?

Log in

Необходимо осознание. Ответственен каждый. Другой избранности - нет.

MIGNEWS.com
Был бы еврей…

Был бы еврей… | Фото: AFP






Предлагаем вашему вниманию главы из парадоксальной книги Михаила Бруштейна «Антисемитизм как закон природы».
После издания в Израиле в 2013 г. книга моментально разошлась и вскоре была переиздана одним из крупнейших издательств России «АСТ».  Автор методично с привлечением большего количества источников  показывает, что антисемитизм не что иное, как закон природы.

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Мутанты
Еврейская тема и, в частности, антисемитизм не сходит с повестки дня с момента появления самих нарушителей спокойствия. Причин особого отношения к евреям, какие бы они ни были, десятки, если не сотни. Этот факт говорит лишь об одном – еврейская загадка не разгадана.

Три с лишним тысячи лет назад. Все народы – как народы. Живут по нормальным, понятным каждому и сегодня человеческим законам. Во главе каждого народа стоит вождь, на современном языке – глава корпорации. Рядом с ним исполнительный орган – советники, несколько позже они стали называться боярами или лордами.
По сути – это руководители крупных подразделений. У каждого много движимого и недвижимого. Народ – рядовые сотрудники – свое место знали и, в общем, были довольны.
Если в стране чего-то не хватало, или подозревали, что не хватает, брали недостающее силой у ближайших соседей. Если этого было мало, брали у соседей дальних. Такие действия назывались освободительными походами или борьбой за жизненное пространство, сегодня – борьбой за демократические ценности.
Если нападали на них самих, нападавших называли захватчиками, а войну разбойничьей и грабительской.

К этому можно добавить, что грамоте обучены были лишь избранные, а существование больных и старых не приветствовалось. Все это было понятно и общепринято тогда, и в том или ином виде существует и сегодня. На этом фоне евреи выглядели настоящими инопланетянами или мутантами…
Их страна появилась раньше, чем в ней появился единоличный правитель – царь. О том, как такое могло произойти, историки не говорят, называют правление страной – теократией1 и отмечают, что идею царской власти евреи переняли у язычников. Об «инопланетном» происхождении евреев говорят еще такие факты.
В отличие от соседей свои завоевательные походы они так и называли – захватническими. Убийство врагов геройством не считали, а факты своих деяний предавали широкой гласности, да еще в письменном виде. Аристократы – коаним и левиим, земельного надела не имели. Де-факто страной правили старейшины, а не царь. Детей обучали грамоте с 3 лет. Поэтому страна была поголовно грамотной. Кстати говоря, таких стран и сегодня не так уж много.
В дополнение ко всему, очевидно чтобы окончательно всех запутать, они взяли на себя выполнение каких-то невыполнимых или иррациональных законов: «Не воруй», «Не прелюбодействуй», или того непонятней –«Обрезание», «Не смешивать молочное и мясное», и т.д. в том же духе. Всего 613 законов или заповедей. Впоследствии довели их до 620. На каждый такой закон составили еще комментарии и комментарии на комментарии.

Примечательные факты

Эта книга не об истории евреев, хотя это тема очень интересная и поучительная. Речь пойдет о том, о чем не знает никто и, в первую очередь, сами евреи. Но сначала несколько примечательных фактов.
Что происходило с народами, которых побеждали, дробили на части, угоняли в рабство, насильно ассимилировали или планомерно уничтожали? Ответ известен – такие народы исчезали. А что происходило с народами, которые создавали великие империи, всех побеждали, распространяли свое влияние, в том числе и язык, на захваченные территории? Ответ, как ни странно, тот же – такие народы исчезали вместе со своим величием.
Где они, древние египтяне, греки, римляне? Нет их. А языки завоевателей? Что случилось с ними? Ответ опять тот же – их нет.
Еще немного на ту же тему.
Ни один наш современник, на каком бы языке он ни говорил, не смог бы свободно общаться со своим пращуром, жившим 400 лет тому назад. Например, тот же Шекспир, живший в 16 веке, писал на староанглийском языке, который сегодня знают лишь лингвисты.
Евреи и здесь отличились. Вернули язык праотцев. Эти факты, как и приведенные выше, говорят лишь об одном. Существует естественный процесс развития, как народов, так и целых цивилизаций. Это правило, если не закон. Но, как известно, в любом правиле есть исключение. В нашем исследовании это евреи.

Клубок противоречий

Их называют на разных языках по-разному: евреи, йехудим, ивриим, йидн, джудиос, джус, йуде… У них есть страна, но многие хотят, чтобы ее не было; у них есть язык, но больше половины народа на нем не говорит; у них есть государство, но многие предпо­читают в нем не жить, у них есть президент, но нет конституции.
У страны, в свою очередь, есть официальное назва­ние, но нет общепринятых границ; в ней живут мил­лионы, но она постоянно исчезает с карт; у нее есть столица, но в ООН считают иначе.
Предки жителей этой страны стоят у истоков рели­гий, алфавита, финансовой системы и выходного дня. Этими достижениями дружно пользуются все, при этом благодарности не испытывает никто.
За евреями признают некую особенность, однако в чем она заключается, не знает никто, включая их са­мих. Самое поразительное, что они даже не вписыва­ются в общепринятое понятие «народ».
Может показаться, что эти противоречия случайны и не более. У нас есть достоверные сведения, что это не случайность, а запланированная закономерность.

Особое отношение

С момента своего появления, еврейский народ вы­зывал у остального человечества множество эмоций. Изредка эмоции были положительными, но гораздо чаще они были, мягко говоря, отрицательными.
Поступим, как поступил писатель Джордж Оруэлл. Он считал, что это явление надо исследовать не во­просом – «Почему это совершенно иррациональное убеждение свойственно другим?», а – «Почему это убеждение свойственно мне?».
Спроси себя читающий эти строки: «Что чувству­ешь лично ты по отношению к евреям?» Если тебя это никак не трогает, – не спеши с выводом, что автор не прав или преувеличивает. Как известно, все познает­ся в сравнении. Поэтому возьмем для сравнения дру­гой народ, например, голландцев, цыган или любой другой, какой вам нравится или не нравится. Теперь скажи, только честно, есть ли разница в ощущении, когда ты слышишь слово «голландец» и когда – «ев­рей»? Тест прост, но показателен.
Ну, хорошо, давайте отнесем это к эмоционально­му всплеску, вызванному арабо-израильскими проти­воречиями сегодняшнего исторического периода. За­глянем в прошлое. А что же было раньше, этак пару веков назад?
Выясняется, что раньше было еще хуже. Правите­ли и народы после кратких всплесков расположения переходили к своему обычному состоянию неприятия. Это в том случае, если они с евреями встречались.

А если народы никогда евреев не видели, что про­исходило тогда? Оказывается, что даже в этом слу­чае они тоже к евреям неравнодушны. Ну, например, китайцы.
Существуют многочисленные объяснения этому яв­лению. Не будем скрывать, что все они являются оши­бочными. На самом деле, существует лишь одно един­ственно правильное объяснение этому феномену.

Причины

Скажем прямо – евреев не любили и не любят. Ино­гда так сильно не любят, что можно сказать прямо – ненавидят. Ненависть – это очень сильное, отри­цательное чувство. Ненависти предшествует конкрет­ный или кажущийся таковым проступок.
Ты мне что-то сделал, какую-то гадость, или мне показалось, что сделал, и я тебя за это ненавижу. То есть в этом деле фигурируют серьезная причина и от­ветная бурная реакция. С евреями в точности наобо­рот. Сначала, априори, их не любят, как в примере с китайцами, а потом находят причину этой нелюбви.
Может быть, это выдумки и домыслы? Перед вами небольшой несколько беспорядочный перечень при­чин ненависти к евреям.
Их ненавидели за то, что позволяли себя унижать, и за то, что они сопротивлялись унижениям. За дре­мучесть и отсталость, и за вклад в науку, философию и искусство. За участие в революции и за участие в контрреволюции. За спекуляцию и за участие в раску­лачивании. За их телесную хилость и за их физиче­скую силу. За их культурное отставание и за засилье в Голливуде. За их замкнутость и за то, что они вы­скочки и наглецы.
Подытожить вышесказанное можно таким обра­зом: был бы еврей, а причина его не любить всегда найдется.



Сбежать не удается

Евреи не мазохисты и пытались и пытаются от сво­его еврейства сбежать. Они хотят быть как все. Не­важно, кто в этот момент рядом – греки, римляне или немцы.
Народы мира тоже, в свою очередь, пытались ев­реям в этом помочь разными способами – от ассими­ляции до тотального уничтожения. Но, несмотря на обоюдные старания, воз и ныне там. Проходило вре­мя, включался невидимый механизм и причина или источник гонений исчезал, ночь сменялась днем, гнев сменялся на милость и евреи опять возрождались.
Уже большинства народов – современников древ­них евреев – давно нет, а они есть.
Точно так же, как подчиняясь неумолимым законам природы, количество мужчин соответствует количе­ству женщин, евреи, словно птица Феникс возрожда­ются и вопреки чужим и собственным стараниям оста­ются на карте мира. Вопрос – для чего?

Всемирный заговор

Рядом с еврейским народом прочно обосновалось понятие «мировой заговор». Мы не будем отрицать, что заговора нет. Более того, мы подтверждаем, что такой заговор существует, и основные действующие лица в нем, действительно, евреи. Вместе с этим, надо внести несколько важных поправок.
Во главе этого заговора евреи не стоят и, более того, – евреи о существовании этого заговора даже не догадываются.
Есть ли упоминания о заговоре в первоисточни­ках? Что сказано в Торе по этому поводу. Выясняет­ся странная вещь. Евреи должны принести свет на­родам. О каких народах идет речь? Обо всех? А что скрывается за словом «свет»?
Мы знаем, что всё, что евреи принесли в мир, от единобожия до теории относительности, признатель­ности по отношению к ним не вызвало. И вообще, пока они сидели тихо, их не любили, но обвинить особенно было не в чем, кроме как в сборе крови христианских младенцев для выпечки мацы.
Теперь же ситуация намного ухудшилась, посколь­ку нет такой области, где бы евреи не преуспели. От Голливуда до водородной бомбы. С другой стороны, разве не удивительно? Люди работают не покладая рук, а ненависть к ним только увеличивается?
Что бы ни говорили, но за всем этим кроется некая тайна.
Евреи – часть всемирного заговора, который запрограммирован самой Природой. Программа уже запущена, участники расставлены по местам, начался обратный отсчет…

Похерить
Возможно, у нас будут неприятности из-за того, что мы в своем благочестивом издании такую нецензурщину написали. Хотя, если разобраться, ничего неприличного в слове «хер» нет. Так называлась в церковнославянском алфавите буква «х», а также любой крестик в форме буквы «х». Когда крестом вычеркивали ненужные места в тексте, это называлось «похерить».

Старый алфавит со всеми азами и буками окончательно отменили в начале XX века, и слово «хер», выйдя из использования, через полстолетия превратилось в синоним коротенького слова на «х» (ты знаешь какого). А заодно стало казаться непристойным и распространенное выражение с похожим корнем — «страдать херней».

Hernia по-латыни означает «грыжа», и именно этот диагноз добрые военные врачи чаще всего выставляли детям обеспеченных мещан, которым не хотелось служить в армии. Каждый пятый горожанин-призывник в России в конце XIX века исправно страдал херней (крестьянам же херня чаще всего была не по карману, и их забривали куда активнее).

После дождичка в четверг
Русичи — древнейшие предки Русских — чтили среди своих богов главного бога — бога грома и молнии Перуна. Ему был посвящен один из дней недели — четверг (интересно, что и у древних римлян четверг был также посвящен латинскому — Юпитеру). Перуну возносили моления о дожде в засуху. Считалось, что он должен особенно охотно выполнять просьбы в «свой день» — четверг. А так как эти мольбы часто оставались тщетными, то поговорка «После дождичка в четверг» стала применяться ко всему, что неизвестно когда исполнится.

<lj-cut>
Бикини
У плавания есть множество поклонников. И, конечно, поклонниц. Одни из них занимаются любимым видом спорта в закрытых купальниках, другие - в открытых, имеющих верхнюю и нижнюю детали. А появились такие купальники сравнительно недавно. Важнейшим рубежом в жизни купальников стали расположенные в Тихом океане (неподалеку от самой глубокой в мире Марианской впадины) Маршалловы острова. И вовсе не потому, что там тепло чуть ли не круглый год. Скорее от того, что на одном из островов архипелага 1 июля 1946 года американцы произвели взрыв атомной бомбы.

Изобретатель нового дамского пляжного костюма парижанин Леу Реар дал своему детищу имя этой малюсенькой части суши, со всех сторон окруженной водой: отличная реклама.
Леу Реар не был модельером, он был инженером-машиностроителем и конструированием одежды занимался на досуге. Но новый купальник принес ему невиданный - поначалу скандальный - успех. В Италии и Испании изделие Реара было запрещено под угрозой уголовного наказания. Только после того, как в его купальниках стали публично появляться кинозвезды, новинка завоевала весь свет. Вот, кажется и все.

Нет, не все! Мы забыли дать координаты острова, на котором США произвели взрыв: 11 градусов 35 минут северной широты, 165 градусов, 25 минут восточной долготы. А название его - Бикини.

Козёл отпущения

История этого выражения такова: у древних евреев существовал и существует и по сей день обряд отпущения грехов. Священник (раввин) возлагает обе руки на голову живого козла, тем – самым как бы перекладывая на него грехи всего народа. После этого козла изгоняют в пустыню. Прошло много-много лет,а обряд существует,и все ещё живёт и по сей день, времен наших…

Спать без задних ног
Это выражение возникло давно. Крестьяне, часто наблюдая за животными, замечали, что когда животных будишь, они, просыпаясь, пытаются встать на ноги и всегда на передние. Задние ноги сначала их не слушаются. То есть лошадь поднимается сначала на передние ноги, а потом на задние. Получается такое впечатление, что когда передние ноги уже в работе, задние еще сон досматривают. Так что, это выражение сейчас мы используем, говоря о крепко спящем человеке.

Как пить дать
Было бы не очень понятно, каким образом процесс подавания питья связан с понятиями «наверняка» и «гарантированно», если бы не сохранились списки уголовного жаргона XVIII–XIX веков, в которых выражение «пить дать» значится синонимом слова «отравить». Ибо отравление – это действительно один из самых надежных и безопасных для убийцы способов отделаться от мешающего человека.

Ни на йоту

Йота — это буква греческого алфавита, обозначающая звук [и]. Изображалась она в виде крошечной черточки, и сплошь и рядом ленивые переписчики просто выкидывали ее из текста, так как и без йот всегда можно было понять, о чем идет речь. Мы же не ставим точки над «ё», правда? Автором фразы является Иисус Христос, который обещал иудеям, что Закон не изменится «ни на йоту», то есть будут исключены даже самые ничтожные изменения.

Всё на мази
Это выражение пошло от перевозчиков. Они обязаны были следить, чтобы телеги были вовремя смазаны смазкой, чтоб не скрипели, и чтоб в пути ничего не перетерлось и не сломалось. И когда купец спрашивал перевозчиков, все ли готово для дальнейшего пути, они отвечали «все на мази», то есть телеги готовы к дороге.

Не из робкого десятка

Это выражение пошло из среды военных в Древней Руси. Дело в том, то «десяток» - это название военной единицы, самого мелкого военного подразделения, возглавляемого десятником. Десять таких «десяток» назывались сотней и возглавлялись сотником. И каждый отдельный десяток воинов имел свою репутацию. И если воин в бою проявлял храбрость, говорили, что он не из робкого десятка. Потом это выражение распространяется из военной речи в повседневную.

Дело пахнет керосином
Да, мы тоже сперва думали, что эти слова — обычная фраза из лексикона пожарного, который, осматривая обгорелые руины, выдвигает версию умышленного поджога. Так вот: ничего подобного! У афоризма есть совершенно конкретный автор — знаменитый журналист Михаил Кольцов, который опубликовал в 1924 году в «Правде» фельетон «Все в порядке». В фельетоне бичуются нравы американских нефтяных магнатов, туда-сюда раздающих «пахнущие керосином» взятки.

Старый хрен
Помните, сколько раз мы слышали это выражение. Сейчас это звучит иронично и обращено, обычно, к старикам. Никогда не задумывались, почему?

Тут дело все, действительно, в хрене. Да-да, в том овоще, который мы до сих пор выращиваем на своих огородах. Молодой хрен обычно гладкий, белый, но нет в нем той крепости и ядрености, как в старом, двух или трехлетнем. Попробуйте натереть старый  хрен. Слезы будут лить ручьем долго и обильно. Так что, говоря мужчине "старый ты хрен", мы не оскорбляем его, а лишь подчеркиваем силу и опыт, нажитые годами.

Шиворот-навыворот

История этого выражения связана с указом Ивана Грозного метить виновных особым способом. Провинившихся бояр одевали в рубашку наизнанку и сажали на лошадь задом наперед и так возили по городу, "дабы все могли лицезреть прохвоста, и чтоб другим неповадно было".

Затрапезный вид
Это выражение уходит корнями во времена царя  Петра Первого. В те времена был такой фабрикант Затрапезников. На его мануфактуре выпускали очень грубое и низкокачественное сукно. Эту ткань покупали только бедные люди, которые не могли купить себе что-то лучшее. И вид у таких бедняков был соответствующий. С тех пор, если человек одет неряшливо, о нем и говорят, что у него затрапезный вид.

Жив, курилка!

Знаменитое выражение, о котором все знают, что оно принадлежит поэту Пушкину, на самом деле принадлежит не Пушкину. Это приговорка из популярной некогда детской игры. Дети, стоя в кругу, быстро передавали друг другу горящую лучинку и напевали: «Жив, жив курилка! Еще жив курилка!»

Тот же несчастный, в чьих руках курилка потухал, считался проигравшим и должен был выполнить какое-нибудь глупое, а порой и небезопасное задание — например, подсыпать противной Амалии Яковлевне нюхательного табаку в ночной чепец.

Рояль в кустах
А вот эта фраза на самом деле авторская. Взята она из ставшего знаменитым скетча Горина и Арканова «Совершенно случайно». В этой сценке юмористы изображали принципы создания репортажей на советском телевидении. «Давайте же подойдем к первому случайному прохожему. Это пенсионер Серегин, ударник труда. В свободное время он любит играть на рояле. И как раз в кустах случайно стоит рояль, на котором Степан Васильевич сыграет нам Полонез Огинского».

Страсти-мордасти
Словечко стало популярным благодаря Горькому, назвавшему так один из своих рассказов. Но Горький, который не отличался способностями к словесным изыскам, придумал его не сам, а стащил из оптимистичной народной колыбельной, которая целиком звучит так:

Придут Страсти-Мордасти,
Приведут с собой Напасти,
Приведут они Напасти,
Изорвут сердце на части!
Ой, беда! Ой, беда!
Куда спрячемся, куда?

В общем, если «Спокойной ночи, малыши!» решат наконец сменить свою песенную заставку, у нас есть что им предложить.

Танцевать от печки
А здесь мы имеем немного печальный, но поучительный пример того, как от целого писателя не осталось почти ничего. Вот тебе что-нибудь говорит имя Василия Слепцова? Не расстраивайся, ты не один такой. Слепцова сегодня знают лишь эрудированные специалисты по русской литературе.

Ему просто не повезло: он родился и жил одновременно с Толстым, Достоевским и прочими Тургеневыми. Вот и остались от Слепцова в памяти народной три слова. В романе «Хороший человек» герой вспоминает, как в детстве его мучили уроками танцев — ставили к печке и заставляли идти танцевальным шагом через зал. А он то скосолапит, то носок вывернет — и опять его гонят танцевать от печки.

На лбу написано

Это выражение появилось во времена царствования Елизаветы Петровны. Она выдала письменный приказ клеймить преступников. Клеймо ставили на лбу, "дабы мог отличен быть от праведника". Глядя на такого человека, и говорили, что у него все его дурные мысли на лбу написаны, имея в виду клеймо.

Мыльная опера
Так мы привыкли называть сериалы, идущие по телевидению. А что же обозначает это выражение? В 1932 году в США прошла с огромным успехом опера «Бетти и Боб». Ее спонсорами были производители мыла и моющих средств. И позже, чтобы уточнить о какой опере рассказывали, говорили о «мыльной опере», имея в виду именно эту.

Душа нараспашку
Еще в далекие времена на Руси считалось, что душа человека имеет свое место на теле, это ямочка между ключицами. И если какой-либо человек хотел показать, что у него нет дурных мыслей, он расстегивал пуговицу на рубашке, демонстрируя эту ямочку.  Это обозначало, что человек живет с открытой душой, т. е. он искренен в своих мыслях и поступках.

Филькина грамота

В отличие от Тришки с кафтаном или Кузьки с его загадочной матерью, Филька — личность вполне историческая. Это глава Русской православной церкви, митрополит Московский Филипп Второй. Был он человеком недальновидным, забывшим, что наипервейшей обязанностью московского первосвященника является усердное отдавание кесарю кесарева, вот и полаялся на свою беду с царем-батюшкой Иваном Грозным.
Вздумал, понимаешь ли, разоблачать кровавые злодеяния царского режима — принялся писать правдивые рассказы о том, скольких людей царь запытал, замучил, пожег и потравил. Царь обозвал митрополитово писание «Филькиной грамотой», побожился, что все Филька врет, и заточил Фильку в далекий монастырь, где митрополита почти сразу и прикончили подосланные убийцы.

Медвежья услуга
Это выражение напрямую связано с басней Крылова «Пустынник и медведь». Как-то пошли пустынник с медведем в жаркую погоду в лес погулять. Пустынник устал, сел отдохнуть и заснул, а медведь в это время отгонял от него мух. И когда очередная муха села на лоб пустыннику, медведь взял булыжник и убил муху, при этом раскроил череп пустынника.

Так что, оказать медвежью услугу обозначает вместо обещанной помощи принести вред.


Ложь во спасение
Фраза "ложь во спасение" восходит к Библии. Но не более того: этой фразы там нет!
Когда 32-й псалом царя Давида перевели на церковнославянский язык, стих о том, что даже на быстром коне не спастись от праведного суда, стал звучать так: "Ложь конь во спасение". Очень скоро фраза стала совершенно непонятной, и конь из нее постепенно исчез. На самом же деле в Библии сказано (как зафиксировано и в современном переводе): "не надежен конь для спасения, не избавит великою силою своею!"

Тихой сапой


Сапа — это заимствованный из французского термин, обозначавший в российской армии мину, бомбу, а также любую взрывную работу. Тихой же сапой именовался подкоп под стены осажденного города или укрепления неприятельского лагеря. Такой подкоп саперы вели незаметно, обычно ночью, чтобы последующий громкий бум стал для противника совершенной неожиданностью.

Врач
Знаете ли вы, что слово "врач" имеет довольно сомнительное происхождение?
В старину лечили заговорами, заклинаниями, разными нашептываниями. Древний лекарь, знахарь говорил больному что-нибудь вроде этого: "Уйди, болезнь, в пески зыбучие, в леса дремучие..." И бормотал над занедужившим разные слова. А знаете, как вплоть до начала XIX века называлось бормотание, болтовня? Бормотание, болтовня тогда назывались враньем. Бормотать - значило "врать". Кто трубит - тот трубач, кто ткет - тот ткач, а кто врет - тот врач. Но сейчас врачи совсем другие...

Невеста
Всем понятно выражение "выйти замуж". Это значит "оказаться за спиной мужа". Жених - это тоже понятно: приводит человек в дом женщину, вот и жених. А вот с невестой несколько сложнее. У этого слова есть такие языковые родственники как "невежда". Это говорит о древнем обычае: невесту приводили в дом сваты, родственники жениха раньше о ней ничего не знали, не ведали. Часто и сам жених до сватовства никогда не виделся с избранницей. Невеста - незнакомка, неведомая. Невеста - невесть кто и невесть откуда... Такой отголосок в языке оставили древние традиции, в наши дни забытые уже почти повсеместно. А слово осталось.

Богема

Творческая интеллигенция, красивая жизнь, гламур и прочие фуршеты — все это не имеет никакого отношения к богеме. Настоящая богема, которую имели в виду парижане, употребляя сие слово, — это отсутствие жилья и работы, куча детей, пьяная жена в обнимку с гостями, никакого режима, всюду хлам, бардак, беспредел и грязные ногти. Потому что слово «богемиан» означает «цыганский», а на русский язык «богема» идеально точно переводится как «цыганщина».
Кретин
Слова порой прыгают от смысла к смыслу, как львы по тумбам дрессировщика, и усаживаются в самые неожиданные комбинации. Вот, к примеру, был во Франции доктор по фамилии Кретьен, что значит «христианин». Не то чтобы частая, но и не слишком редкая фамилия (у нас вон целое сословие крестьянами, то есть христианами, назвали). Но именно этого врача угораздило впервые сформулировать диагноз «синдром врожденной недостаточности щитовидной железы». Отныне болезнь эту стали называть по фамилии ученого «кретинизмом», а больных, соответственно, кретинами. То есть христианами.

Апельсин
Все мы любим апельсины. Многие любят их даже больше яблок. Да и как можно сравнивать благородный цитрусовый фрукт с какой-нибудь антоновкой! А между тем,
до XVI века европейцы вообще никакого понятия об апельсинах не имели. Русские - тем более. У нас ведь апельсины не растут!

А потом португальские мореплаватели завезли из восточных стран эти оранжевые вкусные шары. И стали торговать ими с соседями. Те, конечно, спрашивали: "Откуда яблочки-то?" - потому что об апельсинах не слышали, а по форме этот фрукт на яблоко похож. Торговцы честно отвечали: "Из Китая яблочки, китайские!" Так и запомнилось.

А в Россию апельсины попали из Голландии. По-голландски "яблоко" - appel, а китайский - sien. Вот и вышел апельсин.


История этого выражения такова: у древних евреев существовал и существует и по сей день обряд отпущения грехов. Священник (раввин) возлагает обе руки на голову живого козла, тем – самым как бы перекладывая на него грехи всего народа. После этого козла изгоняют в пустыню. Прошло много-много лет,а обряд существует,и все ещё живёт и по сей день, времен наших…

Сирота казанская
Так говорят о человеке, который прикидывается несчастным, обиженным, беспомощным, чтобы кого-нибудь разжалобить. Но почему сирота именно «казанская»? Оказывается, фразеологизм этот возник после завоевания Казани Иваном Грозным. Мирзы (татарские князья), оказавшись подданными Русского царя, старались выпросить у него всяческие поблажки, жалуясь на своё сиротство и горькую участь.

Попасть в переплёт
В диалектах ПЕРЕПЛЁТ – сплетённая из веток ловушка для рыб. И, как во всякой ловушке, оказаться в ней – дело малоприятное.

Реветь белугой
Нем, как рыба – это вам известно давным-давно. И вдруг реветь белугой ? Оказывается, речь здесь не о белуге, а белухе, так называют полярного дельфина. Вот он действительно ревёт очень громко.

Большая шишка

Помните картину “Бурлаки на Волге”, как на ней бурлаки тащат изо всех своих сил барку? Самое тяжелое и самое важное место в этой лямке - место первого бурлака. Он задает почин, он направляет остальных.
Поэтому это место занимал самый сильный человек. Этого человека в бурлацкой лямке и называли “шишкой”. Вот и значит, что “большая шишка” - это большой и важный человек.

Непутёвый человек
В старину на Руси «путём» называли не только дорогу, но ещё и разные должности при дворе князя. Путь сокольничий — ведающий княжеской охотой, путь ловчий — псовой охотой, путь конюший — экипажами и лошадьми. Бояре всеми правдами и неправдами старались заполучить у князя путь — должность. А кому это не удавалось, о тех с пренебрежением отзывались: непутёвый человек.

Зарубить на носу
В этом выражении слово «нос» не имеет ничего общего с органом обоняния. «Носом» называлась памятная дощечка, или бирка для записей. В далёком прошлом неграмотные люди всегда носили с собой такие дощечки и палочки, с помощью которых и делались всевозможные заметки или зарубки на память.

Точить лясы
Лясы (балясы) — это точёные фигурные столбики перил у крылечка. Изготовить такую красоту мог только настоящий мастер. Наверное, сначала «точить балясы» означало вести изящную, причудливую, витиеватую (как балясы) беседу. Но умельцев вести такую беседу к нашему времени становилось меньше и меньше. Вот и стало это выражение обозначать пустую болтовню.


Места не столь отдаленные
В «Уложении о наказаниях» 1845 года места ссылок были разделены на «отдаленные» и «не столь отдаленные». Под «отдаленными» подразумевались сибирские губернии и в дальнейшем Сахалин, под «не столь отдаленными» — Карелия, Вологодская, Архангельская области и некоторые другие места, расположенные всего в нескольких днях пути от Петербурга.
</lj-cut>
Век живи - век учись! концовку фразы все, вроде, знают: дураком помрешь. Расхожая такая поговорка.
Да нет, корни совсем другие. и смысл. На самом деле слова "Век живи - век учись тому, как следует жить" сказаны Сенекой.
Как все в нашем иллюзорном мире, и в "реченном слове" - очевидность далека от истины.
Это мое скромное добавление к замечательному тексту из инета о корнях расхожих фраз.
Наслаждайтесь!

Прошляпить Это слово, равно как и выражение «Эй ты, шляпа!», не имеет никакого отношения к головным уборам, мягкотелой интеллигенции и прочим стандартным образам, которые возникают в нашей с тобой голове. Словечко это пришло в жаргонную речь прямиком из идиша и является исковерканной формой немецкого глагола «schlafen» — «спать». А «шляпа», соответственно, «соня, раззява»: “Пока вы тут шляпен, ваш чемодан драпен”.


Не в своей тарелке
По-французски “асьет” -- это и тарелка, и настроение, и состояние. Рассказывают, что в начале XIX века некий переводчик, делая перевод французской пьески, фразу "приятель, ты не в духе" перевёл как "ты не в своей тарелке".

Александр Сергеевич Грибоедов, бывший заядлым театралом, разумеется, не мог пройти мимо столь блистательного ляпа и вложил безграмотную фразу в уста Фамусова: "Любезнейший! Ты не в своей тарелке. С дороги нужен сон".

С лёгкой руки Александра Сергеевича безумная фраза обрела смысл и надолго прижилась в русском языке.

<lj-cut>
Типун тебе на язык
Небольшой роговой бугорок на кончике языка у птиц, который помогает им склёвывать пищу, называется типун. Разрастание такого бугорка может быть признаком болезни. Твёрдые прыщики на языке человека названы типунами по аналогии с этими птичьими бугорками. По суеверным представлениям, типун обычно появляется у лживых людей. Отсюда и недоброе пожелание "типун тебе на язык".



Саркастичное выражение "у тебя уже песок сыпется" мы давно применяем и слышим в своей обычной жизни, прекрасно понимая, что речь идёт о старости. И фраза эта настолько стала привычной, что задуматься, откуда она взялась, даже не приходит в голову или приходит, но очень не сразу и как-то, может быть, даже внезапно. А ведь каждое такое плотно вошедшее в обиход выражение имеет свою, порой очень интересную, предысторию…

Самыми динамично-развивающимися сферами жизни во всём мире всегда считались две необходимые потребности человека: в питании и в одежде. Именно в этих двух направлениях всегда можно было создать свой неповторимый стиль. Когда же такой стиль становился популярным, и его хотело придерживаться всё большее количество людей, это была уже Мода. К сожалению, мода всегда имела ограниченный временной период, взаимодействуя с другими направлениями культуры и самобытности общества, но она всегда оставляла свой замысловатый отпечаток в истории человечества, уже хотя бы в подобных фразах.

Корни именно этого выражения берут своё начало в Европе, в 16 веке. Это было время суровых реформ и господства испанской инквизиции. Еретики и богохульники подвергались жестоким пыткам и смерти. "Тисочки для яичек" - даже звучит очень болезненно, а что претерпевали тогдашние еретики при этих изощрённых пытках, я боюсь и представить. Мужской  половой орган всегда имел большое значение, и такое с ним обращение в те времена сконцентрировало на нём повышенное внимание общества.

И дабы восполнить его(органа) униженное достоинство, в мужской моде, во Франции,  развивается и всячески украшается такой  аксессуар одежды, как "гульфик" (от голландского слова gulp - брючный карман или мешочек, куда вкладывалось "мужское достоинство"). Это было не просто новое веяние в моде, это был некий вызов самому Папе Римскому, чья инквизиция посмела посягнуть на самую уязвимую часть тела мужчины.И чем дальше, тем сильнее культивировался мужской орган, заставляя учащённо биться сердца придворных дам при взгляде на этот дивный мешочек для фаллоса.

Гульфик шили из таких дорогих тканей, как бархат и шёлк, расшивали его золотыми нитями и украшали жемчугом. Мужчины того времени соперничали друг с другом, привлекая и переманивая восхищённое женское внимание. Старые ловеласы тоже не хотели упускать эту прекрасную возможность, и чтобы казаться ещё, так сказать, "у меня ого-го" и "я ещё очень даже, как могу", они подкладывали в свои гульфики дополнительные мешочки с песком.

Но, например, в танце или при другом сильном движении, а возможно, уже и после какого-то времени использования, такой мешочек мог легко порваться, оставляя за своим владельцем дорожку из просыпанного песка. Вслед такому бедняге и звучала фраза: "из него песок уже сыпется, а он всё успокоится не может", ставшая основополагающей сегодняшнему привычному выражению.

И доказывай, что ты не верблюд…
Эта фраза стала очень популярной после выхода в свет очередной серии кабачка “Тринадцать стульев”. Там была миниатюра, где пан Директор беседует с паном Гималайским по поводу привезенного недавно в цирк верблюда.

В сопроводительных документах было написано: “Направляем в ваш цирк двугорбого верблюда и гималайского”, т.е. фамилия пана Гималайского была написана с маленькой буквы. Боясь бюрократических проверок, пан Директор требует справку от пана Гималайского, о том, что тот не является на самом деле верблюдом.

Это настолько ярко высмеивало роль бюрократической машины в нашей стране, что выражение очень быстро пошло в народ и стало популярным. Теперь мы так говорим, когда у нас требуют доказательства очевидных вещей.

И ежу понятно

Источник выражения “И ежу понятно” -- стихотворение Маяковского (“Ясно даже и ежу -- / Этот Петя был буржуй”). Широкому распространению способствовало употребление этой фразы в повести Стругацких “Страна багровых туч”, а еще она стала расхожей в советских интернатах для одарённых детей. В них набирали подростков, которым осталось учиться два года (классы А, Б, В, Г, Д) или один год (классы Е, Ж, И).

Учеников одногодичного потока так и называли -- “ежи”. Когда они приходили в интернат, двухгодичники уже опережали их по нестандартной программе, поэтому в начале учебного года выражение “ежу понятно” было очень актуально.

Ерунда

Семинаристы, изучавшие латинскую грамматику, имели к ней серьезные счеты. Взять, например, герундий — этот почтенный член грамматического сообщества, которого в русском языке просто нет. Герундий — нечто среднее между существительным и глаголом, причем применение сей формы в латыни требует знания такого количества правил и условий, что нередко семинаристов прямо с занятий уносили в лазарет с мозговой горячкой. Взамен семинаристы стали называть «ерундой» любую нудную, утомительную и совершенно невнятную чушь.

Уйти по английски
Когда кто-то уходит, не прощаясь, мы употребляем выражение "ушёл по-английски". Хотя в оригинале эту идиому придумали сами англичане, а звучала она как to take French leave ("уйти по-французски"). Появилась она в период Семилетней войны в 18-м веке в насмешку над французскими солдатами, самовольно покидавшими расположение части. Тогда же французы скопировали это выражение, но уже в отношении англичан (взаимные обвинения у англичан и французов были довольно распространенным явлением), и в этом виде оно закрепилось в русском языке.

Непуганый идиот
Большинство людей, страдающих врожденным идиотизмом, обладают той счастливой особенностью, что их довольно трудно напугать (равно как и убедить пользоваться ложкой и застегивать штаны). Уж больно стойко они не желают впитывать извне любую информацию. Выражение же пошло гулять с легкой руки Ильфа и Петрова, которые в своих «Записных книжках» обогатили мир афоризмом «Край непуганых идиотов. Самое время пугнуть». При этом писатели просто спародировали название очень популярной тогда книги Пришвина «В краю непуганых птиц».

Мавр сделал свое дело, мавр может уходить

Почему-то большинство людей (даже те, кто на самом деле читал Шекспира) полагают, что эти слова принадлежат Отелло, задушившему свою Дездемону. На самом же деле шекспировский герой был кем угодно, но только не циником: он скорее бы удавился сам, чем ляпнул подобную бестактность над трупом любимой. Фразу эту говорит другой театральный мавр — герой пьесы Шиллера «Заговор Фиеско в Генуе». Тот мавр помогал заговорщикам добиться власти, а после победы понял, что вчерашним соратникам плевать на него с высокой генуэзской колокольни.

Наставить рога
Происхождение этого выражения очень древнее. Во времена правления императора Комнина Андроника (древняя Византия) было в обиходе такое правило: тем мужьям, с женами которых император имел любовную связь, разрешалось охотиться в зверинце императора, где тот держал много экзотических зверей. И надо сказать, эта привилегия тогда пользовалась большим спросом. Так вот, ворота домов, где жили такие семьи, украшали оленьими рогами - признаком особой почести.

Сморозить глупость
Это выражение появилось благодаря господам гимназистам. Дело в том, что слово “морос” в переводе с греческого как раз и обозначает “глупость”. Преподаватели так и говорили нерадивым ученикам, когда они от незнания
урока начинали нести околесицу: “Вы морос несете”. Потом слова были переставлены - и получилось, что от незнания гимназисты “глупость морозили”.


Метать бисер перед свиньями
Процесс метания мелкой стеклянной дребедени перед свиньей — затея действительно идеальная в своей бессмысленности. Но в оригинальном тексте Библии, откуда и выцарапана эта фраза, ни о каком бисере речи не идет. Там-то говорится о людях, которые бросают в кормушку свиньям драгоценный жемчуг. Просто когда-то слова «перл», «бисер» и «жемчуг» означали именно жемчуг, разные его сорта. Это потом уже промышленность навострилась штамповать копеечные стеклянные шарики и обозвала их красивым словом «бисер».

Дать добро
В дореволюционной азбуке буква Д называлась “добро”. Флаг, соответствующий этой букве, в своде сигналов военного-морского флота имеет значение “да, согласен, разрешаю”. Именно это стало причиной возникновения выражения “дать добро”. Производное от этого выражение “Таможня даёт добро” впервые появилось в фильме “Белое солнце пустыни”.

Толочь воду в ступе
Это выражение обозначает занятие бесполезным делом, имеет очень древнее происхождение — его употребляли ещё античные авторы,например, Лукиан. А в средневековых монастырях оно имело буквальный характер: провинившихся монахов заставляли толочь воду в качестве наказания.

Пролететь, как фанера над Парижем
Не будет преувеличением сказать, что выражение “Пролететь, как фанера над Парижем” слышал каждый. Смысл данного фразеологизма можно передать как упущенную возможность сделать или получить что-либо, оказаться не у дел, потерпеть неудачу. Но вот откуда пошла эта поговорка?

В 1908 году известный французский авиатор Огюст Фаньер, совершая показательный полет над Парижем, врезался в Эйфелеву башню и погиб. После чего известный меньшевик Мартов писал в “Искре”, что “царский режим летит к своей гибели так же быстро, как г-н Фаньер над Парижем”.

Русский человек воспринял данную сентенцию несколько иначе, изменив фамилию иностранного авиатора на фанеру. Отсюда пошло выражение “пролететь, как фанера над Парижем”.

Сейчас вылетит птичка!
Раньше фотографы для того, чтобы все дети на групповой фотографии смотрели в объектив, говорили: «Посмотрите сюда! Сейчас вылетит птичка!». Эта птичка была вполне реальной в начале эры массовой фотографии — правда, не живой, а латунной. В те времена камеры были далеки от совершенства, и для получения хорошего снимка люди должны были замереть в одной позе на несколько секунд. Чтобы привлечь внимание непоседливых детей, ассистент фотографа в нужный момент поднимал блестящую «птичку», которая к тому уже умела издавать трели.

Тютелька в тютельку
Тютелька — это уменьшительное от диалектного тютя ("удар, попадание"): название точного попадания топором в одно и то же место при столярной работе. Это выражение характеризует либо исключительную точность совершения действия, либо большое сходство, тождество между предметами или явлениями.

С изюминкой

Образ изюминки — некой маленькой пикантной детали, которая придает ощущение остроты и необычности, — подарил нам лично Лев Толстой. Именно он ввел впервые в оборот выражение «женщина с изюминкой». В его драме «Живой труп» один герой говорит другому: «Моя жена идеальная женщина была… Но что тебе сказать? Не было изюминки, — знаешь, в квасе изюминка? — не было игры в нашей жизни».

Последнее китайское предупреждение
Если ты родился раньше 1960 года, то ты и сам прекрасно помнишь происхождение этого выражения, ибо не забывается такое никогда. А вот последующие поколения уже были лишены счастья наблюдать за противостоянием США и Китая на рубеже 50–60-х годов XX века. Когда в 1958 году Китай, возмущенный тем, что авиация и флот США поддерживают Тайвань, опубликовал свою гневную ноту, названную «Последнее предупреждение», мир вздрогнул от ужаса и затаил дыхание в ожидании третьей мировой.

Когда спустя семь лет Китай издавал уже четырехсотую ноту под тем же самым названием, мир выл от восторга. Так как, кроме бумажек с грозными словами, Китаю нечего было противопоставить Штатам, Тайвань все же сохранил независимость, которую Пекин не признает до сих пор.

Из под земли достать

В далекие времена на Руси надо было барину оброк платить. А крестьянину хотелось хоть немного припасти на жизнь. Поэтому они зарывали кой-какие имеющиеся деньги в землю, т.е. делали тайник. О месте этого тайника знал только тот, кто прятал. Но и барин знал, что крестьяне прячут деньги. И когда на требование заплатить оброк крестьянин говорил "Нету денег", хозяин всегда отвечал "Из-под земли достань", имея в виду заначку. Это было понятно и барину и крестьянину.

Продолжение следует

http://ru.delfi.lt/opinions/comments/m-ivashkyavichyus-ya-ne-evrej.d?id=72118878  

Марюс Ивашкявичюс: Я не еврей

Aug. 22nd, 2016 at 3:53 PM

Так я хотел бы внятно ответить всем тем, кто последние три месяца осторожно об этом расспрашивал моих друзей и близких. Категорически не еврей, то есть, нет во мне ни капли еврейской крови. Ну и чего он завёлся тогда с этими евреями, что за муха его укусила? – это уже другой, часто звучавший, вопрос. На него я могу ответить почти дословно: меня укусил клещ. Три года назад я снимал одну сцену на старом варшавском еврейском кладбище, и там он в меня впился. Мало того, заразил болезнью Лайма. И так совпало, а может быть, заранее было спланировано коварным еврейским клещом, что, принимая курс антибиотиков, я заинтересовался евреями своего местечка, то есть, их судьбой в моём родном городке Молетай. И у меня волосы встали дыбом, ужас меня охватил, я понял, что сорок лет прожил в полном неведении, под боком у величайшей беды, даже не догадываясь о ней. Я знал, что здесь были местные евреи, потому что в Молетай осталось их старое кладбище, сохранились их давние „красные стены“ – длинная, старейшая городская постройка из слепившихся лавочек, своеобразный торговый центр ушедших времён. Я знал, что сколько-то было убито, наверное, это те – ярые сталинцы, думал я. А куда девались другие? Нет, я такого вопроса, похоже, вообще себе не задавал.

Уехали, эмигрировали в свой Израиль. Была война, люди спасались, бежали, кто куда мог... И вдруг – клещ, Лайм и осознание, что никуда они не уехали, не сбежали, а были уложены в яму вот тут и застрелены, а на них были положены другие, живые, и тоже застрелены, и снова другие – дети и женщины на трупы своих только что убитых отцов, мужей, стариков... И не „сколько-то“, а несколько тысяч, две трети моего города исчезло за один день, самый кровавый день в молетской истории – 29 августа 1941-го. И яма – она там до сих пор. И они там лежат с того дня, уже семьдесят пять лет. Лежат безнадежно, без подлинной, искренней памяти, ибо те, кто должен был помнить о них, их продолжить, – лежит вместе с ними. Они не просто умерли или погибли, их история была прервана, она кончилась. Они просто сгинули.

Этим летом, когда мы с дочерью были в Панеряйском мемориале, она меня по-детски спросила: во сколько раз больше людей было убито здесь по сравнению с Молетай. Арифметика простая: тут – сто тысяч, там – две тысячи. Выходит в пятьдесят раз больше. Тогда почему меня больше волнуют те, в Молетай? Я не знал, что ответить. Возможно, потому что те две тысячи мне как-то удалось воспринять, а сотню тысяч – ещё нет. Ибо сто тысяч человек – это десять переполненных столичных „Siemens“ арен. Это больше, чем весь стадион Маракана в Бразилии, на котором я никогда не был. Чтобы такое воспринять, нужно время, я не могу так вот вдруг выскочить из той скорлупы наивности и безразличия, где провёл сорок лет. И в Панеряй я поехал не сразу. Перед этим устроил „разминку“. Посетил Укмярге, где в траншеях лежит десять тысяч человек; Утяну, где возле болота лежит восемь тысяч; столько же – на полигоне в Швянчёнеляй. А там ещё это дерево – сосна, о которую крошили малых детей и младенцев. Она вся кривая, увечная, обезжизненная, кричаще отдельная от остального леса, который сажали потом, уже после войны. Когда-то она там росла одна, потому ей выпали все удары, об неё раскололись все эти детские черепа. Сколько было таких смертельных ударов – сотня, тысяча? Не знаю. Но в те дни я себя чувствовал очень худо: обессиленным, измождённым, хотя причины как будто не было. Только эта сосна, как кошмар, внедрившийся в мою память и пустивший корни в моём мозгу.

Я не еврей, но я человек, чей дядя, мамин старший брат, умер на русском севере, не выдержав условий ссылки. Умер младенцем, едва дожив до года, там и остался лежать. Поэтому я так остро переживаю, когда сегодня литовские молодёжные экспедиции едут в Сибирь ухаживать за брошенными могилами наших безвинно сгинувших. Но это бы обрело ещё больший смысл и вес, если бы мы так же чтили евреев, лежащих у нас возле дома. Не надо заставлять наших павших сражаться между собой, только лишь потому, что они погибли от разных идеологий, от двух смертоносных тоталитарных режимов, которые поначалу сообща разделывали мир, а затем вцепились друг в друга. В обоих случаях это было чудовищное избиение безвинных и безоружных людей, абсолютное зло, неважно, красное или коричневое. Я не еврей, но меня трясёт, когда и сейчас слышу от кого-нибудь: „Людей так просто не убивают, видно, было за что“. Было. Было выдумано, почему они должны умирать, запущена мощная пропагандистская машина, вопящая, что евреи – не люди. Они – клещú, клопы, вши, сосущие нашу кровь. И они были уничтожены, руками своих соседей. Но даже сами нацисты, наверное, не представляли себе, что пропаганда, что клевета, что кровавая ложь так прочно утвердится в сознании некоторых из нас, переживёт три поколения и спустя семьдесят пять лет люди у нас будут её ретранслировать дальше, повторяя на манер чёрной молитвы: „Все евреи были сплошь коммунисты, при советах они ссылали и пытали литовцев, вот им и воздано по заслугам“.

Не желаю с такими спорить, не хочу ничего им доказывать, знаю, что их немного, что их всё меньше. Большинство просто мало информировано и потому равнодушно, оно свято верит, что избиение евреев в Литве – проблема, раздутая самими евреями. Ведь шла война и она убивала всех, одинаково – русских, литовцев, поляков, немцев... Нет, не одинаково. Очень не одинаково, если вспомнить цифры. И способ убийства, – не одинаково. Наши евреи были просто истреблены. Зверски. Все без разбора. Выжили только те, кто осмелился и додумался бросить тут всё и бежать. И ещё те „счастливцы“, которых советы раскулачили и сослали в Сибирь. То, что для литовцев было великой трагедией, для этих литовских евреев стало спасением. Не для всех. 29 августа в Молетай приедет старая еврейка, чья семья перед самой войной была выслана „из сказочных Малят“ (это её выражение). Её отец умер в лагере под Красноярском. Остальная семья выжила и после смерти Сталина вернулась. Но „сказочных Малят“ не нашла, только яму, куда они рухнули. Это я рассказываю прежде всего тем своим землякам, которые говорят: „Шествие – хорошо, пускай себе шествуют, но мы тут при чём?“ Они, слышь, евреи, а мы – литовцы, и тут не наша могила, не наши жертвы, не наше дело. И это так больно контрастирует с письмами от людей из Германии, Польши, России, Латвии, ничего общего не имеющих ни с Молетай, ни с Литвой вообще, когда они пишут: „Не знаю, не могу выразить, зачем это мне, но 29 августа буду в Молетай“.

Будут в этом скорбном пути не только они, не только те пятьдесят потомков молетских евреев со всего мира – будет много иностранных журналистов, много камер, один израильский телеканал будет показывать шествие напрямую. Теперь только вопрос, сколько там будет нас, которым не надо издалека лететь, пересекать границы, достаточно проехать несколько десятков километров или просто выйти из дома. Это будущее событие местного значения неожиданно выросло в глазах всего мира, и я ещё не до конца понимаю, что, почему их так „зацепило“. Видимо, в таких шествиях есть что-то общечеловеческое, универсально волнующее, как когда-то на Балтийском пути, может быть, они стремятся увидеть тут символический братский поход, наше пробуждение от затянувшегося кошмара и почесть согражданам, уложенным в общие ямы, обезобразившие всю страну. Сколько разума и таланта закопано там, сколько людей, чьи дети и внуки сегодня вместе с нами творили бы новую Литву. Нынешний мир буквально оглох от известности литваков, одарённости их потомков. Тех, которым улыбнулась удача, то есть, которым здесь не везло и они эмигрировали перед войной. Боб Дилан, стучащий в ворота рая – „knock, knock, knocking on heaven‘s door“; Филип Гласс, композитор, чья музыка сегодня звучит чуть не в каждом третьем голливудском фильме; Скарлетт Йоханссон, в которую тайно влюблена, наверное, половина мужчин Литвы; режиссёр Мишель Хазанавичюс, своим „Артистом“ недавно добывший важнейшего Оскара; Саша Барон Коэн – знаменитый Борат; Харрисон Форд; Пинк; Сэлинджер – да, тот самый, подаривший миру „Над пропастью во ржи“, настольную книгу для миллионов бунтующих подростков. И это лишь современные художники, чьих имён просто нельзя не знать. А сколько ещё видных политиков, экономистов, премьеров Израиля и мэров Нью-Йорка – они все из той малой части литваков, которым повезло вырваться, поэтому можно только вообразить, какой громадный нераскрывшийся потенциал таланта и интеллекта остался лежать в нашей земле.

Леонард Коэн – он тоже отсюда. Вы наверняка слышали его печальную любовную балладу „Dance me to the end of love“, возможно, даже танцевали под эту песню. Если нет – послушайте. Оказывается, она о наших евреях из Эйшишкес, уже запертых и ждущих, когда их выведут на расстрел:

„Dance me to your beauty, –
вовлеки меня в танец твоей красоты,
когда играет горящая скрипка,
закружи меня над всем этим ужасом,
пока себя не почувствую неуязвимым.
Подними меня, как поднимаешь ветку сирени,
будь мне голубкой, что меня возвратит домой...
Унеси меня к детям, которые просят нас о рождении“

Прошу прощения за слабый перевод, я ведь не переводчик. Я не поэт. Прошу извинения за несовершенство этого грядущего мероприятия, – за организацию шествия, ибо те, кто его задумал и подготовил – не являются организаторами мероприятий. Мы все профессионалы в своих областях, но тут – дилетанты с занозами в одном месте, решившие почему-то, что всё это крайне важно. За эти три месяца уже произошли чудеса. Молетская городская власть сделала, что могла: навела порядок на братской могиле, поставила дорожные указатели. Есть хорошие планы на будущее – расчистить близлежащие промышленные руины и посадить там парк. По дереву каждому нашему еврейскому младенцу, рождающемуся где-то на мировых просторах. Чтобы деревьев потом стало столько, сколько в яме лежит людей, их погибших предков. Сейчас город ждёт, готовится к самому большому наплыву гостей за всю свою историю. Планируется логистика: где вы поставите автомобиль, как обеспечить вам безопасность, как и когда подъедет скорая, если кому-нибудь станет плохо. Поэтому, если вы по прибытии не сразу найдёте стоянку, не уезжайте, не плюйте на всё это, не кляните дурную организацию, ведь всё это – самодеятельность.

И тут не будет весело. Но чрезвычайно важно, чтобы вы там были. 29 августа, в 16 часов. Я не еврей, я литовец и знаю, что мы это можем – показать свою силу и единение. Признаться в своих ошибках и даже в преступлениях – это проявление именно силы, а не слабости. Поэтому иногда надо побыть там, где невесело. Не знаю, быть может, я снова наивен, но почему-то верю, что наше поколение в силах покончить с этим кошмаром, не перекладывая его на своих детей, которых пока ещё это мало волнует, но они вырастут и оттуда посмотрят на нас, в изумлении спрашивая: почему вы не сделали этого? Двадцать пять лет живя в независимой стране, на свободе и без войны – как случилось, что вы не нашли в себе силы примириться со своим прошлым, со своими евреями?

У нас несомненно есть такой шанс, возможность сделать всё это и со спокойной, хотя бы намного более спокойной совестью посмотреть им в глаза. Может быть, не теперь, но в старости, когда они будут большие. Ничего им не говорить, не объяснять, просто прийти к тем могилам, к этим деревьям в парках, что мы посадим. Побродить там, где лежат евреи, наши сограждане, лежат в достоинстве и почёте. И пусть они, наши дети, не узнáют, что когда-то всё было иначе. Пусть они думают, что так было всегда. Ибо своих евреев губила не Литва, а шайка убийц при содействии других негодяев. Да, они говорили на нашем языке, они употребляли нашу символику, распевали наш гимн, но это не подлинная Литва, – то была обессиленная Литва, подорванная двумя оккупациями, которые развеяли, выслали, перебили её идеалы, умы, авторитеты, способные словом хотя бы, мыслью воспротивиться этому зверству. Но прошло время, она распрямилась, воспряла и нашла в себе волю, приняла ответственность за все невинные жертвы и почтила их память.
Говорю из грядущего, как будто я уже там, но у нас просто нет иного пути, потому что за нами тьма, которую мы обязаны одолеть. Пройдём наш путь – это непросто, это предельно тяжко, но нам по силам. Мы на это способны. Особенно, если нас будет много. Сейчас, в Молетай. 29 августа. 16 часов. Мы пойдём к тем, кто ждёт нас там три четверти века. Верю, что умирая они всё-таки знали: этот день придёт и Литва повернётся к ним. И тогда они вернутся в неё. Ибо Литва – это был их дом, единственный дом, и другого не было.

Перевод на русский – Георгий Ефремов

Три человека, спасшие миллионы жизней.

Сергей Колесник


                        К годовщине Чернобыльской катастрофы.  "Вспомним их поименно"
Лишь через пять дней после взрыва, 1 мая 1986 года, советские власти в Чернобыле сделали страшное открытие: активная зона взорвавшегося реактора все еще плавилась. В ядре содержалось 185 тонн ядерного топлива, а ядерная реакция продолжалась с ужасающей скоростью.
Под этими 185 тоннами расплавленного ядерного материала находился резервуар с пятью миллионами галлонов воды. Вода использовалась на электростанции в качестве теплоносителя, и единственным, что отделяло ядро плавящегося реактора от воды, была толстая бетонная плита. Плавившаяся активная зона медленно прожигала эту плиту, спускаясь к воде в тлеющем потоке расплавленного радиоактивного металла.
Если бы это раскаленное добела, плавящееся ядро реактора коснулось воды, оно бы вызвало массивный, загрязненный радиацией паровой взрыв. Результатом могло бы стать радиоактивное заражение большей части Европы. По числу погибших первый чернобыльский взрыв выглядел бы незначительным происшествием.
Так, журналист Стивен Макгинти (Stephen McGinty) писал: «Это повлекло бы за собой ядерный взрыв, который, по расчетам советских физиков, вызвал бы испарение топлива в трех других реакторах, сравнял с землей 200 квадратных километров [77 квадратных миль], уничтожил Киев, загрязнил систему водоснабжения, используемую 30 миллионами жителей, и на более чем столетие сделал северную Украину непригодной для жизни» (The Scotsman от16 марта 2011 года).
Школа российских и азиатских исследований в 2009 году привела еще более мрачную оценку: если бы плавящаяся сердцевина реактора достигла воды, последовавший за тем взрыв «уничтожил бы половину Европы и сделал Европу, Украину и часть России необитаемыми на протяжении приблизительно 500 тысяч лет».
Работавшие на месте эксперты увидели, что плавившееся ядро пожирало ту самую бетонную плиту, прожигало ее — с каждой минутой приближаясь к воде.
Инженеры немедленно разработали план по предотвращению возможных взрывов оставшихся реакторов. Было решено, что через затопленные камеры четвертого реактора в аквалангах отправятся три человека. Когда они достигнут теплоносителя, то найдут пару запорных клапанов и откроют их, так чтобы оттуда полностью вытекла вода, пока с ней не соприкоснулась активная зона реактора.
Для миллионов жителей СССР и европейцев, которых ждала неминуемая гибель, болезни и другой урон ввиду надвигавшегося взрыва, это был превосходный план.
Чего нельзя было сказать о самих водолазах. Не было тогда худшего места на планете, чем резервуар с водой под медленно плавившимся четвертым реактором. Все прекрасно понимали, что любой, кто попадет в это радиоактивное варево, сможет прожить достаточно, чтобы завершить свою работу, но, пожалуй, не более.
Советские власти разъяснили обстоятельства надвигавшегося второго взрыва, план по его предотвращению и последствия: по сути это была неминуемая смерть от радиационного отравления.
Вызвались три человека.
Трое мужчин добровольно предложили свою помощь, зная, что это, вероятно, будет последнее, что они сделают в своей жизни. Это были старший инженер, инженер среднего звена и начальник смены. Задача начальника смены состояла в том, чтобы держать подводную лампу, так чтобы инженеры могли идентифицировать клапаны, которые требовалось открыть.
На следующий день чернобыльская тройка надела снаряжение и погрузилась в смертоносный бассейн.
В бассейне царила кромешная тьма, и свет водонепроницаемого фонаря у начальника смены, как сообщается, был тусклым и периодически гас.
Продвигались в мутной темноте, поиск не приносил результатов. Ныряльщики стремились завершить радиоактивное плавание как можно скорее: в каждую минуту погружения изотопы свободно разрушали их тела. Но они до сих пор не обнаружили сливные клапаны. И потому продолжали поиски, даже несмотря на то что свет мог в любой момент погаснуть, а над ними могла сомкнуться тьма.
Фонарь действительно перегорел, но произошло это уже после того, как его луч выцепил из мрака трубу. Инженеры заметили ее. Они знали, что труба ведет к тем самым задвижкам.
Водолазы в темноте подплыли к тому месту, где увидели трубу. Они схватились за нее и стали подниматься, перехватывая руками. Света не было. Не было никакой защиты от радиоактивной, губительной для человеческого организма ионизации. Но там, во мраке, были две задвижки, которые могли спасти миллионы людей.
Водолазы открыли их, и вода хлынула наружу. Бассейн начал быстро пустеть.
Когда трое мужчин вернулись на поверхность, их дело было сделано. Сотрудники АЭС и солдаты встретили их как героев, таковыми они и были на самом деле. Говорят, что люди буквально прыгали от радости.
В течение следующего дня все пять миллионов галлонов радиоактивной воды вытекли из-под четвертого реактора. К тому времени как расположенное над бассейном плавившееся ядро проделало себе путь к резервуару, воды в нем уже не было. Второго взрыва удалось избежать.
Результаты анализов, проведенных после этого погружения, сходились в одном: если бы тройка не погрузилась в бассейн и не осушила его, от парового взрыва, который изменил бы ход истории, погибли и пострадали сотни тысяч или даже миллионы людей.
Жизни сотен тысяч людей спасли три человека.
В течение последующих дней у троих стали проявляться неизбежные и безошибочные симптомы: лучевая болезнь. По прошествии нескольких недель все трое скончались.
Мужчин похоронили в свинцовых гробах с запаянными крышками. Даже лишенные жизни, их тела насквозь были пропитаны радиоактивным излучением.
Многие герои шли на подвиги ради других, имея лишь небольшой шанс выжить. Но эти трое мужчин знали, что у них не было никакого шанса. Они вглядывались в глубины, где их ждала верная смерть. И погрузились в них.


Их звали Алексей Ананенко, Валерий Беспалов и Борис Баранов

- три человека, спасшие миллионы.

  1. «Я — католический еврей»


Евгений Мартыневич

Биография этого человека потянет на толстый приключенческий роман.

Ян Карски (настоящая фамилия Козелевски) родился в Лодзи в 1914 году. В 1935 закончил факультет права и дипломатии львовского университета, затем с отличием — артиллерийское училище во Владимире-Волынском.

В роковом 1939 начал службу в Министерстве иностранных дел Польши. Недолго пробыл Ян Козелевски дипломатом, в сентябре после нападения фашистской Германии на Польшу его призвали в армию.

С саблей наголо он мчался на немецкие танки в полку тех самых легендарных улан. Был ранен и попал в советский плен, когда Красная Армия вторглась в Польшу с востока. В результате обмена военнопленными Козелевски оказался у фашистов.

Бежал из немецкого эшелона, вступил в польскую подпольную организацию. Возил донесения для правительства Польши в изгнании, находящегося в то время во Франции. Тогда он взял себе псевдоним Карски, который потом стал использовать как официальную фамилию.

В 1940 в Словакии Ян Карски был схвачен гестапо, но успел уничтожить все документы, которые вёз с собой. Его бросили в тюрьму, где подвергли страшным пыткам, но он никого не выдал.

Из тюремной больницы его освободили бойцы Союза вооруженной борьбы. Затем наш герой нелегально вернулся в Польшу и стал работать в Бюро пропаганды и информации Главного штаба Армии Крайовой.

Человек отчаянной смелости, Карски тайно посетил варшавское гетто и, переодевшись немецким солдатом, гетто в Избице Любельской.

В 1942 году Ян Карски был направлен в Лондон, чтобы поведать миру о геноциде польских евреев. Через Германию и Францию Карски добрался до нейтральной Испании, откуда через Гибралтар попал в Лондон.

Генерал Владислав Сикорский, глава правительства Польши в изгнании, решил передать доклад Карского правительствам Великобритании и США. Карски встречался со многими представителями политики и культуры, но никто из них не оказался способным поверить его словам.

В июле 1943 года Карски был принят президентом США Франклином Рузвельтом и рассказал ему о судьбе жертв Холокоста. Карски умолял об оказании помощи гибнущим. Президент США продемонстрировал недоверие и равнодушие.

В 1944 году Ян Карски опубликовал в США книгу «Курьер из Польши: история тайного государства». Книга вышла тиражом в 360 тысяч экземпляров и потрясла мир.

После войны Карски остался в США и стал профессором Джорджтаунского университета. Он защитил докторскую диссертацию по политологии, в 1954 году получил американское гражданство. В 1965 году он женился на польской еврейке Полине Ниренской, известной танцовщице и хореографе, все родственники которой погибли во время Холокоста. На пресс-конференции в Вашингтоне в 1982 году Карски сказал:

«Бог выбрал меня, чтобы Запад узнал о трагедии в Польше. Тогда мне казалось, что эта информация поможет спасти миллионы людей. Это не помогло, я ошибался. В 1942 году в Варшавском гетто и в Избице Любельской я стал польским евреем…

Семья моей жены (все они погибли в гетто и в лагерях смерти), все, замученные евреи Польши, стали моей семьей. При этом я остаюсь католиком. Я католический еврей. Моя вера говорит мне: второй первородный грех, которое человечество совершило в отношении евреев в годы Второй мировой войны в Европе, будет преследовать его до конца времен…».

В 1982 году получил звание Праведника мира от института Яд ва-Шем, в 1994 году почётное гражданство государства Израиль.

В 1995 году Карски был награждён польским орденом Белого Орла.

Он почётный доктор восьми университетов США и Польши. В 1996 году в Польше о нём был снят документальный фильм «Моя миссия». В 1998 году он был номинирован на Нобелевскую премию мира.

На похороны Карского (2000 г.) прибыли президент США Клинтон и президент Польши Квасьневский. Памятники Карскому находятся у польского консульства в Нью-Йорке, в Джорджтаунском и Тель-Авивском университетах, а также в польских городах Кельце и Лодзи.

26 сентября с.г. в Москве, в Военно-историческом музее артиллерии, инженерных войск и войск связи по адресу Александровский парк, д. 7, открылась выставка «Ян Карский. Мир знал».


2.

Видеть, как быстро идет эволюция последнее время можно на следующем примере.

В своей книге «Космогоническая концепция Розенкрейцеров», переведенной на русский язык чуть более ста лет ( что это за срок для Эволюции?), Макс  Гендель так писал о жизненном теле растений:

«В жизненном теле растений полностью активны лишь химический и жизненный эфиры. Поэтому растение может расти благодаря действию химического эфира и размножаться благодаря действию жизненного эфира в его отдельном жизненном теле, которым растение обладает. Световой эфир присутствует, но находится в частично латентном, или дремлющем, состоянии, тогда как отражающий эфир отсутствует совсем. Очевидно, поэтому способности чувственного восприятия и памяти, являющиеся свойствами этих эфиров, не могут быть выражены в царстве растений.»

Т.е. по эзотерической терминологии царство растений очень отличается от царства животных, намного перегнавшего его по развитию. Но что мы видим всего через сто лет? Об этом публикация.

Что и говорить, что сейчас, когда начинается новая космическая Эра Водолея, эволюция всей планеты, не только растений и животных, но и нас, человеков, резко ускоряется.

В какое поразительное время мы живем!

Итак...


"Дело происходило в окрестностях Нижнего Тагила в начале 90-х. Рубили просеку. В бригаде лесорубов оказался один некурящий субъект, да еще и с пытливым умом. Во время перекуров он, чтобы скоротать время, придумал себе «забаву» – считать годовые кольца на спиленных деревьях. читал и дивился-этому дереву аж 80 лет,этому-и того больше.Потом обратил внимание ,что у всех деревьев периодически обнаруживаются какие-то ущербные кольца.

http://www.livemaster.ru/topic/1581829-zhivye-dushi-derevev-polnaya-versiya-publikatsii
Израильским учёным есть чем гордиться, так как их Ноу-Хау можно производить прямо на месте нефтеперегонных заводов и это устраняет необходимость добычи и перекачки сырья на многие километры.
Беспредел, творимый Израильтянами, совершён в университете имени Бен-Гуриона!














«С ГОРБАЧЕВЫМ МЫ ХВАТАЛИ ДРУГ ДРУГА ЗА ГРУДКИ»







— Кто именно вас преследовал? Партийные боссы или КГБ?







— В Комитет госбезопасности меня никто не вызывал. А вот с партийными вождями общаться приходилось, вплоть до Генерального секретаря Михаила Горбачева, с которым мы хватали друг друга за грудки. Я ему объяснял, что такое пролетарский интернационализм и что такое Карабах, а он мне говорил: «Нет, ты ничего не понимаешь!». Как раз я-то понимаю... Но мою картину убили коллеги, а не власть. Если бы в искусстве была солидарность, никто бы нас не убивал. Да, щипали бы, трепали бы, но серьезно покалеченных судеб могло и не быть. Увы, ушла профессиональная солидарность, которая спасала русский кинематограф в 20-е, в очень трудные 30-е годы и даже в безнадежные 40-е. А вот когда стали вкусно жить — как у Райкина в интермедии про дефицит, который не для всех, — они про все забыли.







У великого Гроссмана, которого я боготворю, есть фраза: «Умирая, в бреду он воскликнул: «Меня задушили в подворотне». Эту картину задушили в подворотне — тогда ее никто так и не увидел.







Read more...Collapse )




— Другими словами, положили на полку?







— «Комиссара» показывали один-единственный раз в сентябре 1967 года на студии Горького, где ее смотрели под свист и улюлюканье. И такого публичного провала не было со времен, извините за сравнение, «Эрнани» Гюго и чеховской «Чайки». После просмотра люди «текли» мимо меня. На следующий день три четверти студийных работников, в том числе и почему-то поголовно все евреи, перестали со мной здороваться.







Я тогда многого не понимал и некоторые ребусы до сих пор не могу расшифровать. Для меня загадка, почему люди из моего профессионального цеха, тогда пришедшие на просмотр, — например, Элем Климов, Андрей Смирнов и прочие — или промолчали, или 20 лет обгаживали картину. Так, несколько лет назад в Берлин приезжала группа кинематографистов «Мосфильма». Показывали и «Дневник его жены», в котором Смирнов как бы играл как бы Бунина. И он выступал и, изгаляясь, сказал: «Я был членом жюри Берлинского кинофестиваля, когда Аскольдов привез туда свою картину «Комиссар». Знаете, как ей дали приз? А я вам скажу. Я купил водки, привез икры, напоил все жюри и выпросил для него приз». И ни один человек в зале не встал и не сказал: «Как вам не стыдно, господин Смирнов!».







Я не лез в карман и не доставал свидетельство, что на том фестивале картина получила не один, а — беспрецедентно! — четыре приза. Более того, один член жюри потребовал присудить за нее не «Золотого медведя», а Гран-при... Но Смирнов встал и от имени Союза кинематографистов попросил вообще ничего не давать.







В свое время «Комиссар» также был выдвинут на «Нику» в 11 номинациях. Я счастлив, что «Нику» получила Рая Недашковская, но вот режиссеру и автору сценария не дали. Да я и не пошел на церемонию, так как знал, что там будут такие расклады.







Помню, мы были на кинофестивале в Японии, и на следующий день после показа нашего «Комиссара» ехали в метро. Казалось бы, какое дело японцам до Недашковской? Но в каждом вагоне метро висели ее огромные портреты — метр на полтора. Сидели аккуратненькие японцы в галстуках и переводили взгляд с портрета на живую Недашковскую. Выходим на перрон, на котором собралось человек 100, — и все поглядывают на нее.










«КОМИССАР» — ЕДИНСТВЕННАЯ СОВЕТСКАЯ КАРТИНА, КОТОРАЯ ПРОШЛА В ШИРОКОМ ПРОКАТЕ В АМЕРИКЕ»







— У них, наверное, звезды так просто в метро не ездят... Что до коллег, может, они не могут вам простить того, что ваша картина имеет прекрасную репутацию на Западе?







— Это единственная советская картина, которая была в широком американском прокате, — она прошла в 126 городах Америки. А в Сингапуре и на Тайване наш «Комиссар» вообще был первой показанной там советской картиной. В Республике Корея, когда я прилетел на показ фильма, меня в аэропорту сопровождало несколько десятков полицейских, потому что я оказался первым гражданином СССР, ступившим на ее землю. Наш фильм награжден призом киноорганизации «Интерфильм» всемирного Союза церквей, который для меня главный среди всех наград. А ведь я снимал «Комиссара», когда у меня в кармане был партбилет, снимал с убеждением, что это фильм о религиозной толерантности.







Если помните, на площади, глядя «друг другу в глаза», стояли костел, православный храм и синагога. И Мордюкова-Вавилова с новорожденным ребенком идет из православного храма, встречается с ксендзом и входит в синагогу. Все это решено прекрасной музыкальной симфонией с переплетением национальных тем Альфреда Шнитке. И вдруг, совершенно неожиданно для себя, я узнаю, что избран почетным членом «Интерфильма». Таких людей в мире всего трое: им за 90, мне еще пока нет.







— Вы не единственный советский режиссер, картину которого положили «на полку». Но над вами, кажется, даже был суд?







— Да. Но сначала меня уволили с работы. Кстати, в моей трудовой книжке до сих пор жирная синяя печать — уволен по статье «профнепригодность». А потом я получил повестку в суд. Меня обвинили в том, что я совершил хищение государственных средств в особо крупных размерах, сняв такой фильм. Разбирательства затянулись на четыре года, полных нервотрепок и абсурда. Увы, в так называемом Союзе кинематографистов это никого не интересовало. Я потом лет 10 не ходил в Дом кино — мне там было некомфортно, хотя я член оргкомитета Союза, то есть один из тех, кто создавал его.







Исключая меня из партии, член Политбюро, первый секретарь Московского горкома партии и очень мрачный человек Гришин сказал, обращаясь к начальнику московской милиции: «Он не работает!». А тогда как раз вышел указ о тунеядцах. Я говорю: «Но мне не дают работать по специальности». — «Пойдете дворником!». Но мне не хотелось мести мостовые, и не потому, что это унизительная работа. Я на всю жизнь запомнил, как моя бабушка Пелагея Ивановна, которая работала ночной уборщицей трамваев в Москве, однажды ночью нашла три рубля — это был для нас самый счастливый день.







В общем, я понял, что дело серьезное и из Москвы надо уезжать. Жена собрала мне какие-то вещи, и я уехал в Татарию, где строился завод «КамАЗ». Там я работал в бригаде плотников-бетонщиков Героя Cоцтруда Бориса Наволоцкого, узнал жизнь и с этой стороны. И так получилось, что я со своим товарищем снял два документальных фильма. Но как только всплыла моя причастность к ним, оба бесследно исчезли. Мне очень жаль, потому что, хотя они документальные, но сняты по законам игрового кино. Я снимал про завод, но при этом не забыл и про Цветаеву, могила которой рядом, в Елабуге. Теперь я понимаю, как это безрассудно было тогда, в 1974 году...







— А как произошло возвращение «блудного сына»?







— Потом я работал худруком концертного зала «Россия», занимался постановками программ Аллы Пугачевой. У меня сохранились фотографии, на которых вы ее не узнаете. Это были первые шаги певицы и, в общем-то, важный кусок моей жизни. Я также вывел на московскую сцену Валерия Леонтьева в спектакле на музыку Раймонда Паулса «Святая к музыке любовь». Его сняли на пленку и крутили по ТВ. Сейчас запись изрезали на куски и иногда показывают отдельными номерами. Потом делал спектакль «Завещание», который очень люблю. Это как будто о моей маме. Все уничтожено, нет даже фонограммы.










«РЫДАЮЩИЙ МОНТАЖЕР СКАЗАЛ, ЧТО НАШУ КАРТИНУ ЖГУТ»







— Это правда, что вы писали письма секретарю ЦК КПСС Суслову?







— Все время. Поверьте, это были не слезливые послания. Меня принимали разные люди и вразумляли: мол, смирись, другого решения не будет. А потом как-то вечером мне позвонил рыдающий монтажер и сказал, что жгут нашу картину. Бежать на студию? Бесполезно! Я позвонил помощнику Суслова и говорю: «Была уже страна, где жгли книги. Мы докатились до того, что у нас жгут фильмы». — «Пишите Михаилу Андреевичу».







Я всю ночь писал письмо, утром передал этому помощнику — Петру Гавриловичу Степанову, светлая память ему. И тогда возле власти были разные люди. Он спустился к первому, главному подъезду ЦК, что ему не полагалось, взял у меня это письмо и сказал: «Позвоните через час». Суслов наложил резолюцию: «Товарищу Романову (председателю Госкино). Прекратите безобразия с Аскольдовым!». Поэтому наша картина не вся, а частями сохранилась...







— К кому вы еще обращались, кроме «серого кардинала» Суслова?







— Я не терял надежды на то, что можно что-то доказать и чего-то добиться. Когда к власти пришел Андропов, судя по всему, человек достаточно просвещенный, я ему написал очень серьезное письмо, на которое была весьма благожелательная реакция. Но Андропов умер, и все завертелось в обратную сторону. Пришел Горбачев, я написал ему очень прочувствованное письмо — мы же с Михаилом Сергеевичем в молодые годы пересекались: когда я учился в Московском университете, в военных лагерях мы лежали за одним пулеметом. Но результат был обратный тому, на который я рассчитывал, — у меня начались очень серьезные неприятности.







Потом к власти в Москве пришел Ельцин, которому я также написал. И Борис Николаевич второй раз исключил меня из партии за еврейскую картину с формулировкой: «За нарушение ленинских норм жизни». Это произошло 20 ноября 1986 года. Я предвидел такой поворот событий и на это бюро не ходил, а написал письмо, что «я вашей партии неподсуден, верю только в свою правоту, в то, что эта картина, которая говорит о деформации межнациональных отношений, необходима нашему государству, народу и партии». Но было открыто новое уголовное дело по старым обвинениям.







Через несколько лет в киноэнциклопедии написали: «Повторное исключение из партии относится к области легенд, которые сам режиссер не спешил ни подтвердить, ни опровергнуть». Но ведь только перед августом 1991-го я получил из Генеральной прокуратуры бумажку, где говорилось, что, оказывается, я не был виноват и за отсутствием состава преступления все уголовные дела против меня закрыты...







— Как же удалось пробить эту глухую стену?







— Наступил 1987 год. Шел Московский международный кинофестиваль, на который прилетели такие звезды, как Де Сантис, Ванесса Редгрейв, Стенли Крамер, Габриель Гарсиа Маркес, председателем жюри был Роберт Де Ниро. И вдруг я случайно узнаю, что в Союзе кинематографистов будет пресс-конференция. Думаю: «Пойду и, наконец, все им расскажу». Обычно жена меня отговаривала, так как у меня не было картины — главного доказательства. Но тут выяснилось, что фильм все-таки есть, хоть и в отрывках...







Эта пресс-конференция была закрытым мероприятием, но милиционер на входе почему-то не спросил у меня приглашения, и я беспрепятственно вошел в зал, где царила атмосфера вселенской радости и веселья: софиты, телевидение, распивание напитков... Все эти люди уже съездили в Америку, Западную Европу, уже Элем Климов устроил свою ретроспективу в Париже, Лондоне и еще где-то.







Я сел на какой-то телевизионный реквизит, задремал под этими софитами и вдруг слышу, какой-то иностранный журналист задает вопрос: «Скажите, господин Климов, все ли «полочные» картины уже выпущены на экран?».







Вы, наверное, знаете, что существовала так называемая конфликтная комиссия, которая якобы просматривала все запрещенные картины, решая их судьбу. Все это была чистая фикция. Сверху было сказано: «Надо выпустить весь этот мусор». Поэтому собрали определенных людей, которые автоматически подписывали бумажки.







Когда я услышал, как Климов уверяет журналиста, что с порочной практикой покончено и так далее и тому подобное, меня переклинило. Я встал и по ногам пошел к президиуму. До сих пор помню, как белели лица секретарей Союза. «Элем, — говорю Климову, — дайте мне слово». А в это время выступала дама, потом оказалось, что это Ванесса Редгрейв. Ну откуда мне было ее знать? Плохо соображая, я тянул у нее из рук микрофон, а она не отдавала: мол, ее очередь говорить... Есть кадры, снятые в этот момент, — они вошли в немецкий фильм, посвященный «Комиссару».







А потом я толкнул спич, что-то типа того, что 20 лет назад я честно снял картину о боли человеческой, о толерантности. В фильме снимались большие актеры. Я хочу, чтобы сегодня ее посмотрели и сказали, чего она стоит. А Климов мне шепчет: «Ну, вы знаете, что Горбачев против вашей картины и сказал, что она никогда не выйдет». Я не люблю нецензурную лексику, но откуда-то выскочило: «А мне на вашего Горбачева...». На следующий день Горбачев принимал Маркеса, и тот сказал, как мне передали, что от имени Де Ниро, Де Сантиса и всей этой компании требуем показать фильм Аскольдова.







В Доме кино, где меня исключали из партии, появилось объявление в половину тетрадочной странички: «Завтра состоится в Белом зале показ...». Я очень расстроился из-за подобного объявления, но старый кинематографический «волк» Владимир Марон, директор фильмов, подозвал меня к себе и загадочно сказал: «Это очень хорошо, что такое маленькое объявление, которое как бы никто не читает. Увидишь, завтра здесь будет вся Москва!». Я даже позвонил Рае Недашковской в Киев: «Немедленно приезжай!», и она примчалась.







Выступил я 9 июля, а 11-го показали картину «Комиссар» — без перевода, кусками. Мне трудно объяснить, что было! В общем, это стало центральным событием кинофестиваля, о показе написали все газеты мира. Например, 13 июля вышла очень объективная статья в «Нью-Йорк таймс». Дальше все происходило, как в сказке, — уже во время последовавшей за просмотром пресс-конференции пришла телефонограмма: «Есть разрешение. Картина «Комиссар» выйдет в прокат».







Но даже тогда, в 1987 году, когда картину разрешили «снять с полки», наши «революционеры» из Союза кинематографистов Климов и Смирнов требовали вырезать фрагмент холокоста. Проката фильма так и не было, в телеэфире его почти не увидишь...







— Вы сейчас работаете в Германии. Как вам там живется?







— Никто из наших кинематографистов на Западе не прижился. Это очень жестокий и очень чужой нам мир. Оговорюсь, у меня особые чувства к Германии, потому что эта страна дала мне возможность работать, тогда как родина, которую я люблю, ее лишила, не заметила, выпихнула. А там помнят. На празднование 35-летия «Комиссара» приехал президент Федеративной Республики Германия господин Раух, сказал теплые слова. По случаю юбилея фильма в солидной берлинской газете была полоса, посвященная ему.







В России помнить не хотят. 15 лет эта картина была вычеркнута из всех искусствоведческих работ о кино и справочников. В вышедшем к 100-летию российского кино кинословаре о «Комиссаре» всего одна строчка. Причем упоминается он в очень странном для меня разделе — «переоцененные фильмы». Бывает уцененный товар — это я понимаю, а «переоцененный» фильм? В общем, этой картины в России до сих пор не существует. Грустно! Ведь мы делали ее не для западного успеха, а для себя и своих людей. А нас за это ударили кувалдой по голове.










ЖЕНА РЕЖИССЕРА СВЕТЛАНА АСКОЛЬДОВА: «КОГДА САШУ ХОТЕЛИ АРЕСТОВАТЬ, ПОЗВОНИЛ ЕФРЕМОВ: «ПУСТЬ ОН СЕГОДНЯ НЕ НОЧУЕТ ДОМА»







— Светлана Михайловна, все самые трудные годы вы поддерживали своего мужа. Он сильный и смелый человек, но у него, наверное, тоже были минуты отчаяния...







— У Саши всегда перед глазами пример его мамы. Перед самой войной она вышла из тюрьмы. Ей, врачу по специальности, работать не давали, и она мыла горшки в яслях. Когда началась война и немцы подошли к Москве, многие побежали, а она стала одним из организаторов донорского движения. Ее даже наградили орденом Красной Звезды. И Саша был все время при матери. Она сдавала кровь, ей давали какой-то обед, и она им кормила сына, чтобы мальчик не умер. Потом заведовала детскими яслями, что напротив Новодевичьего монастыря. Ей Саша посвятил свой фильм «Завещание», на премьере которого было две с половиной тысячи зрителей и сплошные рыдания.







— Вы, кажется, познакомились в студенческие годы?







— Да. Александра не хотели принимать в университет из-за того, что отец расстрелян, считали сыном врага народа. Аскольдов был вольнослушателем филфакультета. На втором курсе его все же официально оформили, так как он сдавал все предметы на одни пятерки. Потом учился в аспирантуре Литературного института, который в то время был центром интеллектуальной и передовой мысли, — там преподавали Паустовский, Светлов.







Александр увлекся Булгаковым, а материалов никаких. И тогда он пришел на переговорный пункт, где в будках лежали телефонные книги, и стал звонить всем однофамильцам, спрашивая: «Скажите, вы имеете отношение к Михаилу Булгакову?». Кто-то бросал трубку, кто-то еще что-то говорил, но Аскольдов не прекращал свое занятие, пока не услышал в ответ: «Да, я его вдова!». Через пять минут он был у Елены Сергеевны Булгаковой.







Помню, как мы, два аспиранта, купив в подарок шашлык, явились с кастрюлькой и просидели у нее весь длинный вечер. Потом Саша у нее дневал и ночевал, он очень помогал Елене Сергеевне. Вместе они собирали архив Булгакова, все регистрировали. Ведь еще ничего не было издано. Дома у нас под кроватью три года пролежала часть рукописи булгаковского «Мастера и Маргариты» — чтобы роман каким-то образом не пропал, Елена Сергеевна разделила рукопись и раздала надежным людям. Аскольдов же написал и первую статью о Булгакове. Елена Сергеевна переплела какие-то отдельные произведения супруга и подарила нам эту рукотворную книгу с посвящением: «Донкихоту Саше в память о сегодняшнем дне». Он так и остался донкихотом. А какое у него было выступление в Колонном зале к 100-летию Булгакова!







— А как это уживалось в нем с его работой чиновника?







— А вы знаете, когда Александр Яковлевич служил высоким чиновником, он был беспартийным, в партию написал заявление, уже поступив на Высшие режиссерские и сценарные курсы.







Как-то на заседании оценочной комиссии Министерства кинематографии обсуждали один из последних, не очень удачных фильмов Ивана Пырьева. Но лишь один Аскольдов, еще совсем молодой, сказал, что выше третьей категории этот фильм не тянет, и ушел в свой маленький кабинет. Заходит к нему Пырьев со своей палкой и как стукнет по столу, разметав все бумаги: «Уважаю!».







Очень его уважал и Сергей Герасимов, который помог провести сценарий «Комиссара» сквозь все бури и спас фильм, когда его уничтожали физически. Спасенный негатив картины был глубоко запрятан, никто и не знал об этом. Герасимов звонил ему даже из больницы: «Сашенька, я вернусь, и мы добьемся!». А через три дня умер. Он знал, за что заступается. А ведь в это время коммунистический босс Москвы Гришин кричал Александру Яковлевичу: «Вы против ленинского интернационализма!».







Поддержали Аскольдова некоторые люди науки и литературы. В кино — Владимир Басов. Мы с ним познакомились в самое тяжелое время, когда фильм уже был закрыт. Володя как раз сделал «Щит и меч», и у него были невероятные гонорары. Он нас возил на все заседания Бабушкинского суда на своей «волге». Когда он со своей женой — красавицей Титовой, туда являлся, другие заседания суда останавливались — все бежали на них смотреть. Но сам суд — это было что-то ужасное. Когда такие люди, как Нонна Мордюкова, Ролан Быков, защищают Александра, а в ответ...







Среди поддерживающих людей был и Олег Ефремов. Сашу же хотели арестовать, уже даже выписали ордер. Как-то вечером нам позвонил Ефремов и сказал: «Пусть он сегодня не ночует дома». Кто-то проговорился ему, а Олег не забыл, что Александр Яковлевич был одним из тех, кто способствовал открытию театра «Современник». Он тогда работал в отделе театров. У нас до сих пор хранится письмо литовского режиссера Жалакявичуса за несколько дней до его кончины: «Ты изменил мою жизнь, а что сделали с тобой?». Его друзьями был кинорежиссер Михаил Швейцер, драматург Алешин. Ну а демократ Ельцин буквально его задушил.







— И это вас подстегнуло уехать?







— Мы не уезжали целенаправленно. Не эмигрировали. Ведь наша дочь Марина защитила диссертацию о Гроссмане — она литературовед. До сих пор живет с тремя дочками в Москве, периодически приезжая к нам. А в Германию Александра Яковлевича позвали преподавать, консультировать. Сняли квартиру и дали работу. Мне как литературоведу-американисту предложили в университете аспирантов, и я там писала свою очередную книгу. Это в Германии такой академический и культурный обмен, по которому приглашают крупных писателей, режиссеров, художников на три месяца, на полгода. Мы там были почти год, а вернувшись в Россию, увидели — никакой работы, все со страхом смотрят на него. И мы снова уехали...







С тех пор большую часть времени мы проводим в Германии. Там Александр Яковлевич хорошо принят, как, впрочем, и в других странах, — например, он часто читает лекции в Академии кино Швеции. Газеты пишут о нем со словом «гениальный». Они помнят, какой гром произвел его «Комиссар» во всем мире: и на Роттердамском фестивале, и в Берлине, где с ним в конкурсе были фильмы Спилберга и Вайды. Аскольдова тогда разрывало ТВ, даже узнавали на улице. Он очень дружен с известным кинорежиссером Вимом Вендерсом, написал роман «Возвращение в Иерусалим», который имеет рецензии и переводится на другие языки. Уже готова и автобиографическая книга. А как ему жить в Москве, когда вокруг него сплошная ненависть?







Ролан Быков о нем писал: «Аскольдов делал эту картину поразительно одиноко, и все, кто поддерживал его, предали его, когда она вышла. И его стали бить. Вы знаете, и нас всех били, но так жестоко не били никого. Его ведь били чиновники как своего, предавшего их клан чиновничества, этих душителей подлинного искусства и творчества... Помню, когда началась перестройка, то единственный позор, который был за времена существования нового секретариата Союза кинематографистов, — это то, что новые секретари, освобождавшие картину за картиной, предложили ему переделки в «Комиссаре». Я не знаю человека, больше пострадавшего в нашем искусстве, чем Аскольдов».</lj-cut>















































Profile

надежда, вера. любовь
la_belaga
Лариса Белага

Latest Month

August 2016
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel