-Акса” и мечеть Омара представляют собой третьи по святости места ислама”. Неправда. На самом деле Коран ничего не говорит о Иерусалиме. В нем упоминается Мекка сотни раз. В нем бесчисленное количество раз упоминается Медина. В нем нигде не упоминается Иерусалим. Так как же Иерусалим стал третьим по святости местом ислама? Мусульмане сегодня цитируют неясный фрагмент Корана, семнадцатую суру, называющуюся “Перенес ночью”. Она повествует о том, что во сне или в видении Мохаммед был перенесен ночью “из мечети неприкосновенной в мечеть отдаленнейшую”. В VII веке некоторые мусульмане идентифицировали две мечети, упомянутые в этом фрагменте, как Мекку и Иерусалим.

И это – самая близкая связь ислама с Иерусалимом – миф, фантазия, желаемое. Евреи могут проследить свои корни в Иерусалиме вплоть до дней Авраама. Последний раунд насилия разразился, когда лидер партии “Ликуд” Ариэль Шарон попытался посетить Храмовую гору – основание Храма, построенного царем Соломоном. Это самое святое место для евреев. Шарон и его сопровождение были встречены камнями и угрозами. Я знаю, что это такое. Я бывал там. Можете ли вы представить себе, что для евреев значит, когда им угрожают, бросают в них камни и физически не пропускают в самое святое место иудаизма? Так как же излечить увечье, нанесенное Ближнему Востоку? Если честно, я не знаю.

Я не думаю, что человек в состоянии найти решение, которое сможет остановить насилие. Но если такое решение существует, оно должно основываться на правде. Претензии приведут лишь к еще большему хаосу. Рассмотрение 5000-летнего права первородства, подтверждающегося ошеломляющими историческими и археологическими свидетельствами, наравне с незаконными претензиями, пожеланиями и требованиями не делает чести дипломатии и миротворчеству.

*****

Давайте возвратимся в микрокосм – на Ближний Восток. Нет никаких легитимных претензий. Израиль не крал ничьей земли. Израиль не создавал кризиса с беженцами. Израиль не угнетал “палестинский народ”. Все это чушь, которую я опровергал тысячи раз голыми фактами и реальной историей. Конфликт между исламскими радикалами и евреями на Ближнем Востоке в действительности очень прост. Исламские радикалы хотят, чтобы все евреи умерли. Евреи, тем временем, хотят жить. И, как показывает конфликт, два этих аспекта несовместимы. Ибо зверя не удовлетворят никакие земельные уступки. Зверя не удовлетворит никакая иностранная гуманитарная помощь. Зверя не удовлетворит никакой пересмотр истории. Его жажду крови и власти утолит только смерть и уничтожение всех неверных ( Из статьи ”Третья мировая” – andersval. nl. 30.07.2006 . Перевод с английского Вадима Пензина . Oригинал на сайте WorldNetDaily – А.З.)

Фара Джозеф, американский журналист арабского происхождения, редактор и главный управляющий интернетовского сайта новостей World Net Daily.

 
Как много неизвестного происходит в мире, сколько неожиданных секретов, тайн! Вот еще одна интереснейшая история.

http://newrezume.org/news/2016-06-08-14813

Александр Непомнящий

Еврей, Судан создавший

Тарзан, он же генерал Джон, он же Давид Бен-Узиэль – африканский резидент «Моссада», за считанные месяцы перевооруживший, обучивший и превративший разрозненные отряды суданских сепаратистов в полноценные армейские формирования и ставший одним из отцов-основателей Южного Судана – в своих воспоминаниях раскрыл секретные детали спецопераций «Моссада» в Африке.


Давид Бен-Узиэль родился в Хайфе в 1935 году. Прозвище Тарзан, привязавшееся к нему на всю жизнь, он заслужил ещё в детстве после того, как спас тонущего друга из речки Нааман, протекающей между Хайфой и Акко. К началу Войны за независимость он жил с родителями в Иерусалиме. Его, 12-летнего, отказались брать в армию, но Давид все же добился своего, став курьером в иерусалимской молодежной роте ЭЦЕЛя – еврейского подпольного военного формирования. Пять лет спустя, отобранный вместе с ещё полусотней бойцов лично Ариэлем Шароном, Тарзан начал свою армейскую службу в знаменитом «подразделении 101» – первом израильском спецназе, продолжив ее затем в десантном батальоне и закончив уже в звании подполковника.

Бен-Узиэль успел побывать эмиссаром в ЮАР и Эфиопии, где служил военным инструктором, обучая бойцов армии императора Хайле Селассие. В 1968 году он был приглашен работать в «Моссад» и почти сразу вызван в кабинет к Цви Замиру, незадолго до того назначенному на должность руководителя этой спецслужбы. «Моссаду» срочно требовался человек, способный возглавить и осуществить сложную и особо секретную миссию в Африке. Бен-Узиэль, уже имевший опыт работы в странах этого континента, стал наиболее подходящей кандидатурой.
                                                             
***


  1. Судан получил независимость в 1956 году. Границы бывшей колонии, прочерченные, исходя из британских политических соображений, мало соответствовали реальным интересам населявших страну народов. В результате правящие на севере арабы-мусульмане начали насильственную исламизацию менее цивилизованного юга, в жителях которого – преимущественно христианах и язычниках-анимистах – они привыкли видеть лишь рабов. В 1963 году южане восстали. Небольшие, разрозненные и практически безоружные партизанские отряды, назвавшие себя «Анья-Нья» (змеиный яд) и возглавленные дезертировавшим из правительственной армии южанином Джозефом Лагу, пытались противостоять регулярным и хорошо экипированным войскам севера.

Подавление южан шло с невероятной жестокостью, включавшей массовые изнасилования и убийства жителей юга, выжигание дотла деревень и посевов. Без оружия, продовольствия и сплоченности в рядах «Анья-Нья» противостоять северянам было невозможно, так что восстание стало затухать. В отчаянии Джозеф Лагу начал искать помощи за пределами страны.<lj-cut>

Советский блок активно поддерживал северян. Запад был совершенно равнодушен к страданиям нищих жителей суданского юга. И даже соседние Уганда, Кения и Эфиопия при всей симпатии к единоверцам не решались вступиться за них. Единственное, на что они оказались способны, – посоветовали представителям Лагу обратиться за помощью к израильтянам. В те годы Израиль активно помогал многим африканским странам, видевшим в добившемся независимости и экономического успеха еврейском государстве – такой же бывшей британской колонии, как и они – пример для подражания.

Однако с Угандой, Кенией и Эфиопией израильское сотрудничество выходило далеко за рамки медицинской и сельскохозяйственной помощи и включало также оборонные вопросы и обмен разведданными. Это было частью разработанной основателем еврейского государства Давидом Бен-Гурионом так называемой «периферийной доктрины». Суть её состояла в следующем: чтобы ослабить или даже разорвать кольцо окружающих Израиль враждебных арабских режимов, надо заключать союзы с их противниками.

С точки зрения «Моссада» «периферийная доктрина» делилась на три сферы. К первой относились граничащие с вражескими странами и конфликтующие с ними неарабские государства региона: Турция и дореволюционный Иран в Азии, Эфиопия, Кения и Уганда в Африке. Во вторую вошли арабские страны на окраинах Ближнего Востока, опасавшиеся арабского национализма и готовые сотрудничать с Израилем, как, например, Марокко и Йемен. Третью составляли этнические группы и народы, проживающие во враждебных странах и угнетаемые арабами: курды, ливанские христиане и другие. Естественно, когда представители Южного Судана обратились к израильтянам с просьбой о помощи, глава «Моссада» не оставил ее без внимания.

***

В мае 1969 года Тарзан в сопровождении двух других агентов «Моссада» через Кению и Уганду нелегально проникли в Судан и встретились с Джозефом Лагу и бойцами «Анья-Нья». «Зовите меня Джон», – сказал им Бен-Узиэль. С тех пор этот псевдоним стал его визитной карточкой. Джон с товарищами были едва ли не первыми европейцами, впервые за много лет оказавшимися в этом районе Африки. Около месяца они изучали ситуацию на месте, встречаясь с повстанцами и вождями местных племен, пройдя за это время пешком около 300 километров, пробиваясь через тропические леса, а порой и напрямик через джунгли – иногда под палящим солнцем, а иногда под тропическими ливнями.

Выяснилось, что на всех бойцов сопротивления приходилось всего 250 единиц огнестрельного оружия и буквально считанное количество патронов к ним. У воевавшей с ними регулярной армии Судана были тысячи стволов, танки и даже самолеты, поставленные Советским Союзом, ГДР и Египтом. Естественно, местные жители страдали от нищеты, голода и эпидемий. Летом Джон с товарищами вернулся в Израиль, прихватив с собой Лагу.

