Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

надежда, вера. любовь

Советские офицеры создавали Армию обороны Израиля


Аркадий Красильщиков



Советские офицеры создавали Армию обороны Израиля

Именно советские офицеры создали армию и спецслужбы Израиля, но 20 лет спустя были вынуждены воевать со своими боевыми товарищами в ходе Шестидневной войны против Египта, за который сражались их бывшие однополчане.

Как же случилось, что офицеры Красной Армии Исер Гальперин и Наум Ливанов стали основателями и первыми руководителями израильских разведывательных служб МОССАД и «Натива Бар»? Как вышло, что знаменитые «три капитана» — Никольский, Зайцев и Малеванный — буквально с нуля создали спецназ Армии обороны Израиля?


Перебежчики? Предатели?
  Ничего подобного — они лишь выполняли свой долг и приказы Кремля. Всё дело в том, что и само Государство Израиль изначально было «советским проектом», а вовсе не американским или британским, как это сегодня подают
  некоторые историки.
  В марте 1947 года советник советского МИДа Борис Штейн подготовил для первого заместителя министра иностранных дел Андрея Вышинского докладную записку по «палестинскому вопросу», в которой, в частности,говорилось:
  «Советский Союз не может не поддержать требования евреев о создании собственного государства на территории Палестины».
  Вышинский передал докладную наверх. Спустя некоторое время постпред СССР в ООН Андрей Громыко озвучил позицию Сталина на сессии Генассамблеи:
еврейскому государству быть.«Сталинские соколы»
  Возглавить еврейское государство должен был бывший замминистра иностранных дел СССР Соломон Лозовский.
  В министры обороны Сталин прочил дважды Героя Советского Союза Давида Драгунского. Предполагалось, что военно-морским министром должен был стать Григорий Гильман, старший офицер разведуправления ВМФ СССР.
Но в ходе переговоров с участием Лондона и Вашингтона Сталину пришлось уступить, и в итоге Израиль возглавил ставленник США Бен-Гурион, выходец из Польши.
  Тем не менее трёхсторонние договорённости не препятствовали тому, чтобы Москва отрядила в Израиль значительное число своих офицеров:создаваемой с чистого листа армии нового государства требовались хорошо обученные кадры. А кто может быть лучше обучен, чем те, кто два года назад выиграл самую страшную войну?
  Англичане и американцы до зубов вооружали арабов, поклявшихся, что они выжгут огнём любые ростки еврейского государства на Ближнем Востоке, при этом введя эмбарго на поставки оружия местным евреям.
Вооружать Израиль пришлось Сталину — вооружать тем, что считалось «советским военным резервом». В итоге израильские лётчики первое время летали на трофейных немецких мессершмитах и юнкерсах, на которых не всегда успевали закрасить свастики. А обучали их военспецы из СССР. Советских майоров и полковников одели в израильскую форму, а в документах изменили русские имена и фамилии на еврейские. Так, Гальперин становился Харелем, а Ливанов — Леваноном.
  Что же касается разведки, то у СССР к тому времени накопился немалый опыт работы на Ближнем Востоке.
Первые еврейские силы самообороны «Исраэль Шойхет» ещё в 20-е годы создавал
  резидент ВЧК с псевдонимом Хозро — Иерахмиэль Лукачер — вместе со знаменитым разведчиком Яковом Серебрянским по личному распоряжению Феликса Дзержинского.
По свидетельству генерала госбезопасности Павла Судоплатова,«использование офицеров советской разведки в боевых и диверсионных операциях против британцев в Израиле было начато уже в 1946 году». И в связи с этим возникло
немало курьёзных ситуаций.

<lj-cut>
Раввины обучали русских разведчиков

Если будущий создатель и руководитель МОССАДа и контрразведки «Шин Бет»
  капитан Красной Армии Исер Гальперин был евреем, что называется,  без дураков,
  то его коллега по имени Николай Ливанов, возглавивший впоследствии разведку
  «Натива Бар», был, по некоторым свидетельствам, чистокровным русаком. Ни идиш, ни иврита, ни даже
английского Ливанов не знал вообще и мог объясняться только по-русски.
  В связи с этим специфическим обстоятельством и кадры, которыми Ливанов-Леванон
укомплектовал свою службу, были сплошь русскоязычными.
Даже при том, что евреев в советской разведке служило немало, примерно натреть службу пришлось укомплектовать этническими русскими, украинцами и белорусами.
  Они зубрили иврит и идиш, но знать всего того, что знает любой мало-мальски
  грамотный еврей, они не могли. «Некоторые из разведчиков попадалив пикантные ситуации, — свидетельствует ведущий научный сотрудник Института военной истории Министерства обороны Российской  Федерации Валерий Ярёменко. — Так, один советский агент внедрился в ортодоксальную еврейскую общину, а сам не знал даже основ иудаизма. Когда это
обнаружилось, он был вынужден признаться, что является кадровым чекистом.
Тогда совет общины постановил: дать товарищу надлежащее религиозное образование. Причём авторитет советского агента в общине резко вырос: СССР — братская страна, рассудили поселенцы, какие могут быть от неё секреты?»
  В Москве создание израильских служб безопасности курировал генерал госбезопасности Павел Райхман. Он же вместе с Судоплатовым и придумывал свежеиспечённым офицерам израильской армии еврейские имена и  фамилии, а заодно и новые биографии.

Был Миша — стал Моше

Тем, кому советская разведка придумывала легенду и отправляла на Ближний Восток, приходилось обрывать все связи с родственниками в СССР.
В воспоминаниях бывшего заместителя генди
ректора Днепродзержинского авторемонтного завода Якова Сибирякова (Шварцбурда) есть история о том, как он спустя многие годы совершенно случайно нашёл своего брата.
  «После войны, — писал Сибиряков, — на запрос о судьбе брата мы получили извещение “пропал без вести”. В конце 80-х годов у моего московского товарища близкие друзья поехали по гостевой визе к родным в Израиль и там
разговорились с пожилым человеком, который сказал, что живёт здесь с 1947 года, а вся его семья погибла во
время войны. Звали его раньше Михаил Шварцбурд… Мой товарищ “ухватился за фамилию”, ведь она довольно редкая. Сообщили мне об этом, достали телефон этого пожилого человека, и я решился ему позвонить. Как только он взял трубку, то я сразу понял,что это мой родной брат Михаил, который в Израиле сменил имя на Моше Бен-Ами».
  Как позже выяснилось, он прошёл всю войну, а в 1947 году, после ряда проверок, его отправили «на новое место службы», взяв с него подписку о неразглашении. Группу из 200 молодых советских офицеров, опытных фронтовиков еврейской национальности, тайно перебросили по поддельным польским паспортам в Палестину. Сколько всего было таких групп,
сказать сложно, но, по некоторым оценкам,не менее сотни.
  Через 20 лет эти самые молодые советские офицеры стали маститыми вояками.
  Многие из них к тому времени возглавляли боевые подразделения, принимавшие > участие в вооружённых конфликтах с Египтом, в том числе и в знаменитой Шестидневной войне.
Возникла казусная ситуация. С одной стороны — египетские военспецы из СССР, с другой — израильские военные, но тоже родом из Союза.
  Один из руководителей МОССАДа Меир Слуцкий
(Амит), кстати, двоюродный брат известного советского поэта Бориса Слуцкого, вспоминал, как однажды во время боя двое военных — с египетской и израильской сторон — узнали друг друга, осматривая в бинокли вражеские позиции.
  Казус, по свидетельству Слуцкого, состоял в том, что офицер, сражавшийся за Израиль, был этническим русским, а его коллега, помогавший египтянам, — евреем. Звали их Анатолий Казаков (Натанэль Казан) и Леонид Бельведерский. Вместе они воевали в Великую Отечественную в одном батальоне. По окончании Шестидневной войны сослуживцы встретились и помянули своих павших товарищей.
  Таковых, по воспоминаниям Меира
Слуцкого, с обеих сторон насчитывалось не менее
  сотни человек.
</lj-cut>

Collapse )
надежда, вера. любовь

Израиль старый, новый и новейший - аналитика




От Идлиба до Рамаллы (перепост)

Posted: 10 Sep 2018 06:31 AM PDT


Д-р Мордехай Кейдар
 09.10.2018

Ветры войны продолжают веять над Ближним Востоком: в Сирии не прекращаются этнические чистки, а в Палестинской автономии соперничающие группировки копят оружие в преддверии безжалостной борьбы за первенство, которая наступит на следующий день «после Аббаса». Что делать Израилю?

На Ближнем Востоке происходит нынче целый ряд войн, хоть их и стараются так не называть, как видно из страха перед самим этим словом. Одну из них ведёт Иран с теми, кто противостоит его попыткам подмять под себя Ближний Восток, и прежде всего с Израилем, другую режим Асада в Сирии за восстановление своего контроль над всей страной, а третью — ООП за собственное выживание. Что же в этом раскладе следует предпринять Израилю?

Война Ирана
Первая из этих войн известна хорошо. Лишь недавно Израиль сообщил о том, что только в 2017 году он около 200 раз атаковал в Сирии, главным образом иранские позиции. Но важнее всего, как мне кажется, понимать в контексте этой войны два следующих взаимосвязанных момента:

Во-первых, Израиль вот уже несколько лет атакует с воздуха коалицию Ирана, Асада и «Хизбаллы», те же почти не отвечают. Причин, объясняющих подобную реакцию достаточно: тут и технологическое превосходство Израиля, и война внутри Сирии, и вытекающее из неё нежелание ослабленной коалиции оказаться втянутой ещё и в полновесную войну с Еврейским государством, и тяжёлые внутренние проблемы, в том числе экономические, в Иране.

Но я почти уверен, что не далёк тот день, когда эта коалиция попытается неожиданно и болезненно отомстить Израилю за все прежние атаки. И нам обязательно следует готовиться к такому ответу. Подобная атака может случиться, например, уже во вторник, 11 сентября, на второй день Рош-а-Шана. Почему? Ну, скажем, потому, что это день рождения Башара Асада, и генералом его армии может захотеться сделать своему лидеру такой подарок на день рождения.

Вам кажется это полным бредом? Отнюдь! Война Судного дня началась 6 октября 1973 года, вовсе не потому, что в Израиле наступил Йом-Киппур, а лишь от того, что в этот день у Хафеза Аль-Асада (отца нынешнего диктатора) был день рождения. Его офицеры решили подарить ему Голанские высоты, проигранные Асадом-старшим в Шестидневной войне, когда он занимал пост министра обороны и командующего сирийскими ВВС. Повторю, это всего лишь моё необоснованное предположение, но «счастлив человек, который всегда страшится»(Притчи, 28:14).

Во-вторых, санкции США серьёзно парализовали экономику Ирана, а большинство международных компаний уже значительно сократило свою деятельность в стране. На мой взгляд, Иран оказался сейчас на грани экономического краха. Расстояние же от экономического краха до крушения правительства очень невелико (полагаю, что каждый из лидеров иранского режима уже разработал свой собственный план побега на случай, если разъярённые толпы миллионов голодных и безработных людей выйдут из-под контроля). И чем вероятнее подобный сценарий, тем больше шансов на то, что иранская армия будет возвращена из Сирии, Йемена и Ирака обратно в Иран для защиты режима и его лидеров, позволяя вздохнуть спокойнее всему Ближнему Востоку.

Война в Идлибе
Вот-вот начнётся совместная атака Асада, России, Ирана и «Хизбаллы» на город Идлиб, расположенный на северо-западе Сирии. Оценки количества гражданских лиц, которым предстоит там погибнуть, колеблются от тысяч до сотен тысяч, в зависимости от предположений того, какой характер будут носить российские бомбардировки и какие типы химического оружия применит режим Асада.

Об этой проблеме уже было сказано многое, вот только большинство комментаторов, как политиков, так и аналитиков, совершенно не берут в расчёт один крайне важный фактор — Турцию. Позволит ли себе страна, власть в которой принадлежит суннитской исламской группе, оставаться в стороне, когда в нескольких километрах от её границы, начнётся геноцид мусульман суннитов? Как будет выглядеть в глазах сунитских масс Эрдоган, если он продолжит сидеть, сложа руки, глядя как истребляют его братьев в Идлибе?

См. видео

Разумеется, турецкая военная интервенция для спасения осаждённых в Идлибе суннитов, мягко говоря, серьёзно осложнит отношения Эрдогана с Путиным. Поэтому возможно, Эрдоган ограничится открытием безопасного коридора из Идлиба в Турцию, по которому каждый, кто не захочет погибнуть сможет покинуть осаждённый город.

Разумно предположить, что русские и даже Башар Асад дадут своё согласие на подобный исход событий, пусть даже и молчаливое, поскольку это позволит им воздержаться от массовых убийств, доказав, что именно Башар является хозяином всей страны (на самом деле, не будем забывать про американцев, иранцев и курдов). В любом случае, падение Идлиба будет способствовать безжалостной этнической чистке, в ходе которой пригнанные Ираном из Ирака, Ирана и Афганистана шииты заменят в Сирии суннитов. Израилю, в этой войне искать нечего.

Война в Рамалле

Эта война, в свою очередь, символизирует неизбежное угасание идеи «палестинского государства», сошедшей с повестки дня по мере того, как сразу несколько сложившихся вместе факторов окончательно её похоронили. Первым из них стал ХАМАС, расколовший в июне 2007 года Палестинскую автономию на две части, и не желающий отказываться от своих самых важных активов: оружия и тоннелей ради тех, кого подозревает в сотрудничестве в сфере разведки и безопасности с Израилем.

Террористы ХАМАСа на улице Газы

Другим фактором стали США, присоединившиеся, со сменой администрации в Белом доме, к реалистам, понимающим, что «палестинское государство» неизбежно станет ещё одним государством ХАМАСа, только уже не в Газе, а в Иудее и Самарии.

И не так уж важно произойдёт ли это в ходе «демократических» выборов, подобных тем, что предоставили ХАМАСу большинство в законодательном совете автономии в 2006 году или через насильственный захват.

Именно поэтому новая американская администрация решила прекратить поддерживать идею, основанную на двух принципиальных моментах:

Во-первых, арабо-мусульманском захвате Иерусалима и отторжении, по сути, центра еврейских чаяний и надежд от Израиля. Во-вторых, утоплении Еврейского государства в миллионах арабских «беженцев», статус которых поддерживался с помощью UNRWA, финансируемого американскими деньгами.

Президент Трамп понял то, что в Израиле было ясно уже давно. И просто сдул оба этих мыльных пузыря: он признал Иерусалим столицей Израиля и перенёс туда своё посольство, а затем решил, что нет смысла и продолжать финансирование проблемы беженцев, которое арабы навязывали миру в течение 70 лет.

Гонка вооружений

Махмуд Аббас прекрасно осознаёт масштабы американского удара по лживому нарративу, на базе которого ООП выстраивал будущее фиктивного «палестинского народа». Он понимает, что без отторжения Иерусалима от Израиля, и без увековечивания проблемы беженцев, инструментов для желанной ликвидации Еврейского государства у него попросту не остаётся.

Тем временем, по мере того, как идея государственности для палестинских арабов к западу от Иордана сходит на нет, возникают попытки возродить к жизни другие варианты, вроде внезапно вытащенного из исторического праха плана по созданию федерации или конфедерации между «Палестиной» и Иорданией. Эта мертворождённая идея изначально обречена, поскольку всем известно, что король Иордании вовсе не заинтересован в сватовстве с ООП, немало навредившей королевству в прошлом и вынудившей прежнего короля Хусейна провести в сентябре 1970 года операцию по тотальному изгнанию этой организации за пределы королевства.

Махмуд Аббас и Джибриль Раджуб

Теперь, сидя на руинах выстроенного ими прежде карточного домика, Аббас и ООП, больше не видят никакого смысла в продолжении общения ни с американской администрацией, ни с израильским правительством, ни даже с ХАМАСом, организацией, сумевшей создать исламское государство уже 11 лет назад. И поскольку многие в ООП ясно понимают ситуацию, они обратились к созданию вооружённых милиций, памятуя о методе, хорошо известном и распространённом по всему арабскому миру: если вы не можете убедить другого на переговорах, «убедите» его оружием.

По сообщениям последних нескольких недель, целый ряд главарей ООП: Джибриль Раджуб, Махмуд аль-Алуль, Тауфик Тирау и Маджед Фарадж — стали копить оружие, собирать боеприпасы и мобилизовывать боевиков для создания вооружённых подразделений, с помощью которых они намерены взять под свой контроль улицу и учреждения автономии, на следующий день «после Аббаса».

Иными словами, стало окончательно ясно, до какой степени все эти разговоры о «палестинском народе», были просто призрачными химерами, нагромождёнными политиками и учёными, ничего не смыслившими в ближневосточных раскладах и представлявшими себе «новый Ближний Восток», чем-то вроде Израиля или Европы.

Вопреки их иллюзиям, оказалось, что арабское население к западу от реки Иордан, ничем не отличается от других арабских ближневосточных общин и обременено теми же недостатками. Оно точно также склонно к раздробленности, неспособно взять на себя ответственность за собственные неудачи, стремится возложить свою вину на других, крайне консервативно и лишено гибкости мышлении. А вдобавок, обвиняя своих соперников в предательстве и отступничестве, с лёгкостью хватается за оружие, когда переговоры заходят в тупик. Все это неотъемлемая часть ближневосточной культуры и полностью описывает поведение арабского общества к западу от реки Иордан.

Упразднение автономии

Важно заметить, что в Палестинской автономии есть несколько структур ответственных за безопасность. И они также станут частью этих милиций, примкнув, скорее всего, к тем, что под началом нынешнего главы аппарата безопасности автономии Маджда Фараджа. Противостоять им будут другие группировки, в том числе и те, что втайне от всех создаёт ХАМАС. Дабы предотвратить взрыв насилия, в котором, безусловно, обвинят Израиль, даже если он и вовсе не будет принимать в нём участия, Еврейскому государству следует предпринять ряд упреждающих шагов.

Первым и самым важным из них является расформирование Палестинской администрации через полное прекращение её финансирования с передачей всех властных полномочий главам кланов в каждом отдельном городе.

Вторым, не менее значимым, шагом станет конфискация оружия у структур «ответственных за безопасность» в автономии, оружия, которое непременно окажется направленным как против других, конкурирующих группировок, так и против Армии обороны Израиля, заподозренной в сотрудничестве с конкурентами.

Третий шаг: арест и нейтрализация активистов и боевиков всех радикальных группировок: ХАМАСа, «Исламского джихада», «Хизб аль-Тахрира», Народного фронта, Демократического фронт, ИГИЛа и прочих, позволяющий освободить район Иудеи и Самарии от экстремистских идеологий, открыто призывающих к уничтожению Государства Израиль теми или иными способами.

И, наконец, четвёртый шаг: создание эмиратов в арабских городах Иудеи и Самарии, то есть локальных автономий под руководством старейшин и глав кланов, заключающих сепаратные договора с Израилем о мире и сотрудничестве.


Источник на иврите — Мида
Источник:
Перевод Александра Непомнящего — Еврейский мир







надежда, вера. любовь

Невыученный пока урок истории Израиля. Первая Ливанская.

Победили? Стыдитесь!



08.06.2017 14:46 Владимир Бейдер

За большим юбилеем, как всегда, забыли малый.

6 июня исполнилось 35 лет с начала Первой ливанской войны. Конечно, по масштабам и последствиям две эти войны, две эти победы, две эти вехи несоизмеримы и несопоставимы. Но дело не только в том...

За большим юбилеем, как всегда, забыли малый. 6 июня исполнилось 35 лет с начала Первой ливанской войны. Не вспомнил никто.

Конечно, по масштабам и последствиям две эти войны, две эти победы, две эти вехи в истории Израиля и еврейской истории в целом - несоизмеримы и несопоставимы. Конечно, в тени величия Шестидневной что только не померкнет, а близость и кратность дат еще и помогает заслонить меньшее большим. Но дело не только в том.

Первую ливанскую, которую долгое время, вплоть до Второй, 2006 года, даже и войной не называли, с излишней скромностью именуя операцией "Мир Галилее", специально стараются, если не забыть, то по крайней мере не вспоминать без нужды. Как непутевого дядюшку – из семьи не гонят, однако в разговорах не касаются и в гости не зовут. Стыдятся.

Чего именно – самый простой вопрос. Поэтому сначала – о том, почему эта война заслуживает и благодарной памяти, и национальной гордости.

Если Шестидневная изменила карту и вообще всю картину Ближнего Востока, а сам Израиль превратила из маленькой провинциальной страны в региональную державу и пример для подражания, Первая ливанская, хотя и имела меньшее значение для самого еврейского государства, в мировой истории и военной науке, стратегии и технологии она сыграла гораздо большую роль. Революционную, этапную.

Это была первая современная война в новейшей истории, первая война XXI века, хотя до его наступления оставалось еще 18 лет. Израиль тогда совершил прорыв во времени, опередив и предопределив его.

Главный противник

Операция "Мир Галилее" была предпринята по инициативе тогдашнего министра обороны Ариэля Шарона, чтобы положить конец террористическим вылазкам и обстрелам израильского Севера вооруженными формированиями Арафата, базирующимися в Южном Ливане.

После "черного сентября" 1970 года, когда король Иордании Хусейн жестко, с применением танков, подавил попытку вооруженного захвата власти в своем королевстве палестинским воинством ФАТХа, Арафат и его команда переселились в Ливан, и быстро превратили эту жемчужину Ближнего Востока, средиземноморский рай в бандитский гадюшник. Юг Ливана стал вотчиной Арафата, здесь возникло бандитское государство в государстве под неофициальным названием Фатахленд. В Ливане разразилась межэтническая и межконфессиональная гражданская война. Страна утратила не только стабильность, но и независимость. На юге хозяйничал Арафат с его вооруженными формированиями, в долине Бекаа был размещен громадный сирийский военный контингент.

Израиль время от времени предпринимал попытки утихомирить арафатовских боевиков на их базах. В марте 1978 года, после захвата террористами пассажирского автобуса на Приморском шоссе, ЦАХАЛ провел операцию "Литани" в Южном Ливане. Дело довести до конца не удалось – тогда шли мирные переговоры с Египтом, и президент Садат поставил условием их продолжения вывод войск. Теракты продолжались. Ответные рейды не давали эффекта. Палестинские боевики – точно так же, как сейчас в Газе, - сопротивления почти не оказывали, разбегались и прятались, а после ухода израильтян, принимаясь за старое. Шарон настаивал на том, чтобы вырвать эту заразу с корнем.

В Израиле понимали, что единственная вооруженная сила, которая будет противостоять ЦАХАЛу, – не палестинцы, а сирийская армия, в которой находились тысячи советских военных советников – сверху донизу: от минобороны и генштаба до батарей ПВО.

Так что еще и по этой причине следовало избежать полномасштабной войны с Сирией

Войскам было приказано ограничить зону боевых действий Ливаном, ни в коем случае не переходить на сирийскую территорию. Задача стояла - нейтрализовать сирийский вооруженный контингент на месте и быстро.

Главная роль здесь отводилась авиации. Как это было сделано, рассказал мне в свое время тогдашний командующий ВВС генерал Давид Иври.

Ловушка

Сирийские стратеги и их советские наставники исходили из опыта прошлых арабо-израильских войн и сделали из них логически безупречные выводы.

Воздушные бои с израильскими летчиками сирийцы всегда проигрывали. Поэтому решили вообще избежать этого заведомо проигрышного противостояния. Зато наземные средства ПВО во время последней войны – Судного дня, в 1973 году, – стали для израильтян сюрпризом, в ходе боевых действий той войны десятки израильских самолетов были сбиты новыми советскими ЗРК.

Ставку сделали на это. В начале 80-х сирийцы получили и с участием советских специалистов освоили новейшие ЗРК и радары. Сирийская противовоздушная оборона в долине Бекаа в Ливане была на тот момент самой современной и самой плотной в мире. Ей и предстояло сыграть основную роль в борьбе с израильскими ВВС. А в воздушные бои сирийцам велели вообще не влезать.

- Они думали, что у нас нет ответа на их ЗРК, - рассказывал мне Давид Иври, посмеиваясь. – Но он у нас был.

Это стало первой в истории войной, в которой в боевых условиях широко использовались беспилотные летательные аппараты, умные бомбы и ракеты, передача изображения поля боя на командный пункт в реальном времени. Это стало первой в истории войной, в которой главную роль сыграла электроника и технологии.

Советские радары сирийцев были сбиты с толку помехами и ложными целями. Расчеты ПВО поначалу не придавали значения каким-то мелким воздушным объектам на экранах. Когда по отражающему лучу на них полетели умные бомбы, они стали в панике отключать радары. Но тогда и ЗРК ослепли – бомбы и ракеты валились на них, неизвестно откуда. Командующий ВВС, сидя на командном пункте в Тель-Авиве, с помощью БПЛА видел всю картину боев на экране и передвигал боевые средства, как фигуры на шахматной доске. Если ракета не поражала цель, он посылал вторую, и так до полного уничтожения.

- Когда в среду, в два часа дня, мы начали атаку на противовоздушную оборону, - рассказывал мне генерал Иври, - сирийское командование велело всем своим самолетам немедленно вернуться на базы, очистить небо, чтобы их ЗРК могли сбивать все, что там летает, – с гарантией. Когда же они убедились, что ничего не могут сделать, началась паника. Они запросили помощь с воздуха. Самолеты поднялись для атаки, но без всякого плана, без подготовки, без понимания, что там происходит.

- Вы предполагали такую реакцию? – спросил я его.

- Конечно, мы на это рассчитывали. У меня было только две заботы. Первая – чтобы не сбить своих. Слишком много самолетов находилось в небе, еще и вертолеты поддержки наземных войск, тесно было в воздухе. И вторая – не перелететь границу с Сирией, а это рядом. Поэтому посылал звено за звеном. Они выполняли свою задачу – и уходили, освобождая место для других. Каждые пять минут я посылал новую четверку, видя картину боя. Сирийцы попадались в наши засады один за другим, они оказались в роли жертвы, а не серьезного противника. За первые полчаса мы сбили 26 МИГов, за 36 часов всей операции – 82, не потеряв ни одного.

После этого разгрома израильские ВВС стали безраздельно хозяйничать в небе над Ливаном. Сирийские танковые колонны, лишенные воздушного прикрытия, сгорали, не успевая выйти на цели. Участие Сирии в войне прекратилось, фактически и не начавшись. ЦАХАЛ уже никто не мог остановить на пути к Бейруту.

Подмена

Мир узнает, что так можно воевать (а затем и – что только так сегодня и можно воевать) лишь после того, как ту же методу применят американцы в ходе операции "Буря в пустыне" в 1991 году – и громадная армия Саддама рассыплется, как карточный домик в считанные дни, ослепленная, лишенная средств связи и возможности командования, открытая, как на ладони. Через девять лет.

Израиль научился этому первым. Первым придумал и научил других. Это была великая победа. Не только военная. И далеко не только над Сирией. В СССР в среде военных специалистов и вменяемых аналитиков она произвела такой же шок, как поражение в Шестидневной войне. Но если там еще можно было списать собственную несостоятельность на трусость и глупость арабов, здесь вопиющее отставание советской стратегии и технологии оказалось слишком очевидным. По многим оценкам, именно этот удар вверг московский имперский режим в усиленную гонку вооружений, на которой он, в конце концов, надорвался и лопнул. Рейгановская страшилка СОИ лишь довершила процесс, а начался он после сокрушительного разгрома в долине Бекаа.

А значит, и наше появление здесь обусловлено не только Шестидневной войной, пробудившей еврейское национальное самосознание в "потерянном колене" - советских евреях, но и Первой ливанской, выбившей из "железного занавеса" несущую петлю.
Однако в Израиле стесняются этой войны. Не вспоминают. Не считают победной. Все, что осталось от нее в народной памяти – трагедия Сабры и Шатилы и позорное бегство из Южного Ливана в 2000 году.

Резня в Сабре и Шатиле, устроенная ливанскими фалангистами, - обычные межарабские разборки, которые на Востоке, к сожалению, рутина, они происходят здесь по сей день с традиционной для этого региона и этого этно-территориального контингента частотой и жестокостью. Им для изощренного кровопускания не нужны израильтяне и вообще какие-либо внешние силы – прекрасно справляются сами. Но на этот раз израильтяне оказались рядом, и потому арабы и международное общественное мнение поспешили возложить вину за резню на них. Самое главное, что и израильское общественное мнение приняло эту точку зрения.

Это был уже не 1967 год, когда мы умели и хотели гордиться победой. Это был 1982-й, когда обуржуазившийся, во многом благодаря той победе, Израиль научился стесняться ее, дорожить мнением о себе в мире больше, чем собой. Уже существовал "Шалом ахшав", который именно тогда, на шоке и стыде за Сабру и Шатилу, стал массовым движением.

Дальше стал работать эффект отдаленного частичного знания: не упомнить, у него украли или он украл – главное, что причастен к краже. Халатность оккупационных властей и провал разведки, не узнавших и потому не предотвративших резню, превратились на расстоянии в ответственность за саму резню.

Квинтэссенция этого подхода выражена в исключительно лживом по посылу фильме Ари Фольмана "Вальс с Баширом", собравшем самый богатый урожай международных призов в истории израильской анимации, номинанте "Оскара". Там солдат Ливанской войны через почти четверть века после нее, страдая провалами в памяти и ночными кошмарами, пытается найти доказательства причастности к военному преступлению – "все, что было не со мной, помню".

Того же рода и воспоминания о выходе из Ливана. Этот шаг, вызванный дурацким, как многие его мирные инициативы, решением Эхуда Барака и раскрученной левой прессой истерией четырех голосистых дам, присвоивших себе право выражать мнение всех израильских матерей, запомнится только паническим бегством прежде непобедимого ЦАХАЛа под улюлюканье и стрельбу в спину шиитских боевиков. Мы сами преподнесли победу над нами шейху Насралле и сделали "Хизбаллы" тем, чем она стала сейчас, - хозяйкой Ливана, спасительницей Асада, и скоро приведет к нашей границе Иран.

Это и стало отдаленным итогом Первой ливанской войны. Это, а не блистательная победа, одержанная в ней нашим мужеством, нашим умом, нашей изобретательностью, достижениями наших технологий и гением наших стратегов. В истории Израиля после Шестидневной войны было мало таких убедительных побед. Мы сами украли ее у себя. Ее не осталось в национальном сознании. А что не победа, то – поражение.

Танцплощадки

Именно поэтому, а вовсе не из-за близости дат Первая ливанская не выходит из тени Шестидневной. Но если вы думаете, что эта капитулянтская стыдливость не коснется и безусловной победы, 50-летие которой празднуют сегодня, ваш оптимизм чрезмерен.

Не только в ООН отмечали юбилей Шестидневной войны как 50-летие оккупации специальной сессией и соответствующей резолюцией. Десятилетия раскаяния привели к выработке отрицательного стереотипа в отношении этой победы и в самом Израиле.

Не спасение от тотальной резни, которую в канун войны нам обещали все, кто потом просрали свою Цусиму, а их доброжелатели и патроны радостно предвкушали, не триумфальное предотвращение падения "Третьего Храма", не возвращение святынь, о котором мечтали две тысячи лет, не освобождение Иерусалима от иорданской оккупации, а проблема палестинского народа, оказавшегося без своего государства, которого у них никогда не было и от которого они отказывались всегда, когда такая возможность им предоставлялась. Так это следует воспринимать в понимании местных гуманистов.

Во времена моей журналистской молодости нас время от времени собирали для идеологической накачки. Помню одну лекцию такого рода в Ленинградском Домжуре тогдашнего светилы советской политологии, специалиста по проблемам молодежи, профессора Лисовского. Он среди прочей фигни, которую излагал с модной полемической страстностью, сказал: "Фронт идеологической борьбы проходит через каждую танцплощадку!" И заметив иронию в зале, принялся живо доказывать свою правоту. После лекции мы в кабаке вдоволь постебались над этой чушью.

Думал ли я, что вспомню об этом сейчас, в Израиле? А вспомнил! Когда прочел на днях в культурно-досуговом приложении к газете "Гаарец" - "Галерия" - рецензию Шауля Сетера на выставку "1967" известного фотографа Михи Бар-Ама а Музее Израиля "Тяжелые вопросы остались за кадром".

Автор попрекает устроителей выставки в предвзятости и подозревает, что они подверглись идеологическому давлению государства.

Откуда подозрения, о чем претензии? Выставка называется "1967" - вроде бы нейтрально, на самом деле – лукаво. Автор приводит в пример честных галерейщиков из частных тель-авивских галерей, там фотовыставки прямо приурочены к 50-летию оккупации. А в экспозиции Бар-Ама (кстати, бывшего фотографа армейского журнала "Бе-махане") наряду с личными сюжетами рожающей жены и подрастающего сына – снимки солдат на войне, военачальников, пленных. И ни одного – страдающих палестинцев.

Это, повторяю искусствоведческая статья в культурно-досуговом приложении. Фронт идеологической борьбы проходит через каждую танцплощадку – прав был профессор Лисовский.

Если победу не удается украсть, сделать вид, что ее не было, можно ведь хотя бы оболгать? Как ни трудно – можно. Надо только очень захотеть.

Справка IzRus

Владимир Бейдер - редактор, политобозреватель и сценарист

надежда, вера. любовь

Иона Деген "Королева операционной"

  "...вопросы крови - самые сложные...   Да, прав Коровьев! Как причудливо тасуется колода! Кровь!"
И жизнь...
Рассказ Иона Дегена.

Королева операционной

    Вы говорите – встречи. Я бы вам могла кое-что рассказать по этому поводу. Вот сейчас я должна встретить ораву из тридцати восьми человек. Вы представляете себе, что мне предстоит? Нет, они мне никакие не родственники. Фамилия старухи и трех семейств мне была известна. А фамилию четвертой семьи я узнала в первый раз в жизни, когда они попросили прислать вызов.
   И поверьте мне, что Сохнут вымотал из меня жилы из-за этих фамилий. Говорят – израильские чиновники, израильские чиновники! Я имею в виду коренных израильтян. Вы думаете – наши лучше? Эта самая чиновница, которая принимала у меня вызов, она, как и мы с вами, из Союза. Так вы думаете – она лучше? У нее, видите ли, чувство юмора. Она посмотрела на мой список и сказала, что если переселить из Советского Союза всех гоев, то в Израиле не останется места для евреев.
   Я ей объяснила, что они такие же «гои», как мы с вами. Просто фамилии и имена у них нееврейские. Так вы думаете, она поверила? Нет. Покажи ей метрики. Пришлось написать, чтобы они прислали копии метрик.
   Короче, они приезжают. Тридцать восемь человек. Девяностолетняя старуха, ее сын, три дочери, их семьи – дети, внуки.
   Старуху и дочерей я видела один раз в жизни несколько минут. Собственно говоря, старуха тогда вовсе не была старухой. Она была моложе, чем я сегодня. Ей было даже меньше пятидесяти лет. И она была довольно красивой женщиной.
   Холера их знает, этих мужчин, чего им надо. Муж бросил ее еще до войны с тремя девочками. Он бы и сына тоже бросил, но мальчик прибежал на вокзал, когда этот гой уезжал из города.
    Вообще, я вам должна сказать, что редко выходит что-нибудь хорошее, когда приличная красивая еврейская девушка выходит замуж за гоя.
   Короче, какое отношение я имею к этой ораве из тридцати восьми человек, и почему я им выслала вызов и почему я сейчас должна думать об их абсорбции в Израиле? Сейчас узнаете.
   Когда началась война, мне только исполнилось семнадцать лет. Я была на втором курсе медицинского училища. Нас вывезли под самым носом немецких мотоциклистов.
   Вы думаете, меня называют королевой операционной за мои красивые глаза?
   В 1942 году мы отступали из-под Харькова. Я уже была старшей операционной сестрой полкового медицинского пункта, хотя мне только исполнилось восемнадцать лет. На петлицах у меня был один кубик. Младший лейтенант медицинской службы.
   Знаете, я всегда с гордостью носила свои ордена и медали. Не только в полку, но даже в дивизии знали, что всех моих родных и близких убили немцы. Ко мне относились очень хорошо. Даже мой еврейский акцент, – вы же знаете, я «западница», «советской» я успела быть до войны меньше двух лет, – так даже мой еврейский акцент никогда ни у кого не вызывал насмешек. Вы можете не верить, но на фронте я не ощущала антисемитизма.
   Короче, это случилось в Сталинграде, если я не ошибаюсь, в ноябре 1942 года. Еще до советского наступления. Но уже был снег.
   Наш медицинский пункт располагался возле переправы. Можете себе представить наше положение? Но я никого не обвиняю. В Сталинграде, где бы нас не поместили, все равно было бы плохо. <lj-cut>
    Случилось это утром. Мы ждали, пока сойдут на берег два танка, чтобы погрузить раненых. Танки не успели коснуться земли, как немцы открыли по ним огонь. Танки тоже начали стрелять. Но они стреляли недолго. «Тридцатьчетверку», которая прошла метров двести от переправы, немцы подожгли. Вторая тоже перестала стрелять. Я поняла, что ее подбили.
   В этот момент я закончила перевязывать пожилого солдата. Культя плеча очень кровоточила. Его пришлось подбинтовать перед переправой.
   Тут я заметила, что люк на башне подбитого танка то слегка открывался, то снова опускался. Наверно, в башне есть раненый, и он не может выбраться из танка, подумала я и помчалась вытаскивать, дура такая.
   Почему дура? Потому, что, едва я оттащила этого младшего лейтенанта на несколько метров от танка, – а, поверьте мне, это было совсем непросто, хотя я была здоровой девкой; короче, я протащила его по снегу не больше тридцати метров, – как танк взорвался. Младший лейтенант сказал, что это аккумуляторы. Я не знаю что, но, если бы я опоздала на две секунды, вы бы меня сейчас не видели.
   Я притащила его в наш медицинский пункт возле переправы. Он почти потерял сознание от боли. У него были ранены правая рука, живот и правая нога.
   Военврач третьего ранга, – тогда еще были такие звания, это значит, капитан медицинской службы, я тоже была не лейтенантом медицинской службы, а военфельдшером, – сказал, что возьмет его на стол при первой возможности, а пока попросил меня заполнить на раненого карточку передового района.
   Я вытащила у него из кармана удостоверение личности и стала заполнять карточку.
   Он лежал на брезенте. Лицо у него было белым как снег. И на этом фоне его густые длинные ресницы казались просто приклеенными. У этого младшего лейтенанта была типично еврейская внешность. Но разве бывает еврей с такой фамилией, именем и отчеством? Алферов Александр Анатольевич?
   Меня все время подмывало спросить его об этом. Но когда его прооперировали и приготовили к переправе, я таки спросила.
   Он с трудом улыбнулся и рассказал, что мама у него еврейка, а папа – русский, что он сбежал от мамы на вокзал, когда отец, оставив жену и трех маленьких девочек, уезжал из города. Отец у него в эту пору был «шишкой» в советском посольстве в Монголии, а где сейчас мама и три сестры, он не имел понятия.
   Я ему пожелала быстрого выздоровления и встречи с мамой и сестрами. А еще я ему объяснила, что по нашим еврейским законам он не русский, а еврей.
   Через несколько дней началось наступление, и я не только забыла младшего лейтенанта Алферова, но даже забыла, как меня зовут. Вы представляете себе, что творится на полковом медицинском пункте во время наступления?
   Что вам сказать? Когда окончилась война с Германией, я считала, что через несколько дней меня демобилизуют и прямо отсюда, из Восточной Пруссии, я поеду в мой город. А что меня ждало в моем родном городе, кроме развалин? Но нашу дивизию погрузили в эшелоны и через весь Советский Союз повезли на восток. И мы еще участвовали в войне с Японией.
   В Харбине я познакомилась с замечательным еврейским парнем. Он попал к нам в санбат с легким ранением. В то время я уже была старшей операционной сестрой медсанбата.
   Вы не знали моего мужа? Что вам сказать? Таких людей можно пересчитать по пальцам. Поэтому он и умер от инфаркта совсем молодым человеком. Тогда, в сентябре 1945 года, он был капитаном. Его оставили служить во Владивостоке.
    Через год у нас родился сын. А еще через два года мы поехали в отпуск на Украину к родителям мужа. Они еще не только не видели внука, но даже не были знакомы с невесткой.
   Нам очень повезло. В купе, кроме нас, никого не было. Так мы доехали до Читы. Нет, постойте, кажется, не до Читы, а до Улан-Удэ. Короче, перед самым отправлением поезда к нам в купе вошел высокий парень, капитан. Муж уже был майором. Он получил майора перед самым отпуском.
   Капитан оказался симпатичным парнем. Он возвращался в часть из отпуска. Гостил у отца. Знаете, в дороге быстро сходятся с людьми. Капитан с удовольствием играл с нашим сыном. Мы вместе ели, играли в карты, болтали. Это же вам не поездка из Тель-Авива в Хайфу – несколько суток в одном купе.
   Уже за Иркутском или за Красноярском я поменялась с мужем полками. Даже в хорошем купе устаешь. Он остался внизу, а я легла на верхней полке. Погасили свет. Осталась только синяя лампочка. Знаете, в купе, когда гасят свет, зажигается ночник. Случайно я посмотрела вниз и не поверила своим глазам.
   Лицо капитана было освещено синим светом и казалось таким же бледным, как тогда на снегу возле переправы.
    Как же я его не узнала раньше? Ведь он совсем не изменился. То же еврейское лицо. Те же густые длинные черные ресницы, которые казались приклеенными. Непонятно, как я его не узнала сразу. Хотя, с другой стороны, сейчас он был здоровый цветущий парень, а тогда он был бледный, как смерть. Кроме того, я видела его только лежачим. И сейчас, когда я увидела его сверху, лежачим и бледным от синего ночника – короче, это был Саша Алферов.
   Сначала я обиделась, что он не узнал меня. Но, с другой стороны, как он мог узнать? Тогда я была в ватнике и в шапке-ушанке. Ни мужчина, ни женщина. А сейчас я была в красивом платье и вообще...
   Утром мы сели завтракать. Как ни в чем не бывало, я его спросила:
   – Вы гостили у отца в Улан-Баторе?
   И он, и муж с удивлением посмотрели на меня.
   – Откуда вы знаете?
   Действительно, откуда я знаю? Он ведь не рассказывал, где живет его отец. Вместо того чтобы ответить, я спросила:
   – А где ваша мама и три сестры?
    Он поставил стакан с чаем на столик, и я не знаю, сколько времени прошло, пока он выдавил из себя ответ:
   – В Новосибирске. Они выйдут к поезду встречать меня. Но откуда вы знаете?
   Муж тоже не переставал удивляться.
   – Я многое знаю, – сказала я. – Хотите, я даже точно скажу, куда вы ранены. Но больше того, я знаю, что вы ранены в танке совсем рядом с переправой через Волгу, что это было в ноябре 1942 года.
    Мужчины молча смотрели на меня. Даже сынок перестал баловаться. А я продолжала, как ни в чем не бывало:
   – И еще я знаю, что вы еврей. Правда, это нетрудно заметить. Но вы числитесь русским, и фамилия у вас русская. Алферов, если я не ошибаюсь.
   Потом мне надоело дурачиться, и я его спросила:
   – Саша, а кто вас вытащил из танка?
   Вам надо было увидеть, что с ним стало. Он долго рассматривал меня, а потом неуверенно спросил:
   – Вы?
   Я не успела ответить, как он схватил меня на руки. Это при моем весе. И в тесном купе. Нет, муж не ревновал. Он ведь тоже воевал. Он представил себе, что было, хотя я ему никогда не рассказывала об этом случае. Если бы я ему рассказала обо всех спасенных мною, у нас не было бы времени говорить о других вещах.
   Я вам не буду морочить голову, описывая все эти сутки до Новосибирска. Но что было в Новосибирске, даже самый большой писатель не мог бы описать.
   Сашина мама и три сестры встретили его на перроне. Он насильно, вывел меня из вагона. За нами вышел мой муж с ребенком. Мама, очень красивая женщина, я уже это вам говорила, бросилась обнимать сына. Но он ее остановил и сказал:
   – Сначала обнимите ее. Это та самая девушка, которая вытащила меня из танка.
   Вы можете себе представить, что тут было? Поезд стоял только тридцать минут. Но они успели принести столько вкусных вещей, что до самой Москвы мы не успели всего скушать. В Москве у нас была пересадка.
   Мы понемногу переписывались. В основном посылали друг другу поздравления к праздникам.
   Да, я забыла вам сказать, что на вокзале в Новосибирске мы познакомились с еще одним членом семьи. Старшая дочка как раз вышла замуж за симпатичного еврейского парня. Так что вы думаете? Симпатичным он оказался только внешне. Ему, видите ли, не нравилась его фамилия – Мандельбаум, – и он сменил ее на фамилию жены – Алферов. Вторая дочка тоже вышла замуж за еврея. И, хотя его фамилия даже не Рабинович, он тоже стал Алферовым. Они оправдывались. Говорили, что сделали это ради детей. Не знаю. Я бы ради своего ребенка этого не сделала.
   ...Конечно, вы правы. Именно поэтому мы уже восемнадцать лет в Израиле, а сменившие фамилии только сейчас почувствовали, что бьют не по фамилиям, а по морде. Нет, муж младшей сестры не сменил фамилии. Он Соколов. Но какое это имеет значение, если он Вячеслав Израилевич?
   Короче, так мы переписывались до тех пор, пока получили вызов из Израиля. Я написала Саше – Алферову, значит, – что мы уезжаем в Израиль. Жаль, что я не сохранила его ответ. Он написал, что только чувство постоянной благодарности мешает ему обвинить нас в предательстве.
   Мы приехали в Израиль. Знаете, как на первых порах. Я таки устроилась сестрой. Но в операционной для меня не находилось места. Нет, я ничего не говорю. Конечно, меня, в конце концов, оценили, и до самой пенсии я была старшей операционной сестрой. Но на первых порах... С чего вы взяли, что я жалуюсь? Я просто рассказываю.
    Потом умер муж. Мы не знали, что у него больное сердце до тех пор, пока наш сын не отколол этот номер. Вы не знаете? Как это вы такое не знаете?
   Во время войны Судного дня он захотел пойти в боевую часть. Но он единственный сын – и его не брали без разрешения родителей. Он нам устраивал «темную жизнь». Вы, мол, воевали за чужую землю, а мне не разрешаете защищать свою родную страну.
   Мы возражали, что, если бы мы не разгромили фашистов, евреи бы не уцелели, и не возникло бы государство Израиль. Но дело не в этом. Пришлось написать разрешение. Сын, слава Богу, вернулся невредимым.
   Но я отвлеклась от Алферовых. Восемнадцать лет от них не было ни слуху, ни духу. И вдруг я получила письмо от Саши. Он каким-то образом узнал мой адрес. И что он пишет? «Вы меня вытащили из танка, вытащите меня еще раз». Он прислал данные на всю «мишпуху». Тридцать восемь человек!
   Сначала я разозлилась и хотела ему напомнить, как в знак благодарности он назвал нас предателями. Потом... Вы знаете, я закрыла глаза и вдруг увидела, как приподнимается и опускается люк на башне танка. Вот так – приподнимается и опускается. И надо вытащить как можно быстрее. Пока танк не взорвался.
   Короче, через неделю они приезжают. Все тридцать восемь человек.
1989 г.
</lj-cut>
надежда, вера. любовь

Рано или поздно, все тайное становится явным. Еще одна большая ложь.

Марк ШТЕЙНБЕРГ

ДОБЛЕСТЬ  ПОД ГРИФОМ " СОВ. СЕКРЕТНО "
>>>В конце 1948 года из военного училища " загремел " я в Кушку - не самый лучший армейский гарнизон. Прослужил там почти 6 лет - во времена оголтелой антисемитской кампании: борьбы с космополитами,
 с членами Антифашистского комитета, с врачами -" убийцами " и др. И в те страшные времена Кушкинский гарнизон был прямо-таки перенасыщен евреями: командир моего батальона подполковник Аркадий Гольдин,
 командир танково-самоходного полка полковник Исаак Рубин, не говоря уж о множестве других офицеров - старших и младших. А в 1952 году командиром кушкинской дивизии стал Герой Советского Союза генерал-майор Симон Давидович Кремер, назначенный с понижением после  окончания Академии Генштаба .
>>>Как выяснилось потом, по указанию свыше в начале 1950-х евреев-военнослужащих собирали в определенных гарнизонах, чтобы сподручнее было депортировать их  в места отдаленные, когда поступит соответствующий сигнал .
>>>Как-то на учениях стал я свидетелем беседы генерала Кремера с нашим комбатом, его фронтовым знакомцем. Они прошли на НП моей роты. Улыбка тронула губы генерала,  когда я доложил. Еще бы! Хоть внешне на еврея я был непохож, стоило заговорить и сомнений не оставалось . Начальство прошло в поле. Кроме меня, рядом никого не было и они, вспоминая, называли множество имен евреев-генералов, командиров дивизий, корпусов и  даже армий. Вспомнили, кстати, что командиром нашей 357-й стрелковой дивизии в войну был полковник Александр (Арон ) Кроник, впоследствии генерал. Таким обилием евреев-фронтовых военачальников был я просто ошарашен и скрыть этого не мог. Они заметили и многозначительно  переглянулись . " Рэд  нышт, ингл ", - вдруг сказал генерал Кремер, что на идише значило :
 " Не болтай, мальчик ".
>>>Через какое-то время подполковник Гольдин, когда мы остались наедине в его кабинете, объяснил мне, что имел в виду Кремер. Получалось, что всякие данные  о доблести еврейских воинов, о боевом мастерстве офицеров и генералов-евреев были тогда, по выражению моего комбата ,  " Смертельной тайной ". Расспрашивать или рассказывать об этом было крайне рискованно .
>>>Он открыл сейф, вытащил и показал мне пожелтевшую от времени газету, текст которой был напечатан еврейским шрифтом. Поняв, что я читать его не могу, комбат  сказал : " Это  московская газета " Эникайт ", вышла в июле 1945 года. В статье журналистки Мирры Железновой написано, что за годы войны 135 евреев стали Героями Советского Союза. Вот списки, смотри.
 Генерал Кремер рассказал мне, что журналистку эту в 1950 году арестовали, обвинили в разглашении государственной тайны и расстреляли ." Он спрятал газету и добавил, что знает о моей " борьбе " с антисемитами приемами боевого самбо, потому, мол, решил предупредить, чтоб я был поосторожней и, главное, прекратил распространяться о героизме
 евреев. Разговоры о моих " подвигах " идут по гарнизону и могут дойти куда следует .
 " Ты ж минер, старшой. Вот и держи строго, как на разминировании "
 - добавил комбат .
>>>Сколько раз я вспоминал мудрый совет Аркадия Марковича Гольдина. Уверен, сыграл он свою роль в том, что за 40 лет поисков героев и полководцев-евреев я ни  разу не попал " кудаследует ". А чем чревато это было - подтверждает судьба Мирры Железновой - литературный псевдоним Мирьям Айзенштадт, обозревателя единственной в военное время  еврейской газеты СССР " Эйникайт ", по-русски " Единение ".
>>>Какую же " государственную тайну " выдала Мирра Железнова? Все данные о евреях-Героях Советского Союза она получила по официальному запросу, подписанному Соломоном Михоэлсом, в 7-м  наградном отделе Главного политуправления Советской Армии, на основании документов, оформленных и завизированных по разрешению его начальника генерал-полковника Александра Щербакова. Документы подписал начальник Управления по награждению и присвоению воинских  званий Главного управления кадров Министерства Вооруженных Сил СССР полковник А.П.Токарь .<lj-cut>
>>>В середине 1945 г. Мирра Железнова опубликовала эти данные в газете " Эйникайт ". Сто тридцать пять Героев Советского Союза евреи! Это был невероятно высокий процент для полумиллиона солдат и офицеров евреев, сражавшихся на фронтах  Великой Отечественной. Списки из газеты перепечатала европейская и американская пресса и резонанас от этих данных был немал: такое в корне меняло сложившееся мнение о евреях как воинах Советской Армии .
>>>Простить журналистке, благодаря которой мир узнал число евреев, награжденных Золотой Звездой Героя, ни Сталин, ни его юдофобское окружение не смогли. Вот
 и не простили, затаившись до поры, в апреле 1950-го арестовали. Публикация числа и списков героев стала одним из главных, предъявленных ей обвинений .
>>>Но не только. Ее обвинили также в передаче иностранным журналистам справки о численности и процентном соотношении евреев, удостоенных боевых наград во время  Великой Отечественной. Такая справка, также по запросу Соломона Михоэлса, была выдана Управлением по награждению и присвоению воинских званий Главного управления кадров Министерства Вооруженных сил СССР заместителю ответственного секретаря Еврейского антифашистского
 комитета Соломону Шпигельглясу. Подписана Справка начальником 4-го отдела Управления по награждению и присвоению воинских званий Главного управления кадров МВС СССР полковником Иночкиным. Дата подписи - 4 апреля 1946 года за № ГУК 2\4 .
>>>Через два месяца Соломона Шпигельгляса нашли мертвым. Диагноз - пищевое отравление. Судя по всему, не обошлось без " спецов " НКГБ. Потому что немедленно в его квартире ими произведен был самый тщательный обыск. Изъяли все книги и документы. Видимо, искали злочастную справку.
 Нашли ее через четыре года, при обыске на квартире Мирры Железновой .
>>>Какие же криминальные сведения таились в этом документе? Сказано в нем было, что на апрель 1946 года взято на статистический учет награждений, произведенных  за время Великой Отечественной войны, 123 822 еврея или 1,4 процента к общему числу награждений. Далее приведен список других национальностей СССР и их процентное соотношение к общему количеству взятых на статистический учет награаждений. В том числе :
>>>Русских - 67,3%
>>>Украинцев - 17,9%
>>>Белорусов - 2,9%
>>>Татар - 1,8%
>>>Казахов - 1%
>>>Узбеков - 0,9%
>>>Армян - 0,8%
>>>И так далее, вплоть до эстонцев - 0,08%. Таким образом, Справка вполне официально свидетельствовала, что по боевым наградам в годы войны евреи заняли пятое  место среди титульных национальностей и этнических групп Советского Союза. Если же сравнить соотношение награжденных с численностью данного этноса во время войны, то у примерно равных евреям процент награжденных был гораздо ниже .
>>>Вот какой документ нашли у Мирьям Железновой. И хотя она не использовала его данные в своих публикациях и не передала Справку на Запад, ей инкриминировали  разглашение содержащихся в ней сведений, которым присвоили гриф высокой секретности. Хотя Справка вообще никакого грифа не имела .
>>>229 дней провела Железнова в камерах Лубянки и Лефортова, вплоть до вечера 23 ноября 1950 г., когда истерзанную женщину втащили в расстрельный подвал.
 Полковников Токаря и Иночкина приговорили к 25 годам лагерей строгого режима .
>>>Судьба Мирры Железновой весьма символична. Она является неопровержимым свидетельством особого отношения высшего руководства СССР к роли евреев в боевых действиях  Великой Отечественной войны. Это отношение выражалось в тщательном засекречивании сведений о героизме и доблести, проявленных в ее сражениях евреями. Нигде, ни при какой погоде, не найти было упоминания о национальности воина, совершившего геройский поступок,
 если был он евреем. Ярким примером может служить легендарный Цезарь Львович Куников .
>>>В 1977 г. Воениздат выпустил сборник " Герои Советского Союза Военно-морского флота ", где майор Куников был назван евреем. Но... сборник снабдили грифом секретности! Для " недопущенных " национальность героя Малой земли оставалась тайной. В следующем, 1978 г., вышла книга " Герои огненных лет. Очерки о москвичах - Героях Советского Союза " со статьей о Куникове - " по национальности русским ". Это издание подготовил Институт военной истории. То есть военные историки представляли Куникова евреем в тайном издании и русским - в открытом! В
 1987 г. они снова объявили Куникова русским в 1-м томе Биографического справочника " Герои
 Советского Союза ". Времена были перестроечные, посыпались протесты. И поправку дали - в... списке опечаток. Это важное " патриотическое " дело продолжил Центральный архив Министерства обороны: еще в 1991 г. он высылал на запросы о Куникове справки с национальностью " русский "...
>>>Еще круче засекречивалась национальность генералов и адмиралов-евреев. В этом убедился лично, потому что разыскивал сведения о них с того дня, когда стал  свидетелем беседы генерала Кремера с моим комбатом. Ну и насобирал немало, переписывая из открытых источников, если фамилия звучала похожей на еврейскую, тем более - если имя-отчество такими были. И конечно же, эти сведения недостоверными оказывались. К примеру,
 зачислил в евреи генералов Волькенштейна и Рейтера - из прибалтов они на самом-то деле. Но уж адмиралов Александрова и Орлова к своим соплеменникам причислить никак не мог. А они и были таковыми .
>>>Вот и решал головоломку, по вторичным, так сказать, признакам. Это были нелегкие разыскания. К тому же - очень даже небезопасные. Я полностью отдавал себе  отчет, что со мной произойдет, если о поиске воинов-евреев проведают те , " комуследует ". В этом смысле такой поиск, пожалуй, был опаснее работы на минном поле .
>>>Но с начала 70-х годов и до увольнения в запас служил я в штабе Туркестанского военного округа. По должности имел допуск к документам самой высокой степени  секретности. Поскольку в то время я уже намного превысил 25 - летний срок военной службы, то ежегодный отпуск имел полуторамесячный. И до увольнения в запас частично использовал его для работы в архивах Вооруженных Сил в Подольске и в Гатчине. Мой допуск давал
 возможность изучать любые материалы о боевой деятельности сколько-нибудь заметных военачальников-евреев, о подвигах евреев - Героев Советского Союза и даже получать их портретные фотоснимки. Более того, я сумел эти материалы получить и скопировать. Естественно,  рисковал, очень рисковал, не помиловали бы за такого рода действия. Но риск ведь и был моей профессией и - миловал Бог .
>>>Эти сведения я сохранил и после увольнения в запас. Поэтому и не стал для меня откровением вышедший в 1987 году пресловутый Биографический справочник " Герои Советского Союза ", где кроме того впервые официально названы евреями пятнадцать высших военачальников. Не сомневаюсь, впервые узнали граждане СССР, что генерал Л.Котляр
 был начальником инженерных войск Красной Армии, М.Шевелев - начальником штаба Дальней авиации, Я.Крейзер - командующим армией, С.Кривошеин - командиром корпуса, В.Коновалов - контр-адмиралом и т.д. В те времена, хотя во всю кипела " перестройка ", то, что в Великой Отечественной войне участвовали десятки крупных военачальников и полководцев-евреев, оставалось сугубой государственной тайной .
>>>Как ни странно, однако, и во времена, казалось бы, невиданной демократии и гласности 90-х годов, этот аспект военной истории по-прежнему значился под грифом " сов.секретно ". К примеру, в 1962 г. Главный штаб ВВС выпустил под грифом " совершенно секретно " сборник " Советская авиация в Великой Отечественной войне ". Данные из таблицы национального состава офицерских и генеральских кадров ВВС таковы: русские 102 844 (68%); украинцы 28 902 (10%); евреи 7149  (4,73%) ( выд. мной М.Ш.); белорусы 5818 (3,85%); татары 1189 (0, 78%); армяне 1158 (0,77%); грузины 824 (0,55%) и т. д. Итак, более 7000 еврейских офицеров и генералов ВВС занимали в списке третье место. При этом 4549 из них находились на фронте. Процентная  доля этих офицеров и генералов (4,73%) в несколько раз превышала процент еврейского населения СССР. И хотя в 1992 г. Генеральный штаб рассекретил этот сборник, он по-прежнему оставался недоступным широкой публике .
>>>Весьма символична также история с обращением в 1997 г. Петербургской организации евреев-инвалидов войны в Институт военной истории :
 " Мы полагаем, что " белое пятно " в списках офицеров не должно оставаться в военной историографии навечно... Просим Вас дать указание произвести подсчет количества офицеров-евреев,
 участников Великой Отечественной войны ".
>>>Ответ был странным :
 "... В случае заказа Министерством обороны Институту военно-исторических работ, затрагивающих вопросы национального состава, мы учтем Ваше пожелание.
 Проведение же внеплановых исследований не представляется возможным ".
>>>В марте 2001 г. ветераны обратились в Министерство обороны :
 "... Настало время признать, что в советской военно-исторической литературе нередко намеренно замалчивался или приуменьшался вклад еврейского народа  в победу над германским фашизмом. В статистические перечни военнослужащих по национальностям данные о солдатах и офицерах-евреях часто не включались, во многих случаях умышленно скрывалась еврейская национальность героев войны, имели место факты прямой фальсификации ...
>>>Настало время исправить эту несправедливость. Просим Вас дать указание произвести дополнительный подсчет офицеров-евреев ".
>>>В ответном письме Министерства обороны от 10 октября 2002 г. сказано :
 " Относительно Вашей просьбы о подсчетах офицеров-евреев сообщаем, что Минобороны России не располагает возможностями выполнить данную просьбу. В  аналогичных ситуациях мы рекомендуем привлекать внебюджетные источники, спонсоров ".
>>>Ветераны спонсоров нашли. Но делу это не помогло. После трехлетней волынки в декабре 2005 г. начальник Института военной истории полковник Александр Кольтюков  отказался заключить договор о внеплановой работе по теме еврейских офицеров " из-за  ограниченного количества научных сотрудников ". Так что статистику офицеров, предоставленную другим народам СССР бесплатно, евреи даже за деньги получить не смогли .
>>>Задумаемся, однако, что же такое мертвой хваткой абсолютной секретности окружили сперва советские, а теперь и российские военные историки? Это статистические  данные о численности офицеров и генералов-евреев в годы войны, их званиях и должностях на оперативно-тактическом и стратегическом уровнях военного руководства .
>>>Именно такие сведения собираю я с 50-х годов и до настоящего времени. Смею надеяться, что благодаря работе в военных архивах СССР и беседах со многими военачальниками-евреями, собранные мной данные вполне достоверны . Они вошли в мои книги :
 " Евреи в войнах тысячелетий ",
 8 изданий которой вышли в США и России в 1996-2008 гг. и " Еврейский щит СССР ", которая подготовлена к изданию. Назову только некоторые статистические данные о военачальниках-евреях .
>>>Итак. Всего в годы войны в вооруженных силах страны служили 260 евреев в звании генералов и адмиралов, из них 40 процентов принимали непосредственное участие  в боевых действиях .
>>>Евреями были: один командующий фронтом, 9 командующих армиями и флотилиями, 14 командиров корпусов, 42 командира дивизий, 43 командира отдельных бригад.
 Таким образом, 108 евреев командовали войсками объединений и соединений. И еще 74 командовали полками различных родов войск. Они вели в бой 148 полков, 74 бригады, 50 дивизий, 23 корпуса, 17 армий и одну флотилию. Если развернуть их войска и посчитать - счет  пойдет на сотни тысяч и даже миллионы солдат и офицеров .
>>>К Дню Победы пришли 260 евреев, имевших высшие воинские звания. В том числе: маршал Советского Союза - 1; генерал-полковников - 5; генерал-лейтенантов -  39; вице-адмирал - 1; генерал-майоров - 204; контр-адмиралов - 10. По числу высших военачальников евреи среди народов СССР занимают третье место, после русских и украинцев. Сразу подчеркну - в это число не входят генералы НКВД, НКГБ, СМЕРШ и пограничных войск .
>>>Здесь с максимальной лаконичностью выложены те сведения, которые под строжайшими уровнями секретности погребены в военных архивах России. Именно эти сведения  так остервенело стерегут церберы из Министерства обороны и военных архивов России. Старт такой гнусной политике дал Сталин, который в годы войны в присутствии Молотова, а также представителей польского эмигрантского правительства и других лиц сказал :
 " Евреи неполноценные солдаты... Да, евреи плохие солдаты ". И хотя в этой войне еврейские воины показали величайшую доблесть, но последующие руководители СССР не стали опровергать позицию Сталина - отрицание
 доблести и военного мастерства евреев .
>>>Почти два десятилетия отделяют нас от момента крушения СССР. Сменилось за это время немало российских лидеров, но не изменилась государственная и общественная  позиция недооценки и прямого отрицания военной доблести евреев. Их принято обвинять в трусости, неумении и нежелании служить в армии. А тем более - сражаться с оружием в руках .
>>>Вполне типичным примером в этом отношении является книга А.И.Солженицына " Двести лет вместе ". В ней он прямо-таки клевещет на евреев, утверждая, что они никогда не вносили свою долю в дело вооруженной защиты России и Советского Союза. Солженицын  дал старт кампании клеветы и наветов, особенно яростных и беспардонных, когда речь идет о военной истории российских и советских евреев. Сегодня книжные полки магазинов в России уставлены сочинениями Олега Платонова, Виктора Филатова, Мухина и Владимирова,  Жевахова и Грибанова, Глазунова и Брачева, Мишина и Дикого, и ... несть числа клеветникам-антисемитам. Имена и стили этих юдофобов разные, а тема - одна: евреи трусы и предатели, не хотели и не умели служить в армии, бежали от фронта, отсиживались в тылу,
 ордена и звания покупали и так далее .
>>>Тешу себя надеждой - тот, кто прочтет этот очерк, станет думать иначе. Нет, не на антисемитов распространяется эта надежда. Но политика засекречивания всех  аспектов военной доблести евреев в Великой Отечественной войне привела к тому, что даже соплеменники их об этом знают немного .
>>>В СМИ, в искусстве, в литературе, сколько угодно сведений о евреях музыкантах, шахматистах, ученых, врачах, банкирах, актерах, олигархах и др .
>>>Но - не о евреях-воинах и полководцах. О них - только клевета и ложь антисемитов .
>>>Поэтому отбросить ложное и замшелое представление о военном менталитете своего народа должны мы сами, мы - евреи. И в первую очередь - те из нас, кому еще
 предстоит сражаться .

</lj-cut>
надежда, вера. любовь

Столп облачный защищает Израильскую границу с Сирией

2016 » Декабрь » 13      Категория:  Общественно-политическая жизнь в Израиле

ЗАЩИТА...

На фоне усиливающейся активности Исламского Государства на Сирийской стороне Голанских Высот Израильские солдаты, дислоцированные там, сообщили, что на минувших выходных на границу буквально спустился столп облачный.
Очень необычная буря полностью охватила территорию с Сирийской стороны границы, но остановилась точно на границе и не проникла на территорию Израиля.
На этом видео можно видеть ряд солдат, которые наблюдали за этим явлением и снимали его на свои мобильные телефоны.
Видео набрало множество просмотров в Фейсбуке, где немало Израильтян назвали эту бурю “Божьим вмешательством.”


“Великое чудо! Обратите внимание, как Бог остановил эту ужасную бурю прямо на границе,” — написал Йифат Романо. — “Спасибо Тебе, Отец!”
Нетанэль Танаами спрашивает: “Что ещё вам нужно, чтобы поверить?”
“Творец мира защищает нас,” — провозгласил Ниссим Нахум.


Источник: ieshua.org
надежда, вера. любовь

Памяти Ариэля Шарона

След  Бульдозера

Б. Бейдер

Как хоронили легенду

Был полдень. Середина зимы. Солнце высоко стояло над Иерусалимом. Припекало не сильно, но слепило нещадно, отражаясь в сливочном золоте иерусалимского камня. Смотреть можно было, лишь прищурившись до слез. Впрочем, многие и так плакали.

На вымощенную иерусалимским камнем площадь перед Кнессетом гроб с телом Ариэля Шарона вынесли восемь генералов: командующие ВВС, ВМФ, сухопутных войск, Южного и Северного округов, начальник военной разведки, замначальника Генштаба и бывший военный секретарь премьер-министра. Так началась церемония прощания с самым прославленным израильским военачальником и самым непредсказуемым политиком из всех, кому довелось возглавлять эту склонную к сюрпризам страну и ее строптивый народ. Она длилась двое суток, а обсуждаться будет еще долго.


Collapse )

Карантин

Израиль прощался с Ариэлем Шароном так, будто он только сейчас от нас ушел. А это неправда. Его не было с нами уже восемь лет. В январе 2006-го, в разгар предвыборной кампании, где Шарона ждала его новая сокрушительная победа, 78-летнего премьера хватил апоплексический удар, – и с тех пор он находился в коме, не мертвый, но и не живой.

Сыновья не давали согласия на прекращение этого кошмара. Только они, все эти годы пребывавшие у постели отца ежедневно, и русскоязычные медсестры, Марина Лившиц и Полина Розенберг, дежурившие возле него постоянно, находили у него какие-то признаки сознания и надеялись, что когда-нибудь он придет в себя. Больше никто. О Шароне давно говорили в прошедшем времени. И смысла в продолжении его вегетативного существования не видели.

Но был в этом, видимо, некий божий промысел: тот парень наверху, который вертит нашими судьбами, ничего не делает зря. Восемь лет затянувшегося прощания понадобились израильтянам для того, чтобы осознать весь масштаб личности этого гиганта и проводить его, как он того заслуживает.

В 2005-м Ариэль Шарон, хрестоматийный ястреб, непримиримый воин, которого в арабской прессе любили изображать пожирающим палестинских детей охапками, вдруг резко повернул влево и попер в этом противоположном всей своей жизни направлении со свойственной ему решимостью – оправдывая свою давнюю кличку Бульдозер. Силком выселил восемь тысяч евреев из их домов. Сравнял с землей поселения, которые сам же основал. И на месте цветущих оазисов, плантаций и теплиц возникли тренировочные лагеря террористов и площадки для ракет, обстреливающих с тех пор Израиль. Возможно, это был лишь маневр, начальный этап какого-то хитрого плана, вызревшего в его всегда склонном к нетривиальным решениям мозгу, но лопнувший там же сосуд превратил нежданное отступление Шарона в венец его жизни.

Уйди он тогда, восемь лет назад, когда все было свежо, и рана еще кровоточила, израильтянам не хватило бы ни объективности, ни великодушия, ни объема памяти, чтобы не плюнуть ему вслед.

«Запоминается только последняя фраза», — это не папаша Мюллер сказал и не Юлиан Семенов придумал. Судили бы по последнему делу. Говорили бы о божьем возмездии. И это была бы величайшая несправедливость по отношению и к этой личности, и к этой стране, и к этой драме.

Бог, настойчивость сыновей и сопротивление уже умирающего организма уберегли Шарона от того, чтобы вся его жизнь была перечеркнута последним неуклюжим поступком, а израильтян – от крушения легенды. Что стало бы потерей гораздо большей, чем ожидаемая, что там говорить, смерть 85-летнего старика, давно пребывавшего в коме, фактически уже не жившего.

Многие из нас, если не сказать большинство, выбравших Израиль сознательно, выбрали его в качестве своей страны, ориентируясь на легенды о нем. Не говорю – миф, он всегда выдумка. Говорю – легенды. В ней трудно отличить правду от вымысла. Или домысла. Или ауры вокруг действительности.

Ариэль Шарон – один из главных создателей этой легенды об Израиле, он сам — часть ее. Весь его облик, образ жизни, стиль поведения, поступки – и добрые и дурные – неотделимы от этой легенды. За то и был любим, несмотря на промахи, противоречия, даже хулу. Живых таких больше нет. Теперь нет и его.

Когда его младший сын, Гилад, вышел во двор больницы «Шиба» объявить о смерти к давно готовившимся к этой вести репортерам, он сказал:

— Папа ушел, когда посчитал нужным.

Ни слова о Боге, судьбе, провидении… В этой семье принято считать, что человек все вершит сам.

Фермер

Сионистская мечта – земля, сионистский идеал – работа на земле. С такой маниакальностью можно стремиться лишь к тому, чего не просто нет, а не может быть вообще. У евреев земли не было тысячелетиями, в Российской империи им запрещено было ею владеть. За одним исключением: кантонисты.

Этот жуткий институт придумал и культивировал Николай I, вознамерившийся приобщить евреев к цивилизации. Он ввел для них усиленные нормы рекрутчины. Еврейских мальчиков из местечек отнимали у родителей, бывало просто крали, и отдавали фельдфебелям. По достижению призывного возраста (кто доживал – мерли и кончали собой массово) им начинали отсчитывать 25-летний срок. А после него удостаивали крестьянского сословия, как дворянства. Давали право жить вне черты оседлости, наделяли землей.

Странно ли, что когда началось возвращение евреев на Святую Землю, самые справные крестьяне получались именно из потомков кантонистов – остальные работать на земле не умели. И из них же впоследствии выходили лучшие солдаты. И генералы израильской армии.

По линии матери Шарон тоже из кантонистов. Единственная еврейская семья в белорусской деревне под Могилевом. Дед, огромной физической силы, валил лес и торговал им. Разбогател.

А по отцу он городской. Местечковый. Шейнерман, что на идише значит «красавчик». Его дед, Мордехай, организовал первую сионистскую ячейку в Брест-Литовске. В 1910 году он уехал с женой в Палестину, но на учительские заработки прокормить семью не смог, вскоре вернулся, но мечту о Святой Земле не оставил. Решил лишь, что сын должен освоить более практичную профессию для Палестины. Бабка Шарона была повитухой. В 1913-м она приняла роды у жены главы местной общины и друга своего мужа, Зеэва Бегина. Мальчика назвали Менахемом. Через 64 года он станет премьер-министром Израиля.

Во время Первой мировой евреев из прифронтовых губерний выселили – ну, чтобы они не шпионили. Так родители Шарона оказались, каждый своими путями, на Кавказе. Познакомились они в Тифлисском университете. Шмуэль Шейнерман учился там на агронома, а Вера Шнейерова – на врача. Она недоучилась. В 1921 году они уехали в Палестину. В сельскохозяйственном поселении они получили участок, построили дом и разбили сад. В 1928-м у них родился второй ребенок – Арик.

Фермер он по рождению. Крестьянствовал с детства. Строптивый, очевидно, в отца. Тот отказывался подчиняться социалистическому коллективизму соседей. Все выращивали апельсины, Шмуэль – мандарины. Все сажали картошку, он – манго. Единственный в деревне оградил свой сад забором и запирал на замок. А властный, очевидно, – в мать. Она управляла домом жесткой рукой. Иврит толком не освоила. С многочисленными братьями и сестрами переписывалась по-русски. В доме читали русские книги. Отец играл на скрипке. Крестьяне.

Свою ферму – «Шикмим» — Шарон построил на юге, почти на границе с сектором Газа. Хозяйство занимался серьезно. Держал овец и коров. Разводил бычков. Знал в этом толк. На племенном материале, как говорят, заработал миллионы.

Ферма «Шикмим» была его любимым местом. Когда Шарон стал премьером, здесь собирался его ближний круг – «форум фермы», принимались важнейшие политические решения. Здесь принимал именитых гостей – Джорджа Буша, Кондолизу Райс…

Здесь же он завещал себя похоронить – рядом с покойной женой, Лилей, на Холме анемонов.

Латрун

С площади у Кнессета траурная процессия двинулась в «Шикмим». Но по дороге она остановилась в тридцати километрах от Иерусалима, в крепости Латрун.

Здесь состоялось траурное заседание Генштаба и еще одна церемония. Шарону по статусу положены и государственная – как премьер-министру, и военная – как генералу. В Латруне, находится главный музей Армии обороны Израиля, с самым большим скоплением танков, в основном, трофейных (и сейчас создается новый — евреев, героев войны с нацизмом, важную часть которого составляет экспозиция Красной Армии), проходят официальные армейские мероприятия. Здесь же во время войны за Независимость, в 1948-м, произошло самое кровопролитное сражение той войны и одно из самых неудачных.

Латрун перекрывал дорогу на Иерусалим, оказавшийся в блокаде. Части новорожденной израильской армии, состоящие, в основном, из ополченцев и новобранцев – бывших узников концлагерей, которых практически сразу с кораблей, доставивших их из Европы, отправляли на фронт, пытались отбить у профессионально подготовленного английскими офицерами иорданского Арабского легиона Латрунскую крепость. И не смогли. Иорданцы оставались в цитадели вплоть до Шестидневной войны 1967 года.

Остановка траурной процессии именно в этом месте была предусмотрена не только по всем этим причинам. Но прежде всего потому, что бой за Латрун сыграл ключевую роль в судьбе самого Шарона.

Здесь он, 20-летний комвзвода бригады «Александрони», был тяжело ранен. Почти сутки лежал один, с вываливающимися внутренности из развороченного живота. Почти весь его взвод был уничтожен. По полю между камней ходили легионеры и достреливали раненых в упор. Пошевелиться он не мог, ждал, когда очередь дойдет до него. Только ночью чудом уцелевший товарищ вытащил его из-под огня.

Год валялся в госпиталях, получил стопроцентную инвалидность. Никто и не ждал, что он вернется в армию. Он вернулся. Но обиду и боль затаил.

И когда меньше чем через пять лет Шарон возглавил новое армейское подразделение, он сформулировал и внедрил один из главных моральных, а затем и уставных требований ЦАХАЛа (Армии обороны Израиля): раненых и убитых на поле боя не оставляют ни при каких условиях, даже если для спасения их потребуется рисковать жизнью других солдат.

В этом же подразделении – «отряде 101» — были сформулированы и два других принципа ЦАХАЛа. Но сначала – о самом отряде.

Отряд 101

В 1952-м 25-летний майор Шарон взял отпуск в армии – и поступил на истфак Еврейского университета в Иерусалиме. Его вызвал командир Иерусалимского округа полковник Шахам и ошарашил с порога:

— Твой отпуск кончился!

— А как же экзамены? – взмолился отпускник. Как раз начиналась сессия.

— Выбирай одно из двух, — сказал полковник, — либо ты будешь всю жизнь изучать, что сделали другие, либо другие будут изучать, что сделал ты.

— Я уже выбрал! – ответил Шарон. Шахам его взял на слабо.

ЦАХАЛ переживал худшие времена в своей истории. После окончания войны за Независимость премьер Бен-Гурион распустил самые боеспособные части – ПАЛЬМАХ. Старик боялся, что они становятся самостоятельной политической силой. Обиженные бойцы и командиры разошлись по домам, стали делать успешную гражданскую карьеру, а армия без элиты деградировала.

Чуть не каждую ночь банды федаюнов – арабских террористов и бандитов из Иордании и Египта – совершали набеги на израильские поселения, грабили, убивали – и возвращались домой безнаказанными. Попытки ответных действий оканчивались неудачами. Плохо подготовленные солдаты сбивались с маршрута, теряли дорогу, были случаи трусости. Сплошной позор.

Шахам дал Шарону карт-бланш:

— Набери, кого хочешь, вооружай, чем захочешь, только дай результат. Первая операция сегодня ночью.

Для этого рейда Шарон отобрал, кого знал и кого сумел найти. Шломо Баума, служившего когда-то в разведке бригады «Голани» у него под началом, его посыльный застал за работой в поле. Тот пахал свой участок. Он оставил плуг в борозде, заскочил за домой за автоматом – и помчался в Иерусалим. Шарон позвал своего земляка из деревни, трех студентов университета, сослуживца по войне за Независимость, пару своих знакомых разведчиков – всего семь человек. Им предстояло взорвать дом главаря террористов в иорданской деревне. Дом они определить не смогли, взорвали, что могли, утроили веселую перестрелку с арабами, но главное – вернулись целыми и невредимыми.

К утру Шломо Баум допахал борозду, получил нагоняй от матери за то, что вместо работы шляется по ночам по девкам, и лег спать.

Ни Шарону, ни его ребятам в голову не приходило, какую роль сыграла их партизанская, в сущности, операция, в общем, не выполненная и плохо подготовленная. Они и знать не могли, что решили исход давнего ожесточенного спора в армейском командовании и политическом руководстве о выборе пути ЦАХАЛа. Начальник оперативного отела Генштаба Моше Даян, который узнал об операции постфактум, тут же пошел к премьеру Бен-Гуриону и убедил его взять курс на создание специальных подразделений, действующих на вражеской территории.

Всего-то надо – отобрать смелых ребят, дать им волю, обеспечить особую подготовку и перехватить инициативу. Шарон собрал самых отчаянных по всей армии, поначалу 25 человек, натаскивал их на ночном ориентировании, стрельбе, подрывному делу, давал непомерные физические нагрузки.

На задания они стали выходить каждую ночь. Страху на федаюнов нагнали немеряного. Но главное – были выработаны принципы, по которым израильский спецназ и ЦАХАЛ в целом действуют до сих пор.

Кроме того, который сформировался у командира-101 после стресса в Латруне: своих не оставляем, их немного.

Первое. Каждая операция должна быть спланирована до мелочей.

Второе. Командир всегда идет впереди. Это с тех пор в ЦАХАЛе нет команды «Вперед!», только – «За мной!».

Третье. Группа не возвращается на базу, не выполнив задание. Если в эту ночь, не удалось – пойдете в следующую и сделаете, это неотвратимо. «Он стер из нашего лексикона фразу «Не могу», — сказал на церемонии прощания с Шароном один из бойцов «отряда-101».

Конечно, они были головорезами. Легендарный израильский коммандо Меир Бар-Цион, который был в составе отряда с первых дней, проверяя новых бойцов, говорил: «Это не фокус убить врага из пистолета. Пока не зарезал ножом – ты еще не готов». Моему коллеге, Марку Зайчику, который интервьюировал Шарона у него на ферме,  тот рассказал, как однажды арабский бандит подстерег в пустыне, изнасиловал и убил сестру одного из солдат отряда. Через несколько дней они прислали его товарищам стеклянную банку с отрезанными яйцами этого гада. Шарон показал эту банку из-под яиц – она стояла на полке у него в гостиной.

Эта вольница не могла существовать долго. «Отряд-101» был расформирован через несколько месяцев. Но принципы, которые сложились в нем, стали правилом для всей армии.

Десант

Одним из поводов к роспуску «отряда-101» было слишком вольное отношение его бойцов к армейской дисциплине и субординации. Но что тут сетовать на поведение головорезов, когда их командир отличался этим всю свою жизнь, включая армейскую?

Все его главные победы, среди которых есть и те, что сыграли ключевую роль в военной истории Израиля, были достигнуты в нарушение приказов начальства.

Первая громкая победа израильской армии, заставившая с тех пор весь мир смотреть на это странное образование смотреть на нее с удивленным интересом, произошла в 1956 году, в ходе Синайской кампании. Тогда Израиль вступил в войну с Египтом на стороне Англии и Франции, добивавшихся свободы судоходства по Суэцкому каналу.

План был такой. Израильтяне высаживают на Синай свою десантную бригаду и имитируют продвижение к Суэцкому каналу, а англичане и французы под предлогом защиты канала от иностранных войск берут его под свой контроль. Но никто, в том числе и в Иерусалиме, не учел, что командиром этой бригады является Шарон.

Он высадил самый массированный парашютный десант со времен Второй мировой войны, вступил в тяжелый бой – и спровоцировал полный разгром египетской группировки, выход частей ЦАХАЛа к каналу. Это смешало все карты. Англичане и французы пошли на попятную, американцы заявили протест, а председатель советского правительства маршал Булганин пригрозил Израилю ракетным ударом.

Начальство было вне себя, а Шарон стал легендой армии.

— Мы его называли «полковник» — по-русски, — с восхищением рассказывал мне в телевизионном интервью покойный журналист Ури Дан, сам участник десанта, ставший впоследствии другом и биографом Шарона.

«Полковник» — это из «Волоколамского шоссе» Александра Бека. Книга о панфиловцах была обязательной для чтения на офицерских курсах ЦАХАЛа (никто тогда не знал, что это выдумка журналиста, еврея из «Красной звезды». – В.Б.).

В канун Шестидневной войны, военные настаивали на ее немедленном начале, а правительство все никак не могло решиться. Генерал Шарон, взбешенный медлительностью политиков, подбивал коллег из армейской верхушки арестовать кабинет, начать войну (военные были уверены в быстрой победе) – и тогда уже отпустить трусливых министров.

В этой войне он командовал танковой дивизией. Двумя клиньями он взрезал египетский фронт на Синае – и в считанные часы вышел к Суэцкому каналу. Эту операцию, по-своему совершенную в плане взаимодействия родов войск, до сих пор изучают в ведущих военных академиях.

Мне рассказывал бывший советник Шарона Раанан Гисин, как во время визита премьер-министра в Москву, Шарону показали в академии Генерального штаба макет этой операции в учебном классе.

— Все было не так, — сказал Шарон, – и стал поправлять рекогносцировку.

В канун войны Судного дня он ушел из армии из-за разногласий с армейским командованием. Считал оборонительную линию Бар-Лева на границе с Египтом пустой затеей. Так оно и оказалось. Египтяне ее смяли сходу.

Ури Дан рассказывал мне, как они сидели с Шароном через несколько часов после начала войны у него на ферме. Тот уже был в походной генеральской форме, его назначили командиром дивизии резервистов. То и дело звонил телефон. Шурону сообщали о падении очередного укрепленного пункта.

— Что происходит? – обескуражено спросил его Ури.

—  А могло быть иначе? Я обо всем этом предупреждал.

— Арик, так что будет?

— Будет то, что должно быть, — мрачно ответил Шарон. – Мы закончим войну на том берегу Суэца.

Израиль был накануне разгрома. Премьер Голда Меир велела секретарше достать яду для самоубийства. Министр обороны Моше Даян предрекал «падение Третьего Храма».

А Шарон, возглавив дивизию, велел извлечь из песка понтонный мост, который заныкал еще в бытность свою командующим Южным округом, зная, что понадобится. И по этому мосту повел свою бронетехнику через Суэц, в египетский тыл. Командующий фронтом требовал немедленно прекратить операцию, грозил трибуналом. Шарон кричал ему в трубку, что ничего не слышит – никудышная связь.

Египетская артиллерия била по ним прямой наводкой.

Ури Дан был с командиром в штабной палатке. Вдруг он увидел, что Шарон, сидящий на стуле, склонил голову, из нее хлестала кровь ему на армейские брюки. Начальник штаба, говоривший в это время по рации, запнулся и закричал в трубку:

— Командир ранен! Мы проиграли войну!

Шарон очнулся от этого крика, тихо сказал:

— У кого-то есть бинт?

— Я сам его перевязал, — рассказывал мне Ури, — а потом сделал этот снимок – Арика с забинтованной головой, который известен теперь в Израиле всем.

Этот рывок на другой берег Суэца решил исход войны.

Шарон-1Закономерность

У него была еще одна победная война – Первая Ливанская 1982 года, которую в Израиле стыдятся вспоминать и за которую на него повесили всех собак.

Банды Арафата, изгнанные королем Хусейном Иордании, окопались в Ливане, и превратили эту цветущую страну в гадюшник, ареной вооруженных междоусобиц. Шарно, в то время министр обороны, инициировал ее и блестяще провел. За несколько дней ЦАХАЛ вывел из строя единственную серьезную вооруженную силу – сирийскую армию. За несколько дней дошел до Бейрута и осадил банды ООП. Американский посол требовал выпустить палестинское воинство. Шарон настоял: только вон из Ливана. Не снимал осаду. США согласились на это с условием, что израильтяне при депортации не тронут Арафата.

При погрузке на корабль он был на прицеле у израильского снайпера, но Шарон отдал приказ – не стрелять.

Я думал, это легенда.

— Нет, — сказал мне Ури Дан. – Так все и было. Арик – человек слова.

А потом случилась трагедия Сабры и Шатиллы – и все военные успехи были перечеркнуты этой резней, к которой Израиль был непричастен, но оказался ответствен. А в Израиле за все ответил Шарон. Государственная комиссия запретила ему пожизненно занимать пост министра обороны. Он стал прокаженным.

— Это тогда я сказал, — гордо произнес Ури Дан, сидя передо мной в студии, — тот, кто не хотел видеть его начальником Генштаба, увидел его министром обороны, тот, кто не хочет видеть его министром обороны, увидит его премьер-министром.

Мы беседовали, когда Шарон уже был в коме. Через несколько лет умер Ури Дан, несколько дней назад окончательно ушел в мир иной сам Шарон.

Этот бой  каждому из нас предстоит проиграть. Остается только память.
Авторский вариант.

Публикация: «Огонек», январь 2014

Фото: Борис Криштул

надежда, вера. любовь

Израильская дедовщина

Александр Ронкин

Израильская дедовщина

У моих друзей младший сын после прохождения курса спецподготовки получил знак бойца элитного спецподразделения "Эгоз".
Под "занавес" курса молодые бойцы совершили недельный марш-бросок по горам, дикой жаре и бездорожью более 230 километров, таща на себя пулеметы и спецоборудование, проводя по пути учебные бои и т.д. В финале они в тумане штурмовали гору Хермон. Короче, им дали "хлебнуть" по полной.

Но это Израиль, друг! На самом последнем километре дистанции командование подготовило спецназовцам сюрприз. Их ждали родители. И родителям разрешили на самом последнем километре помочь своим детям.
Родители, те, кто мог, взяли солдатские вещи (не оружие, конечно) и последний километр бежали с детьми.

А на финише новоиспеченных коммандос ждали старослужащие "деды Эгоза", которые подхватили молодых бойцов и буквально на руках донесли до конца.

Такая вот у нас в армии дедовщина, друг!

Это Израиль...

Источник: Facebook

Автор: Александр Ронкин

кинематографист, журналист, режиссёр, сценарист, редактор и продюсер
надежда, вера. любовь

Израиль. Наши дети. Рассказ девушки, только-только закончившей службу в армии

Очень трогательный рассказ девушки, только что закончившей службу в армии

В редакцию издания «Вести Израиль» пришло трогательное письмо от Инны Фердман. Это история ее дочери о том, как она служила в армии, обязательно дочитайте до конца!

«Здравствуйте, «Вести»!

Моя дочка Анита недавно закончила службу в ЦАХАЛе, в артиллерии, и написала под впечатлением этот рассказ. Кто хочет понять Израиль, прочитайте до конца. Я исправила только орфографию (всё-таки русский для нее второй язык, она родилась здесь и грамоте не училась), но я не тронула ни одного слова.

Анита Фердман

Сегодня в автобусе один пожилой человек спросил меня:

— Солдатка, а что у вас за пилотка на плече?

Я посмотрела на свою голубую пилотку, полученную от генерала после многокилометрового ночного марш-броска, и с улыбкой ответила:

— Я мадрихат тотханим.

— А что это? — поинтересовался он.

Как объяснить, что такое инструктор в артиллерии, подумала я. Ведь люди не знают, что далеко в пустыне, куда едешь часами и нет ничего, кроме белого песка, находится маленькая необычная страна. Жители этой страны — 18-летние дети. Выглядят они все на первый взгляд одинаково: зеленая грязная форма, большие черные ботинки и автомат через плечо.

Но если присмотреться, то можно понять, что каждый ребенок выглядит по-своему. Ведь в нашей армии служат дети со всех концов Израиля, с разными интересами и характерами. Иногда у нас летом случаются войны, и некоторые из этих детей навсегда остаются 18-летними, израильскими Питерами Пэнами…

У меня в этой «детской» стране особая миссия. Я должна выучить всех солдат, генералов, офицеров, командиров и новеньких «молодых», которые только что пришли… Я учу их высчитывать полёт снарядов, правильно стрелять, планировать операцию и управлять боем, выучив наизусть карту местности.

Вокруг нас в пустыне нет цивилизации. Целый день мы тренируемся, работаем, охраняем, спим около своих пушек, а днем, под палящим солнцем, бесконечно стреляем, отрабатывая навыки.

Как же я люблю всех моих друзей-солдат, весь командирский состав, просто всех, кто находится на базе! Самой огромной, наивной любовью. Я готова для них на всё. Готова сидеть с солдатами допоздна, если они чего-то не понимают. Готова поддержать, когда тяжело. Волнуюсь и беспокоюсь безумно, когда посреди ночи бывает вызов на состояние боевой готовности и звонок, что завтра уроков не будет, батарея уже на границу едет.

Я знаю, что мне всегда нужно быть сильной, всегда показывать, что все хорошо, даже когда самой тяжело, потому что нужно подавать пример.

Обожаю, когда в пятницу вечером есть праздничный ужин, все готовятся и надевают самую чистую форму, умытые и красивые, насколько можно. Сидим все за одним бесконечным, огромным столом, едим и радуемся, будто это огромный праздник.

Еще из моих самых незабываемых моментов, когда солдаты заканчивают месячный маршрут и стоят на площади в конце пути, а у меня слезы на глазах, и я горжусь ими, как будто что-то материнское вырывается из души. У вас получилось, мои дорогие, теперь раскрывайте крылья!
Два года я работала на равных с блестящими генeралами , которые прошли военные операции, и «Цук-Эйтан» и «Амуд Анан» и даже «Шлом ха-Галиль».

И вот пришел конец этого путешествия, я теперь выхожу в настоящий мир, покидаю эту сказочную страну, которую во всей моей семье знаю только я одна.

Мне немного страшно в начале нового пути. Я еще не знаю, чем буду заниматься, но в одном уверена: я буду любить моих друзей, мою дорогую семью. И мою армейскую семью, которая тоже стала мне родной, хотя и не по крови.

«Вот, мой дорогой попутчик, что такое «мадрихат тотханим», — ответила я и сошла на своей остановке.

Моей последней остановке как солдата и первой в начале новой жизни».

надежда, вера. любовь

(no subject)

Шестидневная война и поздняя любовь винницкого еврея

Скромная свадебная церемония Леви и Мирьям Эшколь, 1964 г.

Скромная свадебная церемония Леви и Мирьям Эшколь, 1964 г. Фото: Moshe Pridan (National Photo Collection).

Роль молодой женщины в мировой истории видна не только в древних легендах о Елене Прекрасной и Троянской войне, но и в ключевых событиях современной эпохи. Одно из них связано со знаменитой Шестидневной войной 1967 года, годовщина которой исполняется 5-10 июня.

Напомним основную канву тех дней: 22 мая 1967 года Египет закрывает Тиранский пролив в Красном море и блокирует Израиль с юга. Из Каира заявляют о скором уничтожении Израиля, египетская армия мобилизуется. Пропаганда всех арабских стран призывает «утопить евреев в море». Министр обороны Сирии Хафез Асад — будущий диктатор и отец нынешнего президента Сирии Башара Асада, заявляет в те майские дни: «Наши силы сейчас полностью готовы к уничтожению сионистского присутствия на арабской земле. Сирийская армия держит палец на спусковом крючке. Я, как военный человек, уверен, что пришло время вступить в войну на уничтожение».

Руководство Израиля во главе с 72-летним премьер-министром Леви Эшколем создает 1 июня правительство национального единства, в которое министром обороны входит Моше Даян, и впервые лидер правых — Менахем Бегин. В напряженных условиях неминуемой агрессии Египта, политики Израиля отдают военным разрешение нанести превентивный удар по египетской армии — и главное, по её авиабазам утром 5 июня 1967 года.

Разгром ВВС противника в первый же день войны позволил израильским ВВС добиться почти полного господства в воздухе. Всего израильтяне уничтожили около 450 самолётов противника, из них 70 в ходе воздушных боёв, а 380 на земле.

Авиация Египта уничтожена на аэродромах, 5-6 июня 1967 г.

Авиация Египта уничтожена на аэродромах, 5-6 июня 1967 г. Фото: пресс-служба ЦАХАЛа.

Практически не встречающие сопротивления бомбардировки арабских колонн и позиций израильскими ВВС, в том числе с применением напалма, были важнейшим фактором деморализации и быстрого коллапса египетской и иорданской армий.

Проходят четыре дня войны — еще никто не знает, что её назовут «Шестидневной». К середине дня 8 июня уже очевиден полный разгром армий Египта и Иордании, египетская авиация догорает на разбомбленных аэродромах, израильская армия взяла Синайский полуостров, вышла к Суэцкому каналу. Освобождены Иерусалим, Иудея и Самария.

Из Москвы, ООН и Белого Дома на правительство Израиля обрушиваются требования остановить наступление. Кремль, находясь в шоке от молниеносного разгрома своих арабских союзников, угрожает начать Третью Мировую войну.

Израильские десантники освобождают Старый город Иерусалима, июнь 1967 г.

Израильские десантники освобождают Старый город Иерусалима, июнь 1967 г. Фото: пресс-служба ЦАХАЛа.

«Разрешите атаковать!»

Египет и Иордания уже разгромлены, но над севером Израиля нависает не разбитый враг — сирийская армия, которая с Голанских высот уже многие годы обстреливает израильские города и кибуцы вокруг озера Кинерет и угрожает Галилее. Ещё 22 мая 1967 года премьер-министр Израиля Леви Эшколь, выступая в Кнессете, возложил на Сирию ответственность за 113 инцидентов — подкладывание мин, диверсии, артиллерийские обстрелы, в период с мая 1965 по май 1967 гг. По результатам действий Сирии, Израилем было подано 34 протеста в Совет Безопасности ООН — но ооновцы не пошевелили даже пальцем для защиты Израиля.

Командующий Северным округом генерал Давид (Дадо) Элазар к утру 8 июня 1967 года ясно понимает, что именно сейчас существует уникальный исторический шанс одним ударом сокрушить Сирию и выбить её со стратегически важных Голанских высот. Но высшее руководство армии и страны не позволяет ему начать широкое наступление. Проведен лишь авиаудар вечером 5 июня, уничтоживший две трети всех сирийских самолётов. Затем четыре дня войны идут вялые артиллерийские дуэли вдоль линии фронта.

Генерал Элазар 8 июня в резкой форме требует по телефону у начальника Генштаба Ицхака Рабина разрешения на мощное наступление, чтобы выбить сирийцев с Голан. Тот отказывает, ссылаясь на запрет министра обороны Моше Даяна. Рабин говорит: «Прилетай в Тель-Авив, доложи сам премьер-министру свою позицию». Элазар мгновенно садится в вертолёт и устремляется в канцелярию Леви Эшколя.

Генерал Давид (Дадо) Элазар в боевом вертолете.

Генерал Давид (Дадо) Элазар в боевом вертолете. Фото: пресс-служба ЦАХАЛа.

Элазар расстилает карту Голан и говорит главе правительства: «Я не прошу подкреплений с других фронтов. Справлюсь теми силами, которые у меня есть. Операция по разгрому сирийцев на Голанах давно нами разработана — только дайте приказ наступать!» Леви Эшколь никак не реагирует и обещает подумать — на него давят и Вашингтон, и Москва, и ООН, требуя остановить боевые действия Армии Обороны Израиля.

Генерал Давид Элазар выходит из кабинета Эшколя в смешанных чувствах — и видит, что из-за военной ситуации в канцелярии главы правительства никого нет. В приёмной пусто — и только жена премьер-министра Мирьям Эшколь сидит за телефонными аппаратами.

Поздняя любовь премьера

Леви Школьник (будущий Эшколь) родился в 1895 году в местечке Оратов (сейчас — райцентр Винницкой области Украины). Приехав в Землю Израиля в 1914 году, он продвинулся в сионистском движении и реализовал себя как успешный администратор в профсоюзах, водном хозяйстве и в министерстве обороны. Он 11 лет занимал пост министра финансов — рекорд в истории Израиля.

Эшколь к тому моменту был дважды женат. Вторая жена — Элишева, тяжело заболела в конце 1950-х годов. В это же время в Иерусалим из Тель-Авива приезжает 28-летняя Мирьям Зеликович, репатриантка из Румынии — она поступила для обучения на вторую степень в столичном Еврейском университете. Мирьям специализируется на истории средних веков и изучает эпоху крестоносцев на Ближнем Востоке. Молодая женщина ищет скромную квартирку и находит для аренды небольшую пристройку — во дворе дома министра финансов.

Со временем Мирьям начинает ухаживать за больной Элишевой и становится другом семьи Эшколей. Но тяжелая болезнь уносит жизнь Элишевы в 1959 году. В начале 1960-х Мирьям заканчивает магистерские штудии и начинает работать научным сотрудником библиотеки Кнессета — парламента Израиля.

В 1963 году Леви Эшколь становится премьер-министром Израиля. Начальник охраны говорит ему: «Вы — первый неженатый глава правительства страны. Я понимаю, что вы будете заводить романы с женщинами, но не бойтесь — мои ребята никому ничего не расскажут». «Наоборот, пусть говорят!» — ответил Эшколь.

Через год 69-летний Леви Эшколь и 34-летняя Мирьям зарегистрировали свои отношения на скромной свадебной церемонии.

Леви и Мирьям Эшколь, середина 1960-х годов.

Леви и Мирьям Эшколь, середина 1960-х годов. Фото: д-р Розенблюм, газета «Маарив».

Весёлая и динамичная Мирьям стала поздней любовью Эшколя, который был вдвое старше её. Их чувства были искренними и взаимными.

Мирьям притягивала внимание и симпатии не только простых израильтян, но и глав иностранных государств. Как эрудированный историк, она общалась с президентом США Линдоном Джонсоном и с бароном Ротшильдом. Как очаровательная женщина, она танцевала твист с генералом Иди Амином — будущим диктатором Уганды.

Мирьям Эшколь с баронессой и бароном де Ротшильд, Париж, 1964 год.

Мирьям Эшколь (в центре) с баронессой и бароном де Ротшильд, Париж, 1964 год. Фото: Fritz Cohen (Israel National Photo Collection).

Победа как подарок

Вернёмся в канцелярию Леви Эшколя вечером 8 июня 1967 года. Понимая, что это его последний шанс, генерал Элазар обращается к Мирьям прямо в приёмной её мужа. Никто другой не в силах повлиять на главу правительства, а решение по Голанам надо принимать немедленно. Истекают драгоценные часы до того мгновения, когда «мировое сообщество» и сверхдержавы свяжут Израиль по рукам и ногам. ООН и Белый Дом требуют согласия Израиля на прекращение огня уже к вечеру 10 июня.

Мирьям Эшколь говорит Элазару: «Слушай, у меня скоро день рождения. Я хочу Баниас».

Почему Баниас? Это развалины древнего города на севере Голанских высот, известного своими памятниками римских времен, водопадами и истоком реки Иордан. За средневековый Баниас шли упорные битвы между крестоносцами и мусульманами. Мирьям Эшколь попросила у генерала в подарок на день рождения то, о чем мечтает любой увлеченный историк.

«Мирьям, я сделаю всё, чтобы у тебя был Баниас, но и ты сделай что-то для этого», — ответил генерал и отбыл к своим войскам на север Израиля.

В ночь на 9 июня 1967 года Давид Элазар получил долгожданный приказ атаковать сирийцев по всему фронту. Ранним утром мощный удар израильского десанта был нанесён на Баниас и далее к горе Хермон — высшей точке Голанских высот. Сирийские позиции были прорваны также в центре и на юге Голан.

Боевые действия Армии Обороны Израиля на Голанах 9-10 июня 1967 г.

Боевые действия Армии Обороны Израиля на Голанах 9-10 июня 1967 г.

Стратегические высоты — горное плато, нависавшее над Кинеретом и Галилеей, были полностью захвачены израильской армией.

Под истерические крики ООН прекращение огня вступило в силу в 19:30 на шестой день войны — 10 июня 1967 года.

Первое, что сделал генерал-победитель Давид Элазар, это направил супруге премьер-министра фотографии из Баниаса. Мирьям Эшколь получила свой подарок ко дню рождения.Six Days_end-of-6-day-war-tiger_1967

Леви Эшколь скончался на посту премьер-министра от сердечного удара 26 февраля 1969 года. Мирьям Эшколь десятки лет возглавляла Центр изучения наследия своего мужа и занималась увековечиванием его памяти. Сегодня ей 86 лет.

Баниас стал местом археологических раскопок. Там создан прекрасный национальный парк, чьи водопады и древние пещеры всегда привлекают туристов на израильские Голанские высоты.

Водопады Баниаса.

Водопады Баниаса. Фото: Управление национальных парков Израиля.