Глава «Моссада» организовал Джону и лидеру повстанцев встречу с премьер-министром Голдой Меир. По её итогам правительство Израиля приняло решение начать оказывать военную и медицинскую помощь Южному Судану. Израильтяне поддержали сепаратистов не только для того, чтобы оттянуть на юг силы 30-тысячной суданской армии, не допустив тем самым ее участия в Войне на истощение против Израиля – Голда Меир вслед за «Джоном» Бен-Узиэлем была глубоко потрясена ужасающим положением, в котором находились преследуемые исламским террором народы этого региона. «Мы поможем вам, – сказала Голда Меир Джозефу Лагу, – а если вы когда-нибудь сможете добиться мира с северянами, мы не станем вам мешать».

***

Осенью Джон во главе новой миссии, в которую на этот раз вошел и бывший врач его парашютно-десантной бригады, доктор Эммануэль Шапиро, вновь перешел границу Уганды и Судана. Правда, на этот раз им, по воспоминаниям Бен-Узиэля, предоставили жуткие велосипеды, но все же облегчившие передвижение. В задачу группы входила организация на базе повстанческих отрядов полноценных армейских формирований, развертывание полевых госпиталей и обучение местных санитаров. Но на первом этапе необходимо было подготовить взлетно-посадочную полосу для легких самолетов, на которых планировали доставить военную технику и медицинское оборудование. При участии местных жителей, вручную, используя лишь местные примитивные мотыги, израильтяне сумели проложить в джунглях 800-метровую взлетно-посадочную полосу.

Когда все было готово, из Кении прибыл первый самолет с медикаментами и военным снаряжением: винтовками, пулеметами, минами, базуками, минометами, множеством боеприпасов и формой, доставшейся израильтянам в качестве трофея от сирийцев и египтян в Шестидневную войну. По распоряжению Джона вначале было разгружено медицинское оборудование. Вакцинами, доставленными в ящиках со льдом, были привиты младенцы, дети и бойцы. Затем раздали форму и оружие, повстанцы стали наконец-то выглядеть, как солдаты настоящей армии. Но закончилось всё шумными африканскими танцами, продолжавшимися до глубокой ночи.

А наутро начались изнурительные тренировки, продолжавшиеся долгие дни. Джон пользовался беспрекословным авторитетом. «Секрет» этого жесткого человека заключался даже не столько в знаниях и опыте, сколько в умении понимать и уважать своих подчиненных. А еще – в готовности разделить с ними абсолютно все трудности: жить в самодельных хижинах, отбиваясь от москитов, есть скудную местную пищу, совершать многодневные переходы через пустынные области без воды, утоляя жажду в илистых болотцах.

Джон обучал бойцов «Анья-Нья» тактике ведения партизанской войны, саперному делу, созданию цепочек снабжения. Израильские медики внедряли навыки оказания помощи раненым и вакцинировали местное население. Вскоре сепаратисты стали походить на регулярное воинское формирование. К зиме, пройдя 700 километров на север, бойцы провели ряд успешных военных операций и диверсий, лишая армию северян возможности свободно передвигаться по югу страны и внушая южанам, что теперь есть сила, способная защитить их от произвола мусульман.

Параллельно Джон стал помогать Джозефу Лагу в создании гражданского управления, налаживать контакты с вождями племен из других областей Южного Судана, использовать СМИ для информирования населения, шаг за шагом закладывая, таким образом, основы для фундамента государственности. В мае 1970 года Джон инициировал встречу в Аддис-Абебе, на которой лидеры удаленных друг от друга районов Южного Судана, впервые встретившись между собой, начали координировать свои действия, а заодно познакомились с политическим руководством Эфиопии. Летом того же года, когда на Южный Судан обрушились сразу две эпидемии – черной оспы и желтой лихорадки, – израильские пилоты доставили вакцины и медикаменты и спасли многие тысячи жизней.

Созданная Джоном армия постепенно научилась воевать самостоятельно. Как раз в начале 1972 года разочарованный поражениями своего войска президент Судана Джафар Мухаммед Нимейри согласился на проведение под эгидой эфиопского императора Хайле Селассие переговоров о прекращении гражданской войны и предоставлении югу страны автономии. Миссия Джона закончилась. «Что бы ни стало дальше с “Анья-Нья”, вы были её архитектором, – написал на прощание в 1972 году Джозеф Лагу в благодарственном письме Давиду Бен-Узиэлю. – Вы создали её из ничего, и мы всегда будем помнить Ваш вклад в это великое изменение». Всё же путь до обретения окончательной независимости Южным Суданом был ещё долог – это произошло лишь в 2011 году. Израиль признал новое государство одним из первых, на следующий же день.

***

«Моссадом» деятельность Бен-Узиэля также была признана чрезвычайно успешной. Впоследствии выяснилось, что египтяне и суданцы-северяне рассматривали присутствие израильтян в Южном Судане как прямую угрозу источникам Нила, берущего своё начало именно там и являющегося важнейшей водной артерией для обеих стран. На самом деле Израиль никогда не собирался перегораживать истоки Нила, понимая неосуществимость подобного проекта с инженерной точки зрения. Однако не знавшиевсего враги Израиля восприняли появление агентов «Моссада» на юге Судана как грозное и жёсткое предупреждение. Как заметил потом один из руководителей военной разведки, «расходы на операцию оказались меньше стоимости одного французского истребителя».

***

Оставив Судан, Бен-Узиэль продолжил работу в «Моссаде» и несколько лет гонялся по Европе за арабскими террористами. А на рубеже 70-х и 80-х годов он вновь вернулся в Африку, чтобы организовать тайную репатриацию в Израиль эфиопских евреев, ставших заложниками сменившегося в стране режима. В этой роли Тарзан получил широкую известность в Израиле. При этом большинство в стране даже не догадывалось о том, откуда у отставного десантника столь обширные познания о жизни и устройстве этой части Африки.

В середине 90-х Бен-Узиэль вышел в отставку и занялся частным бизнесом. А в 2011 году, после провозглашения независимости Южного Судана, он был приглашен в столицу государства, город Джубу, где его чествовали как настоящего героя, чуть ли не отца-основателя страны. За свой вклад в создание государства Джон получил почетное звание генерала южно-суданской армии.

В прошлом году Бен-Узиэль опубликовал книгу «По поручению “Моссада” в Южном Судане. Оперативный дневник», раскрывшую подробности его тайной миссии в Африке. И в том же году 80-летний отставной разведчик совершил 300-километровое восхождение в горах Эфиопии. На этот раз – исключительно для собственного удовольствия.

</lj-cut>

Карл Густав Эмиль Маннергейм.

После Второй Мировой войны руководителей стран, которые были сателлитами Германии, казнили. Было лишь одно исключение – главнокомандующий финской армией Карл Маннергейм. Его не коснулась кара, ему была уготовлена другая судьба. Карл Маннергейм был избран президентом Финляндии. И именно с ним Советский Союз заключил договор о мире.

Среди белых пятен истории есть очень немаловажное о его роли в исходе Второй Мировой войны.
С его именем связано многое в истории Финляндии и России. Человек который обладая недюжим талантом военачальника, но и большой проницательностью и предвидением дальнейших событий, сумел стать несокрушительным символом как в самой Финляндии так и за ее пределами. У него была особая роль в годы Второй Мировой войны.
Погуглите, что рассказывает об этом финское общество живущих там русских.

Ну а здесь другая история, связанная с судьбой евреев Финляндии в годы Второй Мировой.
Мало кто об этом знает и далеко не все об этом слышали...

ИЗ ИНТЕРНЕТА
............................................................

Финская деревня "Яд-а-Шмона"

Мало кто об этом знает и далеко не все об этом слышали...

" Не может быть также и речи о выдаче родных и близких моих военных,
поcкольку подобные действия могут отрицательно отразиться на боевом
духе армии ".
Президент Финляндии, главнокомандующий финской армии маршал
Карл Густав Маннергейм
Read more...Collapse )
Возвращаюсь к своему посту от 2013 года. Он по-прежнему злободневен.

Оригинал взят у la_belaga в К вопросу о чудесах. Пурим в 1953 году
В современном мире, глобализация твердой дланью свела вместе разные народы, культуры и ментальности, поставив человечество в жесткие условия собственного выживания. Но вместо разумного и сердечного объединения, все больше происходит дробление: наций, народов, государств. Человечеству оставлено тольео два пути - сообща строить Новый Мир или быть погребенными под обломками старого.
Как людям перешагнуть бездну непонимания? Столько знаний дано ныне. Как никогда прежде. И так много сокровенного открылось. Но многие глухи к бесчисленным зовам, не позволяет слепота увидеть действительность. Черствы сердца, не воспринимают блага даваемого. Не умеющие сами давать бескорыстно, как поверят? Да, самое трудное - сдвиг сознания, Так было во все времена. Так происходит и теперь. Не понимая, бредут люди в потемках, путаются и не могут найти верных ориентиров. Множество окостеневших сознаний, не способных смотреть в будущее. И сказывается это на жизненном укладе. Вместо устремления к Свету, гонятся за иллюзорным благополучием материального мира - столь хрупкого и ненадежного. Зарывшись в свои норки не думают о будущем. Сколько невежества,сколько недоверия, сколько озлобления против всего мира. И лишь немногие способны слышать, видеть и действовать сердцем. Лишь немногие утверждают в жизни добро и красоту, не показную и мишурную, но именно духовную. Время назрело для массового пробуждения сознаний. Новая Эпоха началась. Новое Время требует новых сознаний. Самые невообразимые "чудеса" способны совершать объединенные открытые сердца.

Да, чудеса случаются и в наше время. Понимаем ли - другое дело.
В связи с первым этапом печально известного "Дела врачей" многие замечательные доктора-евреи были уволены из лучших клиник и кафедр и осели в маленьких незаметных больницах и поликлиниках. Лет двадцать спустя совсем молодым ординатором мне довелось начать работать в такой больнице. Давно ушли все те, изгнаные когда-то "старики", но больница все еще хранила их талантливый флер и гордую память о потрясающих исследованиях и применяемых ими форм лечения, до которых не каждая передовая клиника уже моего времени сумела дорасти. Вот так...

Ну и современный анекдот. Папу Римского попросили дать единственное, но убедительное доказательство существования Всевышнего. Ответил Папа одним словом: - Евреи.
Верно, нет иного рационального объяснения, как на протяжении тысячелетий смог сохраниться этот постоянно преследуемый и уничтожаемый народ.
Read more...Collapse )

Притча о царе Соломоне



Притча о царе Соломоне

Когда царь Соломон спустился с горы, после встречи восхода Солнца, собравшиеся у подножия сказали:
— Ты источник вдохновения для нас. Твои слова преображают сердца. А мудрость твоя просветляет разум. Мы жаждем слушать тебя. Скажи нам: кто мы?
Он улыбнулся и сказал:
— Вы — свет мира. Вы — звезды. Вы — храм истины. В каждом из вас Вселенная. Погрузите ум в сердце, спрашивайте свое сердце, слушайте через свою любовь. Блаженны знающие язык Бога.

— В чем смысл жизни?

— Жизнь — это путь, цель и награда. Жизнь — это танец Любви. Ваше предназначение — расцвести. БЫТЬ — это великий дар миру. Ваша жизнь — история Вселенной. И поэтому жизнь прекраснее всех теорий. Относитесь к жизни, как к празднику, ибо жизнь ценна сама по себе. Жизнь состоит из настоящего. А смысл настоящего — быть в настоящем.

— Почему несчастья преследуют нас?

— Что сеяли, то и собираете. Несчастья — это ваш выбор. Бедность — творение человеческое. А горечь — это плод невежества. Обвиняя, теряете силу, а вожделея, рассеиваете счастье. Проснитесь, ибо нищий тот, кто не осознает себя. А не нашедшие внутри Царство Божие — бездомные. Бедным становится тот, кто впустую тратит время. Не превращайте жизнь в прозябание. Не позволяйте толпе погубить вашу душу. Да не будет богатство вашим проклятием.
Read more...Collapse )
http://rishonim.info/2015/05/15/evrey-bet-gitlera-pryamo-po-bashke/


"Еврей бьет Гитлера прямо по башке!"


В годы войны «Рабиновичей» назначали генералами со скрежетом зубовным
Начать с того, что в годы Второй мировой войны евреев в советской армии было непропорционально много – 228 генералов и адмиралов.

И занимали они ключевые посты в Генштабе, в командовании фронтов, армий, корпусов, дивизий, бригад и т.д. Из них непосредственное участие в боевых действиях принимали 175 человек. Ничего подобного не наблюдалось ни в одной армии союзников.

К примеру, в США воевали 23 еврея в званиях генерала и адмирала, в том числе один командир корпуса и один командир дивизии. В Великобритании – 9 генералов-евреев, у француза де Голля – 6. Притом, что в советской армии непосредственно перед войной генералов-евреев было всего 23. И здесь возникает вопрос – почему ? Ведь Сталин просто так ничего не делал.

Цифры – упрямая вещь
Read more...Collapse )

Profile

надежда, вера. любовь
la_belaga
Лариса Белага

Latest Month

August 2019
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel